Китайская цивилизация включает многообразное материальное и духовное содержание и отличается от других цивилизационных форм, особенно теперь, когда проделан долгий непрерывный путь великих преобразований.

В период становления она следовала концепции – «Поднебесная (мир) – это семья», в ней не существовало представления о глобальном мире (шицзе) или тем более о суверенных государствах. Стремление воспринимать мир под Небом как семью стало основой объединения Китая, который в ту пору назывался Ся, с окружавшими его иноземными племенами-и. Образовавшееся политическое единство, получившее именование Ися, позволило избирать наиболее эффективные практики управления и просвещения в границах территорий объединенных народностей, отождествляемых с Поднебесной – в мире, центром которого считался Китай (Чжунго – «Срединное государство»). Многие могут заметить, что «Срединное государство» расположено вовсе не в центре мира ни с политической, ни с экономической точек зрения, особенно в начале XX века, когда Китай был полуколонией Запада и оказался разделен великими державами, практически находился на грани гибели. В результате столкновения с западной культурой вера китайской цивилизации в себя пошатнулась, в китайском обществе укоренилось ощущение неполноценности. Но у китайской культуры есть одна особенность: столкнувшись с иностранным вторжением, светить во все стороны светом собственной мощи. Даже оказавшись в низшей точке, Китай всегда возрождается: за мучительными поражениями следуют ошеломляющие взлеты. Столкнувшись с культурными, социальными, морально-нравственными и национальными кризисами и даже с угрозой для самого существования, страна не могла избежать подъема движения за новую культуру, революционных изменений и их результатов – новодемократической революции и социалистических преобразований, возглавляемых Коммунистической партией Китая.

Неизменным действующим фактором китайской цивилизации всегда выступала ее ориентированность на человека: человек мыслился в единстве с природой и считался основой государственности. Преодолев первобытную веру в духов, китайская цивилизация установила порядок «почитания Неба», принципы «естественного» существования и основанную на «высоких, достойных Неба, душевных качествах» доктрину правления. Западная цивилизация берет начало в древнегреческой, древнееврейской, древнеримской культурах; она формировалась под сильнейшим влиянием христианства, определившего ее неповторимый колорит, и совершенно справедливо называется «христианской».

Китайская же культура подчеркивает главенство человека над сверхъестественными силами, ведь «человек – средостение земли и неба»[7]. Китайская цивилизация придает большое значение человеческой жизни и роли человека во Вселенной, что подтверждает, в частности, рационализм ее нерелигиозных традиций. Конфуций (551–479 гг. до н.э.), философ, педагог и основатель собственного учения, стремился создать общество, в котором люди относились бы друг к другу с уважением, в котором царило бы согласие. Его светская политическая философия вдохновила немало мыслящих людей, считавших вслед за ним, что «путь неба далек, а путь людей близок»[8], и что тот, кто «любит людей, того неизменно любят и люди; кто уважает людей, того неизменно уважают и люди»[9].

В китайской культуре подчеркивается центральное место человека в пространственных отношениях между небом и землей. Небесные законы устанавливаются на основе поступков человека, а его поведение обусловлено волей Неба; чувства и моральные принципы субъекта так тесно переплетаются с «небесным путем», что Небо становится воплощением разума и нравственности.

В китайской культуре именно «Народ – это корни удела, [если] корни крепки, то удел умиротворён»[10]. Принцип главенства народа напоминает правителю, что «Небо благосклонно к народу, к тому, что желает народ, Небо непременно исполнит это <…> [и что] Небо видит [так, как] видит мой народ, Небо слышит [так, как] слышит мой народ»[11]. О народе необходимо заботиться, и только высоконравственный правитель может это сделать: «Небо со временем нашло повелителя для народа и громогласно ниспослало светлое благословенное предопределение…»[12]. Правитель должен помнить, что «Небо делает все для народа, а не для правителя; Небо выбирает правителя, чтобы тот сделал все для народа. [Правителя] <…> [можно сравнить] с лодкой, а народ – с водой: вода может нести лодку, а может ее и опрокинуть»[13]. Таким образом, процветание возможно только тогда, когда народу нравится правитель. Народ должен быть полноправным хозяином в стране, как глава семьи в частном владении – этот уровень смысла отражает системность китайского политического мышления. Пусть в древнекитайском обществе не сформировалась демократическая модель политического устройства в современном ее понимании, однако ему не были чужды идеи о «народном правлении» (миньчжу), то есть о демократии: они помогали оценивать взлеты и падения в историческом развитии страны, а также ограничивать систему правления с позиций идеологии народного главенства.

Гуманистическая сущность китайской цивилизации благоприятствует разрешению возникающих у человечества проблем. Отнюдь не отрицая современного духа рационализма, она тем не менее основана на идее о том, что «нужно укрепить поклонение духам наверху и опасаться пристрастия к материальному внизу»[14]. К несомненным достоинствам, характеризующим гуманизм китайской культуры, относятся самодисциплина, самообладание и нравственная сдержанность, которые позволяют преодолевать пороки, беспорядки и кризисы, помогают в разрешении проблем, связанных с человеческим эгоизмом, загрязнением окружающей среды и истощением природных ресурсов.

Китайская цивилизация вэньмин была построена на основе патриархальной системы кровного родства, что находит отражение в тесной взаимосвязи категорий «государство» и «общество» и изоморфизме государственного и семейного устройства. Китайская цивилизация акцентирует внимание на статусе ответственности, ядро которого составляют понятия «уступать» и «гармонизировать». В западной цивилизации, чью государственность определил распад кровных отношений, категории «государство» и «общество» разделены. Она делает акцент на правовом статусе, ядром которого выступают понятия «бороться» и «разделять».

В основе семейной этики в китайской цивилизации лежит изоморфизм государственного и семейного устройства. Семья – это основа как социальной жизни китайцев, так и управления страной. Мэн-цзы говорил: «Основа Поднебесной коренится во владениях, основы владений коренятся в семьях, а основы семей – в нас самих»[15]. Ядром выступает «маленькая семья» (сяоцзя), родственники составляют «большую семью» (дацзя), район проживания или место работы – «общественную семью» (гунцзя), выше которой стоит «государственная семья» (гоцзя) или государство. Сяоцзя, дацзя, гунцзя и гоцзя дополняют друг друга, это взаимообусловленные и взаимосвязанные понятия.

Семейная этика китайской цивилизации подчеркивает категорию ответственности. В Китае мораль и нравственность берут свое начало вовсе не в религиозных воззрениях, а в семейной этике. Категория ответственности подчеркивает значимость обязательств отдельного индивидуума перед другими членами общества в соответствии с исполняемой им ролью.