Холодное утро октября встретило нас с Кнопкой свинцовым отражением осеннего неба в зеркальной глади луж. Намокшие деревья подпирали тяжёлые, мрачные тучи своими осиротевшими ветвями. Серая гладь асфальта блестела под ногами миллиардами капель, слившимися в один большой поток, медленно и лениво скользящий по нашему двору. На этом выцветшем фоне дня стены соседнего дома горели яркими, разноцветными мазками, будто сошедшие с картины великого пейзажиста, притягивая взгляды и заставляя вспомнить совсем недавно сбежавшее от нас залихватское лето. Белизна оконных рам отражалась в этих лужах размытыми квадратами фантастических порталов в мир снов и иллюзий.

Задумчивое утро уступало место шумному напору дня с его хриплыми голосами проезжающих машин и гулким эхом хлопающих на холодном, простуженном ветру одиноких, ощетинившихся прошлогодней краской подъездных дверей.

Туман, отступая в глубину двора, почти полностью рассеялся, повиснув рваными хлопьями на задумчивой кроне оголившихся тополей. Золотой ковёр из опавшей листвы уже начал местами темнеть и покрываться бурыми пятнами, уподобившись застарелому пледу, забытому на спинке кресла-качалки. Осень прощалась с нами, растворяясь в этой сутолоке пробуждающегося дня…

День расплывался по двору и, заглядывая в окна первых этажей, нырял в подвалы близлежащих пятиэтажек, увлекая за собой грусть ожидавших предстоящую весну деревьев. Их тёмные, заиндевевшие стволы уходили в низкое зимнее небо чёрными стрелами, пытаясь проткнуть его своими острыми кончиками веток.

Снег на гаражах в глубине двора, подмёрзнув причудливыми фигурами мифических животных, затаился в ожидании тёплого весеннего солнца. Жёлтый фасад соседнего дома, взирая на эту картину дня тёмными проёмами занавешенных окон, выглядывал из-за деревьев, с интересом разглядывая снующих по унылому двору случайных прохожих.

Их торопливые шаги по просевшему снегу отзывались гулким эхом, отражаясь в стенах панелек, увлекая за собой в наступивший сегодня прекрасный день, уверенно расплескавшийся по пустым ещё проспектам города. Снег на козырьках подъездных дверей свисал, угрожающе заглядывая в тёмное нутро сонного дома, словно пытаясь отыскать там отблески наступающей весны.

Лёгкий набежавший ветерок играючи срывал с самых верхних веток скопившиеся там комья подмёрзшего снега, и они устремлялись к земле, цепляя и увлекая за собой такие же снежные комья, с высоты ныряя в белую гладь сугробов и оставляя после себя на поверхности воронки с неровными краями. А в воздухе ещё долго потом кружили невесомые облака белой пыли, сверкающие и переливающиеся на солнце перламутровым блеском. Новый день скользнул по серой глади застывших луж и выкатился на широкий проспект, увлекаемый проходящими машинами и растворяясь в гулкой дымке живущего своими проблемами вечного города…

Март шагал по городу, гордо взирая на пробуждающиеся от зимы сонные улицы и дома, пугая ворон на высоких тополях и поднимая настроение повеселевшим от тёплых денёчков горожанам. Деревянные домики на детской площадке, сиротливо оглядываясь по сторонам, с нетерпением ждали к себе развесёлую толпу ребятишек, готовых провести с ними своё время до самой темноты.

Вороньи гнёзда, оседлав голые тополиные ветви и ощетинившись торчащими веточками, раскачивались на мартовском ветру, высматривая в оживающем небе своих будущих жильцов.

Островки оттаявшей земли, проявившись в расплывающихся проталинах, грели свои подсыхающие бока под уже щедро пригревающим весенним солнышком. Детская лесенка, акробатом выгнувшись в мостик, упёрлась в бетонные пятачки, зазывая малышню на свои потёртые ступени.

Показавшиеся из-под снега остовы заброшенных машин замаячили в глубине двора, озираясь по сторонам в надежде усмотреть в проходящих мимо них горожанах своих забывчивых хозяев. Потемневшие сугробы, намокнув и загрустив, уже потекли по двору мутными ручейками, увлекая за собой прошлогодние листья, кружащиеся в прощальном танце.

Весенний ветер, лихо ворвавшись с улиц во двор невидимым всадником, промчался мимо развесёлой публики, увлекая за собой их шарфы и косынки.

Деревянные пенёчки, вкопанные на разной высоте, ещё не избавились от своих снежных шапок, а потому выглядели сказочными гномами, поджидающими свою Белоснежку. Город проснулся и, отряхнувшись от долгой зимы, широко распахнул свои обьятия летящей навстречу весне…

Ночь расплывалась по асфальту, ещё тёплому, как парное молоко, растворяя силуэты машин и добираясь до самых дальних уголков двора, затянутых в паутину ночной недосказанности. В высоком фиолетовом небе проявились белёсыми точками миллиарды звёзд, посылающих свой далёкий свет в неизведанное. Окна дворовых панелек стали вспыхивать разноцветными квадратами, освещая стволы ближайших деревьев. Шершавые стены домов медленно и нехотя отдавали накопленное за длинный день тепло, остывая и впадая в долгожданный сон до завтрашнего утра. Осунувшийся фонарь в глубине двора на высоком крашеном столбе расплескал свой тёплый свет по затухающим силуэтам, выхватывая из темноты крыши припаркованных машин, заглядывая в их салоны и ныряя в проёмы арок.

Располневшие дымоходы, уставившись на линию горизонта, выдыхали последние звуки уходящего дня. Ночь, уцепившись за торчащие балконы панелек, задумчиво растекалась по притихшим улочкам уже дремавшего города…

Осень ворвалась в наш двор охапкой сорванных торопливой рукой сентября багряно-жёлтых листьев, взмывающих с потоками ветра в лихом танце, испуганным вдруг чириканьем местных воробьиных стай, снующих здесь с утра до вечера, да мокрыми от первых набежавших дождей стёклами окон, как-то вдруг ставшими такими холодными и чужими, словно это им предстоит ощутить весь холод и грязь предстоящей осени.

Развешанное на верёвке бельё колыхалось в такт набегающему ветру и, казалось, готово было сорваться в любую подходящую минуту, устремясь за восходящими потоками. Все эти наволочки, простыни, полотенца вдруг представали одним большим парусом, готовым унестись прочь со двора в большое плавание по приказу невидимого капитана, поднятым навстречу набегающему потоку.

В окнах первых этажей отразилась всплывшая ниоткуда грусть по уходящему лету, легко и печально скользнувшая по шершавой желтизне заштукатуренного дома и затерявшаяся в дальнем, потаённом углу такого одинокого и позабытого всеми двора. Входные двери подъездов, удерживаемые упрямством ржавых пружин, скрывали за собой тепло и запах летних сумерек, навечно поселившихся здесь в полутёмных коридорах и пыльных уголках лестничных маршей. А с улицы уже проникало холодное дыхание осени, неся с собой очарование глубокой грусти и волнительное предчувствие долгой, но всё же такой волшебной, незабываемой зимы…

Мартовское солнце, показавшись из-за хмурых туч, выплеснуло свои тёплые, согревающие лучи на стены стройных пятиэтажек, разлетаясь миллионами разноцветных лучиков, ослепляя высыпавшую на весенний снег малышню.

Выглянувшие из-под просевшего, потемневшего снега закопанные шины, выгнув свои разукрашенные спины, подставили их под яркие лучи. Стойки качелей, циркулем торчащие на самодельной детской площадке, как уставшие гимнасты, удерживали прогнувшуюся перекладину, на которой безжизненно покачивалось одинокое потёртое сиденье.

Подтаявший причудливыми фигурами снег вдоль отмостков по длине всего дома вбирал в себя тепло нагретых стен, образуя под собой небольшие проталины, и молодые ручейки весело и говорливо стекали на дорожки самодельных грядок, уже начавших выглядывать местами.