— Почему? Неужели ты беспокоишься за меня, Ник?

— Я серьёзно должен на это отвечать?

Он смотрел на меня так, точно хотел придушить.

— Вы будете его сопровождать? — уточнил медбрат, прервав наше немое противостояние. Двое других уже катили каталку к выходу.

— Не, — зевнул Фрэнк. Он явно хотел побыстрее свалить домой. — Мы не несём ответственности за происшествия, это прописано в правилах. Все участники подписывают отказ от претензий, так что даже в случае летального исхода…

— Я поеду за вами, — перебил его Ник. Светлая чёлка упала ему на глаза, и он отбросил её небрежным движением руки. — Но сначала посажу девушку на такси.

— Я тоже еду, — упрямо заявила я, глядя Нику в глаза. — Они не будут ждать, пока приедет машина, а тебе лучше прибыть туда одновременно с ними.

— Она права, ждать не будем, — откликнулся медбрат. — Состояние тяжёлое, нужно скорее доставить его в клинику.

— Я поеду, — повторила я, и Ник чертыхнулся.

Но зря он переживал, что Га́бриэль увидит нас вместе. Не об этом стоило волноваться.

Я не могла позволить Нику отправиться туда одному. Неизвестно, что сделает Га́бриэль, если не будет свидетелей. Вряд ли он убьёт сына мэра на месте, но лучше мне быть рядом. О дружбе Ника и парней Га́бриэль и так знает. Как и о том, что у Блэйка есть сестра.

Ник молчал всю дорогу, игнорируя мои вопросы. Мы ехали в его автомобиле, следом за машиной скорой помощи. В клинике нас попросили подождать в зоне отдыха для посетителей. Нам не говорили, где Бэн и что с ним. Время шло, но ситуация не менялась: мы так и оставались в неведении.

Га́бриэль Ланг появился спустя полтора часа.

Он относился к тому типу мужчин, чьё появление невозможно не заметить. Когда такие люди оказываются с тобой в одном помещении, сразу понимаешь, что их стоит уважать. Или бояться. В случае Га́бриэля верными являлись оба варианта.

Глядя, как он — в чёрном распахнутом плаще — направляется к нам, я невольно съёжилась на сиденье. И вцепилась в рукав рубашки Ника.

Глава 3

Николас

Он пришёл один.

Остановился прямо перед нами.

Я встал, заслонив Дейзи собой, чем вызвал у Га́бриэля усмешку.

— Сколько тебе лет, парень? — Он оглядел меня. — Двадцать четыре?

Мой ответ ему не требовался, но я всё равно кивнул. Стоило молча его выслушать, чтобы понять намерения.

— А в голове всё ещё ветер. В твои годы я уже был женат на прекрасной женщине, и Агата родила мне сына.

Он выдержал паузу и отошёл на несколько шагов, не сводя с меня взгляда.

— Ему всего девятнадцать, Ник. Всего девятнадцать. В этом возрасте редко у кого появляются проблески ума, но в двадцать четыре уже нельзя быть настолько легкомысленным. Ты ведь понимаешь, что та бумажка, которую вы подписали, ничего для меня не значит.

Га́бриэль запустил руки в карманы брюк и прислонился к стене. Его движения напоминали грацию и расчётливость хищника перед броском. Интонация отдавала лишь обманчивой доброжелательностью: на деле Га́бриэль готовился напасть.

— Я мог бы написать заявление — и тебя посадили бы сегодня же. Но мы сами с тобой разберёмся. Это будет чертовски больно и медленно, Николас. Из-за тебя мой сын в коме, и неизвестно, очнётся он, останется в состоянии овоща до конца дней или умрёт через час. Ты сильно расстроил мою жену, Ник. Агата безутешна. А когда она в таком состоянии, мне хочется убивать.

Странно, что он хотел убить меня из-за слёз жены, а не состояния сына. Но я и до этого знал, что Га́бриэль Ланг — однолюб с причудами, боготворящий свою Агату.

— Я приму наказание, — твёрдо произнёс я. — Делай со мной что хочешь, но только со мной, остальные ни при чём.

— Мы сами решим, кто заслуживает кары. — Он вновь выдержал паузу, гипнотизируя меня взглядом, затем обратился к своим людям, которые обступили нас, подкравшись тихо, точно ниндзя: — Выведите его на улицу.

— Нет! — Дейзи вцепилась в мою руку. — Не трогайте его. Вы не имеете права.

— Смелая девочка, — зловеще улыбнулся Га́бриэль. — Расслабься: тебя это не касается. Покане касается. Если хочешь посмотреть, мы не станем препятствовать. Но если помешаешь, сдерживаться я не стану. Влезешь между нами — и я пущу пулю ему в лоб. Ты прекрасно знаешь: никто не посмеет вмешаться. Так неужели ты настолько глупа, чтобы в одиночку противостоять мне? Нам?

Вместо ответа, она отпустила мою руку. Я оглянулся. Дейзи трясло, слёзы струились по её щекам, но даже сейчас плотно сжатые губы выдавали непокорность. Больше всего я не желал, чтобы она шла за нами, однако Дейзи взглядом дала понять, что не останется в стороне.

Прохладный ночной воздух обдул пылающее лицо, когда я толкнул дверь чёрного хода. Люди Га́бриэля держались позади меня, пока мы шли сюда, но, как только все оказались на улице, они обступили нас с Га́бриэлем плотным кругом. Где-то там находилась и Дейзи. Однако сейчас мой взгляд был прикован к Га́бриэлю.

— Тебе нравится драться, — сказал он, сняв плащ, — значит, проведём бой. — Он кинул его одному из своих людей. — Правило лишь одно, Николас: защищаться тебе запрещено. В случае нарушения пострадает твоя девушка. Но ты можешь нападать. Если готов рискнуть и проверить, чем это обернётся.

Га́бриэль ударил по лицу, с ходу чуть не сбив меня с ног. В голове зашумело, и я тряхнул ею, пытаясь избавиться от мельтешащих перед глазами чёрных точек.

Настолько сильные удары мне прилетали лишь от Мэтта, когда я попросил тренировать меня всерьёз, не жалея. Бил он даже сильнее, чем другие тренеры, с которыми я занимался. Хоть Мэтт и бросил профессиональный спорт, но всё ещё мог уложить кого угодно. И научил меня держать удар, каким бы сильным тот ни был. Однако сейчас не стоило показывать, что я способен выдержать и не такое.

— Не прикрывайся. — Голос прозвучал будто издалека, зрение ещё не вернулось, но я знал, что Га́бриэль стоит прямо напротив.

Где-то на периферии сознания промелькнула мысль, что они с Мэттом могли бы подружиться, если бы сначала померились силой. Уверен, вышла бы ничья.

В следующее мгновение я уже силился втянуть воздух, сложившись пополам. Третий удар пришёлся под колени, однако я устоял и не повалился на асфальт. А может, стоило упасть?

— Ты какой-то хилый. Отец не воспитывал в тебе мужчину?

— Он…

Договорить мне Га́бриэль не дал, врезав по правой скуле, а сразу следом — ударил по левой. Этого ему показалось мало, и он всадил кулак в подбородок, чуть не опрокинув меня и заставив отступить.

Мотнув головой, я восстановил равновесие. Мои жалкие потуги сохранять достоинство, позволяя избивать себя, рассмешили Га́бриэля, однако бархатистый, чуть хрипловатый смех звучал недолго. Уже через несколько секунд раздался хруст моего носа. Ещё через два удара я позволил Га́бриэлю сбить меня с ног.

Помня, что нельзя заслоняться руками, старался не шевелиться, пока он пинал меня. Сквозь звуки ударов и собственное рваное дыхание слышал крики Дейзи, но лишь поначалу. Реальность смыло, когда в голове замелькали картинки из прошлого, и я вновь оказался в подвале отцовского дома. Избитый. Прикованный к батарее. Обезвоженный и голодный.

Он не воспитывал во мне мужчину.

Он хотел меня сломать.

И ему это удалось.

Но чёрта с два я буду перед кем-то дрожать от страха и умолять.

Лучше сдохнуть.

— Хватит витать в облаках, — прервал наплывы прошлого Га́бриэль, склонившись надо мной.

Он щёлкнул пальцами — и его люди вернулись в клинику, оставив нас.

Дейзи бросилась ко мне. Га́бриэль не стал препятствовать, когда она помогла мне приподняться и уложила мою голову на свои колени.

— Это была разминка, Николас. И она показала, что сам ты не в состоянии рассчитаться со мной. Предупреди друзей: пусть почаще оглядываются.

Договорив, он направился к чёрному ходу, а я боролся с воздухом. Рёбра простреливало болью при каждом вдохе и выдохе, лицо пульсировало, в ушах стоял звон. Но я всё равно слышал, как Дейзи умоляет оставить нас в покое. Разумеется, Га́бриэль даже не обернулся.