— Вы хотите допросить меня насчёт похищения? Но я всё уже рассказала полиции в Омахе.

— Расследование передали ФБР. Теперь мы ведём это дело.

— И что, я главная подозреваемая?

— Пока одна из главных свидетелей, — прокашлялся Балева. — Ты знаешь процедуру. Мы должны официально тебя допросить.

— Я могу оставить здесь свои вещи?

— Да, — ответила Ковальски. — На конечной станции их заберут наши люди.

— Если вы что-нибудь попортите или потеряете, я подам на вас в суд и потребую возмещения до последнего цента. Вы поняли меня? — И Зола поочерёдно ткнула в каждого пальцем.

Балева широко улыбнулся:

— Ты не изменилась.

— Ладно, сознайтесь, что вы просто скучали по мне? — съехидничала Зола.

— Уж так скучали! — вздохнула Ковальски, выходя в коридор. — Ну ладно, одевайся, пошли.

Зола повернулась к Холу и взяла его за руку. Обеими руками взяла.

— Иди к Натаниэлю и расскажи ему всё. Пусть не сердится на меня.

Она улыбнулась и вышла из купе. Хол тоже вышел. В коридоре он украдкой посмотрел на то, что оказалось у него в руке. Часы. Смарт-часы Золы. Он сунул их в карман и вслед за всеми начал спускаться на первый этаж вагона.

— Должна вас предупредить, — говорила на ходу Зола, — я не скажу ни слова без моего адвоката.

— Ты можешь ему позвонить, но не раньше, чем мы доберёмся до аэродрома, — пробасил Балева, вновь надевая свои чёрные очки. — Он будет ждать нас в Омахе.

— Она будет ждать, — поправила его Зола. — Это она будет ждать нас в Омахе.

— Уф, — выдохнула Ковальски. — И ты туда же.

И они сошли на платформу.

— Золу увезли на допрос! — влетел в купе Хол.

— Что? Где она? — Дядя Нэт вскочил на ноги.

— Её уже забрали.

Дядя Нэт бросился к окну. Хол присоединился. Поезд уже отходил от станции.

— За ней пришли из ФБР и сказали, что должны её официально допросить. Я пытался им объяснить…

— Ты был с ней? Как она?

— Она сказала, что бывала и в худших передрягах.

— Это правда, — согласился дядя.

— Зола спросила, не считают ли они её главной подозреваемой, а они ответили, что она одна из главных свидетелей.

— Ей зачитали её права?

Хол покачал головой:

— Я так понял, что она не арестована. И она знала этих агентов. Один был по фамилии Балева.

— Малкольм Балева? Ну слава богу, — обрадовался дядя Нэт и опустился в кресло. — Они с Золой старые приятели. Но как оказалось, что ты был рядом с Золой?

Хол нервно забарабанил пальцами по подлокотнику:

— Я расследовал похищение Марианны.

— О да, — сказал дядя и принялся протирать свои очки. Он всегда так делал, настраиваясь на долгий разговор. — Вы с Моретти носитесь по всему поезду как гончие, потерявшие след. Похоже, ты уже вполне освоился в Америке. По дому не скучаешь?

— Да нет, — неуверенно сказал Хол.

— Хорошо. Не все так быстро привыкают к загранице. Чужая, незнакомая жизнь порой на тебя обрушивается как лавина. Из-под неё даже хочется поскорее выбраться.

— Но вы же тут чувствуете себя как дома.

— Я — да, — сказал дядя, возвращая на нос очки. — Но посмотрел бы ты на меня, когда я был здесь в первый раз. Я ненавидел Америку. Я так хотел домой, что буквально плакал.

— Вы плакали? — изумился Хол. — Нет, я, конечно, скучаю по дому. По папе и маме, по своей комнате, по своим вещам. По Бэйли, который начинает лаять, едва я только подхожу к дому.

— Это хорошо.

— Что хорошо? Скучать по дому?

— Это прекрасно. Когда ты сойдёшь с самолёта в Хитроу и увидишь своих родителей, ты побежишь к ним со всех ног, чтобы поскорее обнять их. Это совсем не то, когда ты каждый день возвращаешься из школы. Только приехав издалека, можно понять, что такое твоя семья и твой родной дом.

Выслушав всё это, Хол вдруг и в самом деле почувствовал сильную ностальгию по дому. В глазах даже защипало.

— Это нормально, — догадался о его чувствах дядя. — И к этому надо привыкнуть, если собираешься много путешествовать.

Хол был тронут. Он вдруг понял, что ему очень повезло с таким родственником.

— А теперь главное, — сказал дядя. — Я кое-что на этот случай припас. — И он вытащил из своей сумки герметичную жестяную коробку. Подцепив крышку ногтями, он открыл её и показал Холу содержимое.

— Что это? Чайные пакетики?

— Это не простые чайные пакетики. Это настоящий йоркширский чай, золотая марка. Я никогда не уезжаю из Англии без этого чая. Сейчас принесу кипяток, заварю, мы будем пить чай, и ты будешь подробно рассказывать, что тебе удалось узнать.

Хол был готов к этому. Он выложил блокнот на стол и стал смотреть в окно. Поезд шёл по насыпи вдоль реки Колорадо. Тёмная вода в красных берегах сильно бурлила на порогах и от этого казалась белой.

Дядя вернулся с двумя чашками уже заваренного чая. Они немного подождали, пока чай настоится, потом дядя произнёс, потирая руки:

— Ну что, давай!

Хол отхлебнул:

— Действительно, пахнет как дома.

— Тут, кстати, главное — молоко. Одна из самых странных загадок, с которой приходится сталкиваться путешественникам, состоит в том, что в каждой стране молоко пахнет по-своему. Французское молоко нельзя спутать с итальянским, немецкое — с польским и так далее. Но ничто так не подчёркивает вкус чая, как то молоко, к которому ты привык. Вот поэтому, вернувшись домой, я сразу бегу в магазин. К сожалению, молока у нас сейчас нет.

Они молча и не спеша пили чай, но Хол понимал, что рано или поздно ему придётся начать своё повествование.

— Я много вам не рассказывал и даже не знаю почему. Я был немного сердит на вас, что вы не уследили за Марианной. И потом, сначала мне казалось, что смогу справиться с этим делом и сам…

— Начни с самого начала, — сказал дядя.

Хол пододвинул к себе блокнот и начал рассказывать о первой встрече с Марианной на вокзале в Чикаго. Потом, краснея, рассказал, как она отреагировала на рассыпанные им карандаши, потом как она появилась в пальто и чёрных очках и указала на Сеймура Харта как агента «Цирконы», который её преследует. Потом он описал красное худи Хэдли, в котором Марианна скрылась от преследования, и напрягся, когда пришлось признать, что они были в «Серебряном страннике». При этом упор он сделал на описании того беспорядка, который творился в комнате Марианны, и на желании Хэдли найти свою вещь. Закончил он историей о том, как и где это худи в конечном итоге нашлось.

— Я думаю, Марианна сейчас где-то в поезде, — сделал он вывод. — Я понимаю, звучит невероятно, но в пользу этого же говорит и фантик.

— Фантик?

Хол рассказал и про фантик. А потом вспомнил и про жёсткий диск, который был вытащен из компьютера Резы. Последнее заинтересовало дядю особенно.

— И как ты думаешь, кто мог это сделать?

— Сначала мы решили, что это агент «Цирконы», но Зола сказала…

Хол неожиданно вспомнил про её смарт-часы и достал из кармана.

— Что это? Её часы? — заинтересованно спросил дядя Нэт.

— Да. Она мне сумела их передать, когда её уводила полиция. Держите.

Дядя повертел часы в руках.

— Интересно, зачем она это сделала? Да, эти часы — разработка компании «Циркона» и производятся под её маркой.

— Она сказала, что я должен рассказать вам всё. Теперь я всё и рассказал.

— Всё? — Дядя пристально посмотрел на Хола сквозь очки. — Значит, сначала ты рассказал всё ей и только потом пришёл ко мне?

Хол почувствовал, как пылают от стыда его щёки.

— Я… то есть мне… мне очень жаль. Я очень виноват. Но вы так строго отчитали меня после того случая с Сеймуром Хартом, что я уже просто побоялся говорить вам о «Серебряном страннике». Я испугался, что вы больше никогда меня не возьмёте ни в одно путешествие.