Игра напомнила дяде Нэту об одном случае, и он стал рассказывать:

— В театре «Адельфи» я видел фокус с исчезновением, который никогда не забуду. Иллюзионист пригласил из зала несколько человек и попросил убедиться в том, что в шкафу никого нет. Затем ассистентка зашла в этот шкаф, иллюзионист набросил на шкаф покрывало, потом сдёрнул его, а ассистентка уже сидела в зале среди зрителей!

— А я знаю, в чём секрет этого фокуса! — обрадовалась Хэдли.

— При похищении Марианны тоже могли использовать какой-нибудь фокус. А ты бы какой использовала? — спросил Хол.

— Похищение нельзя сравнивать с шоу, — ответила Хэдли. — Это преступление, жестокое и коварное. Когда мы идём на шоу иллюзиониста, то заранее знаем, что нас там будут обманывать, но мы ведь и сами этого хотим…

— Кстати, о шоу, — вдруг вскочил Фрэнк и, щёлкая костяшками пальцев, предложил всем немного отвлечься от серьёзных мыслей. — Поскольку у нас как бы прощальная гастроль, что вы скажете о песенке?

Не дожидаясь ответа, он схватил мешок с реквизитом и исчез за дверцей душа.

Хэдли и Мэйсон обменялись тревожными взглядами, а Хол и дядя — скованными улыбками.

— Всё в порядке? — спросил Хол у Хэдли.

— Папа сегодня какой-то не такой, — ответила та.

— Немного перевозбуждён, — добавил Мэйсон.

Но оба тут же заявили, что папа превосходный артист.

С грохотом дверца душа отскочила, и перед публикой возник Фрэнк в белом концертном костюме, густо усыпанном стразами и красными звёздами. На голове у него был чёрный парик со взбитым коком, на лице — огромные солнечные очки. Вонзив указательный палец в потолок, он воскликнул: «Друзья-я!» — и запел. Фрэнк пел о бедной собачке и при этом вилял бёдрами точно так, как собака виляет хвостом. Допев, он галантно встал на одно колено и широко раскинул руки, как бы обнимая весь зал.

Аплодисменты послужили ему достойной наградой. Трое детей и один взрослый не жалели рук.

Фрэнк снял с лица очки:

— Ну как, все поверили, что король жив?

— Король? Какой король? — не понял Хол.

— Король рока Элвис! Самый великий певец всех времён и народов!

— О да, — сказал Хол, чувствуя в своём голосе изрядную долю сомнения.

— Браво, Фрэнк! — крикнул дядя Нэт. — Это было феноменальное выступление.

— Спасибо! Спасибо, друзья! — поднял вверх руки Фрэнк, как будто перед ним был огромный зал. Потом стащил с головы парик и буднично сказал: — В Неваде все без ума от моего Элвиса.

Был уже поздний вечер. Попрощавшись с семьёй Моретти и договорившись, что встретятся с ними за ранним завтраком, Хол и его дядя вернулись к себе. Хол сходил вниз, принял душ, почистил зубы и надел пижаму. Прошедший день был очень насыщенным на события, но нисколько не приблизил Хола к пониманию, что же всё-таки случилось с Марианной. Он забрался на верхнюю полку и накрылся одеялом. Стучали колёса, вагон плавно покачивался, под потолком негромко гудел кондиционер. Хол закрыл глаза. В его голове сумбурно толклись видения дня, когда вдруг из темноты выплыл образ Марианны. Она протягивала к нему руки и молила о помощи.

— Я найду тебя, — пообещал он.

Когда Хол проснулся, дядя сидел уже внизу на диване и смотрел в окно. Солнце только-только начало подниматься над краем пустыни.

— Доброе утро! — сказал дядя, отхлёбывая горячий кофе. — Невада. Бескрайняя пустыня на сотни и сотни миль.

Хол сполз вниз и сел в ногах дяди Нэта, кутаясь в своё одеяло:

— Хэдли и Мэйсон сегодня утром будут уже дома.

— Мы тоже будем на месте после обеда, — сказал дядя Нэт, — что должно послужить мне напоминанием, чтобы я перевёл часы ещё на один час вперёд. Сан-Франциско живёт по Тихоокеанскому поясному времени.

— Я уже запутался в этих поясах, — зевнул Хол. — Сколько сейчас времени по-нормальному?

— Шесть.

Хол посмотрел на рассветные перистые облака, окрашенные розовым, как перья фламинго, и сказал:

— Мне нужно сегодня проведать Райана. Убедиться, что с ним всё в порядке.

— Благородно, — кивнул дядя Нэт.

— Когда мы сюда ехали, я планировал рисовать пейзажи и сам поезд на фоне природы, но так получилось, что я больше рисовал людей.

— Ничего, у тебя ещё будет время. Вот проводим Моретти, и ты ещё порисуешь. И спокойно подумаешь. Ты сам говорил, что, когда ты рисуешь, тебе хорошо думается.

— Да, — кивнул Хол. — Картинка пока не складывается. Каких-то кусочков пазла не хватает.

— Ничего, — успокоил его дядя. — Не всякое преступление легко раскрывается. Но теперь этим будет заниматься полиция.

— Я не против, но лишь бы с Марианной не случилось ничего реально плохого.

За окном плясали столбы и бежали телеграфные провода. Они то отвисло припадали к земле, то натягивались в струну. Сквозь выжженную солнцем землю кое-где пробивались кустики чахлой травы. Это была первая пустыня, которую Хол видел в своей жизни. Но думал он не о пустыне.

Когда они с дядей пришли в вагон-ресторан, вся семья Моретти была уже там. Фрэнк сидел от детей отдельно, через проход, и, радушно взмахнув рукой, пригласил к себе дядю Нэта.

— Пусть дети пообщаются, Натаниэль. Кофе?

Хэдли и Мэйсон сберегли место для Хола.

— Жалко, что мы не сможем поехать с тобой до конца, — сказала Хэдли.

— Угу, — боднул воздух Мэйсон.

— Минуточку, — сказал Хол, — замрите.

Он быстро набросал их двойной потрет, не забыв прописать и детали стола в виде горки оладий и жареного бекона. Внизу страницы он написал свой адрес и номер телефона.

— Не знаю, сможете ли вы заехать в Кру, но, если будете в Лондоне, позвоните, и я приеду туда на электричке. — Он вырвал лист и положил его на стол.

Мэйсон перехватил у Хола карандаш и написал в его блокноте какое-то слово:

— Это название отеля, в котором мы остановимся в Рино. Звякни, если что.

— Если что?

— Что-что… Если раскроешь преступление, ясен пень, — выпучил глаза Мэйсон. — Короче, не забывай про нас.

— Не забуду, — улыбнулся Хол, и тут же улыбка исчезла с его лица, когда он увидел, как официант Эрл сдержанно приветствует Адельберту Кэбидж с её неизменной игуаной на плече.

К счастью, на этот раз Эрл не подсадил Ади к ребятам. Он нашёл ей местечко возле самых дверей да ещё и предупредил, что ей немедленно придётся уйти, если мест для нормальных посетителей будет не хватать.

Ади выглядела усталой и осунувшейся. Хол заметил, что она действительно пользуется розовой помадой. Ярко-розовой. Пурпурно-розовой. Забрав у Мэйсона карандаш, он поспешил нарисовать эту женщину максимально быстро и достоверно.

— Не оборачивайтесь оба сразу, — глухо, прикрывая рукой рот, проговорил Хол. — Но обратите внимание, что на лбу у неё видна полоска светлых волос, а рыжие волосы — это скорее парик.

Мэйсон уронил вилку на пол и, поднимая её, оглянулся.

— Точно, парик, — прошептал он.

— И ещё этот пуховик… — продолжил Хол. — Он такой большой и тёплый. В нём наверняка очень жарко, но она его никогда не снимает.

— Давайте ешьте, дети, — поторопил детей Фрэнк. — Мы ещё не собрали все вещи.

— Да, пап, — ответила Хэдли и тут же повернулась к Холу: — Поезд стоит в Рино пятнадцать минут. У нас будет время купить газету и узнать новости про Марианну.

— Хорошо, — кивнул Хол. — Встретимся на платформе.

Когда все Моретти ушли, к Холу подошёл дядя Нэт:

— Как тебе оладьи?

— У меня что-то нет аппетита. Мой живот в это время ещё спит. Я только допью чай.

— Что рисуешь? — Дядя Нэт глянул на рисунок через плечо. — Понятно.