И вот она дождалась: на преподобного Антония Великого[11] Сергей и Прасковья благословили образом преклонившую колени дочь идти венчаться, а на пиру после венчанья хмельные гости пели, прославляя Ульяну Сергеевну с Лукьяном Иванычем…
Под жильё молодым отдали избу бабы Федоры. На Лукьяновы деньги стали обзаводиться хозяйством, на Троицкой ярмарке у Ильинского монастыря купили хорошую лошадь, корову, овец и поросят, набрали разной привозной утвари. Когда гуляли всей роднёй по ярмарке, Катерина потащила Ульянку к лавке с разными заморскими товарами и показала маленькое, с ладонь, зеркальце в рамке: мол, скажи мужу, пусть купит тебе, новые серёжки да бусы рассматривать. Но Ульянка нахмурилась: сама мысль о зеркале показалась неприятной, пугающей.
– Нет, нет! Грех это! Пойдём! – И потащила сестру прочь, пока муж не увидел их здесь.
В работах пролетело лето, на двоих в доме дел нашлось невпроворот. Жали, молотили, пекли новый хлеб. Всё было хорошо, жили богато и дружно, муж Ульянку не обижал, но ожидаемой радости она не получила. Сама себя спрашивала: чего тебе не хватает? Муж молодой, красивый, разумный, работящий, не пьёт, не бьёт, с утра до ночи в трудах по хозяйству. И хозяйство идёт хорошо, скотина ведётся, урожай добрый. Только… Всё её счастье порой Ульянке казалось сном. Иной раз посмотрит она на мужа – в хорошей новой рубахе, светлые кудри расчёсаны на пробор, пояс с кистями собственной её работы. Почти царевич из сказки, а глаза у него как два прозрачных омута. Вглядишься в них – всё расплывётся, и будто не человек перед тобой, а пятно тумана. Иной раз проснётся Ульянка до зари, знает, пора к скотине идти, а кажется ей, что нет у неё ни дома, ни скотины, ни мужа, что по-прежнему она в девках, а всё это замужество с пришельцем безродным – сон.
Полетели жёлтые листья, потом однажды на сером тихом рассвете посыпалась сверху тонкая белая крупа. Вечером, проходя от родительской избы к себе домой, Ульянка увидела, как Малашка с подругой Фросей считают колья Афанасьева забора: чёт – нечет, сбудется – не сбудется.
И словно некая дверь открылась в памяти Ульянки. Всего год назад они с Домной и Малашкой занимались тем же делом – гадали по кольям, только не у Афанасия, а вон там подальше, у Кириллова двора. Домна тоже вышла замуж, перед самой Масленицей – через тётку из Иводи туда её сосватали, теперь видятся редко, да и не до прежней болтовни им обеим. Домна скоро уж родит, а Ульянка так и не понесла почему-то. Год назад – а кажется, все десять, – они считали колья и приговаривали, смеясь: вдовец, молодец, кузнец, купец, гонец, беглец… Мертвец… «Вот глупости-то!» – упрекнула себя прежнюю Ульянка.
Но что-то не давало ей покоя, словно обнаружилась внутри непонятная боль: мучает не сильно, но тревожит. Потом они с Домной пошли… Нет, она одна пошла, Домна её только проводила… Пошла в свою нынешнюю избу, тогда пустую, гадать по зеркалу царевны…
От изумления Ульянка взялась за щёку. Такой же вечер ровно год назад вдруг вспомнился ей совершенно ясно. Она забралась тайком в пустую тогда бабкину избу, вынула из сундука старинное зеркало, не побоялась его дурной славы. Заглянула… Она же видела… Лукьяна, мужа своего. Увидела – а он перед Никольщинами и пришёл. Всё, как баба Федора толковала: увидишь жениха, тем и вызовешь.
Но и это не всё. Немного очнувшись, Ульянка побрела к своим воротам. Теперь, когда в доме жили, замки уже не запирались, и валялись они со связкой ключей вместе, где-то на полке, в большом треснутом горшке. Войдя в избу, она застала там свет пары свечей. Лукьян сидел на лавке: точил топор, разбирал какую-то снасть. Ни часа без дела, вот же молодец.
При звуке открывшейся двери он поднял голову.
– Ты чего такая смурная, Улюшка? С матерью повздорила?
– Нет, нет! – слабо отмахнулась Ульянка, пытаясь собраться с мыслями.
Сняла и повесила на крюк у двери полушубок, размотала с головы тёплый уличный платок, повязала поверх повоя тонкий, домашний. У неё в голове словно образовалось разом две могучие реки, и каждая текла в свою сторону. Где правда, где морок? Это же Лукьян, её муж любимый, красавец, удалец. Всегда ей рад, слова худого не скажет. Но она видела его лицо, искажённое лютой злобой. В зеркале. Когда он подошёл слишком близко. Подошёл и вынул…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
