После этого плевка запал в Коське улетучился. Нужно было умыться, да и разбавленным самогоном тоже умыться не помешало бы. У этого гада плювательного чего только в слюне могло вредного оказаться, аж представлять не хочется. А ну как какой гепатит «С»⁈ Или туберкулёз⁈ Фитофтороз…
Пока сначала водой князь Ростовский умывался, пока ходил к Орлику за флягой с самогоном, пока им обтирался, бой и закончился.
— Двоих выловили живыми, с твоим что делать, Касьян Иваныч, добить? Плох он, стрела в живот, долго не протянет? Добить уж? Двое здоровых есть.
— Угу, гад. Добейте. И остальных разбойников проверьте, если окажутся ранеными тоже добейте. Ушёл кто-то?
— Ушёл есть следы. Но не в лес ведут. К озеру, — Демид кивнул и пошёл указания давать.
— По следам пошли парочку на конях, вдруг выведут куда в интересное место, — крикнул ему в спину Коська и решил повторить умывание самогоном.
Экстренный допрос, с втыканием в ногу кинжала и отрезанием уха, интересную информацию принёс. Прямо, ну очень интересную. Тати оказались как бы и не совсем тати. Это были жители в основном двух сёл вблизи Переславля-Залесского. Этакая зимняя подработка. Летом крестьяне крестьянствуют себе, рожь, полбу или прочее жито выращивают, а зимой скучно им, работы нет, вот они и «озоруют» на дорогах.
Жито — народно-разговорное название ржи, ячменя или вообще всякого хлеба в зерне или на корню.
Следы бегуна в одно из этих сёл и привели посланных вдогонку партизан. Мужика выловили уже за тыном почти. Вернули, перебросив через седло и пару зубов выбив, чтобы не кусался.
— Это ни в какие ворота! Это средневековье какое-то! — ругался Коська получив эту информацию. — Распустил князь Дмитрий Ольгердович народец. Тут у меня ямская служба наклёвывается, а в это время целые села татьбой занимаются, чтобы не скучно зимою было. Демид, у меня память дырявая, так ты мне напоминай каждый день, как в Ростове окажемся, что нужно сформировать из вас отряд под видом купеческого каравана и кататься от Ярославля до Коломны выбивая желающих развлечься.
— Отдохнуть бы, княже. Три с лихвой месяца в дороге, — пробурчал каптенармус.
— Трёх дней хватит? Ладно шучу, четыре отдохнёте. А если серьёзно, то через седмицу из вас и лучших в ростовской дружине сформируй отряд человек в пятнадцать и ко мне подойдите. Нужно эту дорогу самой безопасной в мире сделать.
Событие двадцать четвёртое
В Ростове Коську ждали одна хорошая новость, ну даже можно её за полтора (полторы) считать, и две плохих. Одна совсем плохая. И одна, на которую нужно срочно реагировать. Чего-то такого, это про вторую, Касьян ждал, но не думал, что это так быстро произойдёт.
Хорошая — это то, что купец, отправленный в Дерпт (Тарту) за мастером по монете, вернулся вот два дня назад и вернулся с мастером, пусть даже подмастерьем. Молодой человек лет двадцати пяти согласился переехать в Ростов и стать управляющим монетным двором.
По словам представляющего литвина, читай немца, Карла Кантора, купца, путь их был длинным и трудным.
— Больше тысячи вёрст в одну сторону, княже. Напрямки оно может и ближе, а только нет туда дорог напрямки, круголей понавыписывал страсть. Сначала на Тверь, оттель на Господин Великий Новгород, потом Псков и только оттуда Дерпт. Так ведь назад не короче дорога, те же тысяча вёрст. Три месяца полных ушло, — купец был невысок, чёрные кучерявые волосы и большой-большой нос картошкой.
— Ты немецкий знаешь? — полюбопытствовал у Ильи Касьян.
— Немного, у меня отец из Пскова сам, а мать немка из Дерпта.
— Во как! Интересно. Я тут школу собираюсь открывать… м… или так нельзя. Учитель мне нужен немецкого языка. Детей учить. У тебя мать жива? — Коська сначала загорелся идей, но вспомнил, что женщина учитель сейчас — это наверное перебор.
— Жива… Мне Трофим обещал, что ты, княже, говорил будто вылечишь меня от любой болезни после поездки сей. И даже зубы вырастишь. А если я так удачно обернулся нельзя ли мать с отцом тоже подлечить и зубы им новые вырастить? — начал Илья резво, но по мере озвучивания просьбицы сникал, пока полностью не сдулся.
— Полезных людей, Илья, нужно обязательно награждать. И для тебя такой малости мне сделать не жалко. Давай так. Я тут пару дней в себя приду, в баньке с дороги попарюсь, и приводи родителей. Вылечу, если эти болезни можно вылечить, и зубы обязательно подлечу, которые есть и сделаю, чтобы новые начали расти.
— Благодарствую, княже… А с матерь ты сам поговори, ну насчёт учения детишек немецкому языку. Не умеет она учить-то. Не знаю я как это устроить можно?
— И я пока не очень знаю. Но придумаю что-нибудь. Приводи через два дня родителей. Да, а чем ты торговал в Дерпте?
— Мягкой рухлядью, воском, мёдом, мечей немного в Новом Городе прикупил. Нормально расторговался. Теперь думаю в этом году, как снег ляжет снова туда съездить. Не нужно ли ещё кого привезть.
— Я подумаю.
За полторы хорошие новости эту можно засчитать, не только из-за матери Ильи, но и из-за того, что у Карла Кантора был с собой сундучок с тремя книгами. Он оказывается закончил факультет Свободных Искусств в недавно созданной Краковской академии, ну, или в Краковском университете. Или хрен его знает как это по-русски, но когда создавали это учебное заведение в Кракове, то обозвали Studium Generale, но через несколько лет переименовали в Akademia Krakowska.
— Что такое «семь свободных искусств»? — с помощью Ильи стал допрашивать немца Коська.
— Это система дисциплин, которая необходима… базой является для дальнейшего изучения философии и других наук.
— Система дисциплин? Их много? Какие науки изучал? — Как понял Касьян, этот факультет «Семи свободных искусств» — это как рабфак или подготовительные курсы в будущем.
— Семь свободных искусств делились на два цикла:
Первый это — Тривиум (лат. trivium — «перекрёсток трёх дорог») — грамматика, риторика и диалектика или логика. Второй — это Квадривиум (лат. quadrivium — «перекрёсток четырёх дорог») — цикл математических наук: арифметика, геометрия, астрономия и музыка.
— То есть, ты знаешь и математику, и астрономию… и ноты знаешь?
— Да, систему записи звуков, которую придумал великий Гвидо д’Ареццо я выучил.
— А дальше почему не стал учиться?
— Хм. Мы там на дуэли с одним ляхом… В общем, я его зарубил. А у него очень влиятельные и богатые родители. Пришлось срочно бежать назад в Дерпт. Да и родители умерли, деньги кончились. Всё одно к одному.
— И что за книги у тебя с собой?
— «Книга абака» (Liber abaci). Её написал Леонардо Пизанский или Фибоначчи. Он систематизировал знания древних греков и индийцев в этом труде, но главное поясняет десятичную позиционную систему счисления с арабскими цифрами. Правда, она пока папой в католических странах запрещена, но здесь православие и её можно изучать. Вторая книга по астрономии. Это — «Трактат о сфере» (Tractatus de sphaera) Иоанна де Сакробоско. В ней доказывается сферичность Земли и Вселенной, описываются небесные круги такие как: экватор, эклиптика, зодиак, объясняются восходы и заходы светил, годовое движение Солнца, птолемеева система движения планет и механизм затмений.
— А третья по медицине? — хмыкнул Касьян свет Иванович. Ему обязательно нужно анатомию выучить, неужели подвалило.
— Нет. Третья тоже по астрономии. Астрономические таблицы. «Альфонсовы таблицы» Они составлены при короле Кастилии и Леона Альфонсо X Мудром в 1252 году. Эти таблицы содержат эфемериды — координаты и параметры движения планет и звёзд. Астрологам без них никак.
— Ну, наверное, первые две точно полезны. Нужно бы их на русский язык перевести.
На этом хорошие новости закончились. Остались плохие. И ними срочно нужно было что-то делать.
Глава 9
Событие двадцать пятое
