— Смотри, тут тебе записка, — сказала Хэдли, поднимая с кресла сложенный листок с надписью «Холу».

Племянник сразу узнал быстрый почерк дяди. Там было написано:

Хол сморщил нос.

— Что там написано? — спросила Хэдли.

— Дядя пишет, чтобы я пришёл в вагон-кафетерий и посмотрел на горы.

— Что ж, иди, — пожала плечами Хэдли. — Скалистые горы — это очень красиво.

— Я знаю. Но как мне наслаждаться горами, когда Марианна остаётся у похитителей? Меньше чем через двадцать четыре часа ей вырвут следующий зуб.

— А мы с Мэйсоном к тому времени сойдём с поезда.

— Да, — сказал Мэйсон, — остаётся слишком мало времени, нам надо продолжать расследование.

— Да, — сказал Хол.

Какое-то время он молчал, потом добавил:

— Но всё равно мне надо переговорить с дядей. Он завтракал вместе с Золой и, возможно, сумел выяснить, почему та вышла из вагона и что делала на платформе в момент похищения Марианны.

— А нам нужен способ, как заглянуть в дипломат Сеймура Харта, — сказала Хэдли и резко убрала под себя ноги, потому что Хол внезапно вскочил:

— Франсина! Можно тебя?

Через приоткрытую дверь Хол увидел проводницу, которая как раз подметала коридор. Франсина остановилась в дверях. В руках у неё был веник и совок. Обёртка от леденца «Весёлый рейнджер» уже лежала в совке.

— Привет! Отдыхаете? — спросила Франсина.

Все дружно кивнули.

Хол прокашлялся, но его опередил Мэйсон.

— Хол тут сказал, что я не съем все конфеты из буфета, но я принял его вызов, — сказал он и показал на карманы, полные конфет.

— А тебе худо не станет? — искренне пожалела ребёнка проводница.

— Да нет.

— Простите, Франсина, а вам, случайно, не встречались конфеты с лакрицей? — спросил Хол. — С чёрной смородиной и лакрицей. Вот такие, французские. — Он достал из кармана и показал обёртку от любимых конфет Марианны.

— Прости, сладкий, я конфет не ем уже бог знает сколько лет. Тем более на работе. Я в них даже не разбираюсь.

Хол разочарованно сунул обёртку обратно в карман.

— Франсина, — приняла у него эстафету Хэдли, — я вчера потеряла свою серёжку, ничего особенного, дешёвенькая серёжка. Вы её, случайно, не находили?

— Нет, — удивилась очередному вопросу Франсина.

— Ну ладно. Ничего страшного. А кто-нибудь другой убирает коридор по ночам?

Проводница покачала головой:

— Уборкой здесь занимаюсь только я. Подметаю пол и убираю купе, но только днём, а после ужина уже нет, чтобы не мешать пассажирам отдыхать.

Хол обрадовался:

— Спасибо, Франсина! Вы нам очень помогли.

Проводница ничего не поняла, но сказала «пожалуйста» и продолжила подметать коридор.

— Значит, я был прав! — торжествующе произнёс Хол.

— И что? — вытащил изо рта леденец Мэйсон.

— А то, что теперь нами установлено, что фантик мог быть обронен только ночью. И что Марианна была в этом поезде единственным пассажиром, у которого могли быть такие конфеты. Тебе этого мало, Мэйсон?

— Нельзя исключать, что у кого-то тоже могли быть такие конфеты, — заступилась за брата Хэдли.

— Крайне маловероятно, — не сдавался Хол.

— Хорошо, — согласился Мэйсон. — Марианну похитили в полвосьмого вечера, так?

— Так, — сказал Хол.

— Прошло уже достаточно времени, но полиция даже не напала на её след. Почему?

— Почему?

— А потому… — Мэйсон сделал драматическую паузу, и на его лице появилось глубокомысленное выражение актёра из кино. — А потому, что похитители скрытно вернулись в поезд, когда полиция уже его обыскала и уехала.

— Ты хочешь сказать, что Марианна сейчас тут, в поезде? — спросил Хол.

Это было слишком смелое предположение, и все надолго замолчали. Даже перестали смотреть друг на друга.

— Не хочу тебя расстраивать, Хол, — прервала молчание Хэдли, — но кто-то ведь послал Огесту Резе зуб его дочери.

— Именно! — воскликнул Мэйсон. — Будь Марианна сейчас в поезде, она бы кричала, когда ей стали выдирать зуб. И все бы услышали.

— Никто бы ничего не услышал, если бы её держали в «Серебряном страннике».

Это предположение было ещё более смелым, но теперь уже никто не молчал. А Хэдли даже вскочила:

— Но он же пуст! Ты сам говорил.

— Он точно был пуст, когда мы покидали Омаху. Но я не уверен, что там никого нет сейчас. Да вы сами подумайте. — Он посмотрел на Хэдли и Мэйсона. — Где ещё можно в этом поезде спрятать человека, чтобы его никто не нашёл?

Мэйсон тоже встал:

— Ты правда думаешь, что Марианна сейчас в «Серебряном страннике»?

— Возможно. Похитители могли запихнуть Марианну в поезд сразу после ухода полиции и спрятали в каком-нибудь купе. Фантик случайно выпал или даже… она специально его уронила.

— Чтобы подать знак? — задумалась Хэдли. — Нет, это слишком невероятно!

— Но возможно, — возразил Хол.

Он вспомнил, что когда увидел конфетную обёртку, то первая его мысль была о том, что Марианна специально подбросила эту обёртку, надеясь, что её найдёт именно он. Но думать так было глупо, потому что Марианна даже не знала, в каком он едет купе. И всё же Хола не покидало чувство, что это был ещё один крик о помощи.

— Ладно. Её затащили в поезд и спрятали где-то тут, — предположил Мэйсон. — Но как она, по-твоему, оказалась в «Серебряном страннике»?

— По-моему, — с нажимом произнёс Хол, — похитители могли снять Марианну с поезда во время какой-нибудь остановки после Омахи, например на станции Маккой, когда там была уже глубокая ночь, а затем переправить в «Серебряный странник». Разве нет?

— Всё слишком сложно, — вздохнула Хэдли. — И потом, они должны знать код от дверей.

— Марианна же знает код, — немного растерянно произнёс Мэйсон.

— Ой, у меня уже голова идёт кругом! — схватилась за голову Хэдли. — У вас так всё запутано.

— Ничего не запутано, — обиделся Хол. — Сегодня в Денвере, когда вы побежали к своему отцу, я немного задержался на лестнице пешеходного моста. И мне показалось, что на втором этаже «Серебряного странника» кто-то находился.

— Ну наконец-то! — сказал дядя, освобождая для Хола второе место на двухместном кресле; в руках у него была книга о железных дорогах Америки. — А то я уже начал волноваться, не остался ли ты в Денвере.

— Я был с Мэйсоном и Хэдли.

— Очень рад, что ты нашёл здесь друзей.

— Вы читали утренние газеты? Там пишут, что Резе прислали зуб дочери.

— Ты тоже читал? — нахмурился дядя и похлопал племянника по колену. — Я надеялся, что до тебя эта новость так быстро не дойдёт.

Их диван находился в самом центре вагона и тоже мог вращаться в любую сторону, как все другие, предоставляя полный панорамный обзор. Скалистые горы интересовали очень многих пассажиров. Все места были заняты, люди даже стояли в проходах. Одни листали путеводители, другие готовили фото— и видеокамеры.

— Нам повезло, — улыбнулся дядя. — Сейчас откроются такие виды, что у тебя захватит дыхание.

— Ладно. Я только не понимаю, почему мистер Реза сразу же не заплатил выкуп и не вернул Марианну домой, — сказал Хол, не в силах сдержать одолевающие его мысли. — На его месте я бы давно так сделал.

— Не всё так просто, — ответил дядя. — Если Реза сейчас заплатит, где гарантия, что похитители сразу же вернут его дочь, а не будут требовать новых денег? Хуже, если они возьмут деньги и вообще никогда не вернут Марианну. Полиция обычно вступает в переговоры только в том случае, когда они точно знают, кто эти похитители и где они держат жертву. Полиция могла просто попросить Резу, чтобы тот не спешил платить выкуп. — Дядя стиснул руки. — Ладно, не будем пока об этом.