Кофе с пирожным ей принесли быстро. Арина обхватила чашку двумя руками и стала глядеть по сторонам, как глядят люди, которые пришли одни и хотят, чтобы это заметили. И ее ожидания оправдались. Десятки мужских взглядов были направлены в ее сторону, в которых читалось одно — желание снять с нее последнюю тряпочку, что прикрывает ее роскошное тело. Кто-то смотрел более открыто, кто-то — украдкой, но равнодушными она не оставила никого.
Сперва это Арине польстило. Двое офицеров за колонной перестали разговаривать и оба повернулись к ней; за дальним столом немолодой господин отложил вилку и смотрел не отрываясь; кто-то из молодых наклонился к соседу и что-то сказал, и оба засмеялись. Потом пошли еще взгляды — из-за спины, из глубины зала, от буфета, где гремели посудой. Арина ловила их и сначала держала подбородок повыше, а через минуту поняла, что держать его приходится все выше, и что смех за столом — про нее, и что господин с вилкой уже так на нее смотрит, будто прикидывает не расстояние, а время, за сколько он уложит ее в постель.
Ей сделалось нехорошо. Не страшно, а гадко и тесно, как бывает, когда на тебя смотрят как на вещь, не сказал тебе ни слова. Не ожидала она столь яркого внимания и была к нему непривычна.
Кофе она так и не выпила. Нужно было чем-то закрыться, и она стала искать глазами хоть одну точку в зале, где на нее не смотрят. Такая нашлась в углу: мужчина лет сорока с небольшим, седой уже, в хорошем сюртуке, сидел над рукописью. Перед ним стоял бокал вина, к которому он не притрагивался, а листы он перекладывал один за другим с той медленной внимательностью, с какой читают не журнал, а письмо. На нее он не посмотрел ни разу. И от этого Арине внезапно стало не грустно, а легко.
Девушка подозвала официанта и спросила карандаш и клочок бумаги. Писать пришлось коротко, как пишут в бланке на телеграфе, и все же вышло складно: что она, девица, видит в его руках рукопись, а сама до страсти любит литературу, и, к стыду своему, не может угадать, что он читает. Не может ли господин ее просветить?
Официант отнес бумажку. Мужчина прочел, поднял глаза, нашел ее взглядом — и в этом взгляде не было ничего такого, чего Арина ждала от зала: было любопытство, слегка насмешливое и без всякой охоты к близости. Он поднялся и подошел.
— Кто же вы такая, барышня, что из-за стола читаете чужие рукописи? — спросил он, садясь напротив без приглашения, но так, что это вышло не нагло, а естественно, как садятся к своим.
Голос был низкий, негромкий, с той неторопливостью, от которой собеседник сам начинает говорить медленнее.
Арина не смутилась. Она вообще не умела смущаться, когда с ней говорили вот так — без подмигиваний.
— Из-за стола плохо видно, — сказала она. — А любопытство — оно из всех чувств самое сильное во мне.
Мужчина усмехнулся и положил рукопись на край стола, но не закрыл ее: несколько строк остались на виду, и Арина с уважением отметила, что почерк крупный, живой, с помарками. А еще она отметила, что мужские взгляды стали не столь хищными. Кто-то и вовсе предпочел отвернуться, словно понял, что у «жертвы» появился защитник.
— А сами что читаете? — тем временем спросил незнакомец, отвлекая Арину от зала.
Дальше разговор пошел сам собой, как не идет он ни в Царицыне, ни на балах, в которых участвовала девушка. Арина говорила про романы — много и вперемешку: про то, что любит книги с романтической историей, где ради одного вечера люди бросают все; про то, что не терпит романов, где героиня скучает по обстоятельствам, а сама ничего не делает. Сказала, что читает по три книги за ночь и что за это ее бранят; что муж ее за книги бранил тоже — и тут же прикусила язык, но было поздно.
Мужчина не стал уточнять про мужа. Спросил только:
— А что вам в книгах нравится больше — то, как пишут, или то, как живут?
— Как живут, — сказала Арина, не подумав ни секунды.
Он кивнул так, будто она сказала что-то важное.
— Тогда, сударыня, может поделитесь, какие книги вам больше по нраву?
Арина словно этого вопроса и ждала, тут же начав перечислять.
— … а из книг наших, русских авторов, мне «Дворянское гнездо» нравится — это моя любимая книга, — сказала она. — Я ее трижды читала. Лиза, когда идет в монастырь — я после этого две ночи не спала. И про Рудина тоже. Я обоих этих героев знаю лучше, чем своих соседей. Как бы мне хотелось познакомиться с автором этих произведений! Интересно — как ему пришел в голову такой сюжет? Было ли там что-то из его биографии, или из историй его знакомых? Или все в книге — вымысел?
Мужчина посмотрел на нее долгим взглядом, и в этом взгляде что-то дрогнуло — не насмешка, а что-то другое, чего Арина не разобрала.
— Тогда ваше желание уже сбылось, — сделав намек на улыбку, сказал мужчина. — Автор этих книг перед вами. Простите, что сразу не представился полным именем. Тургенев Иван Сергеевич.
Арина не нашлась, что сразу сказать — впервые за вечер.
— Вы шутите? — недоверчиво переспросила она.
— Таким не шутят, — ответил он спокойно. — Или вы представляли меня как-то иначе?
— Да нет же, — Арина подалась вперед, и голос у нее сам сделался жарче. — Не в том дело. Просто… Это так неожиданно. Я думала, что вы весь в работе, или что вы в Париже и никогда сюда не приедете. Я Лизу вчера перечитывала! Ночью, вместо того чтобы спать.
— Ночью читать — дурное занятие, — сказал он без всякой наставительности. — Я сам этим всю жизнь маюсь.
К вину он так и не притронулся. Затем расплатился за оба столика — Арина попробовала было возразить, но он не дал. И так незаметно вышло, что они оказались на улице: он в шубе, с рукописью под локтем, она в салопе поверх платка и бордового платья, и пошел снег. Мягкий, пушистый, создавая неповторимую атмосферу уюта и тайны. Подскочившему извозчику Иван Сергеевич махнул рукой. Арина поняла, что они пойдут пешком, и не стала возражать.
Разговор пошел про свободу.
Говорил в основном мужчина, а она слушала и не могла поверить, что идет сейчас рядом с автором тех книг, какими зачитывалась дома в последние дни. И его слова приятно отзывались в душе Арины. Тургенев говорил, что люди живут не по сердцу, а по расписанию; что у нас девицу выдают замуж, глядя на имение и на родословную, а на ее собственное чувство не смотрят вовсе; что и мужчина, которого женили так же, к сорока годам обзаводится привычкой, а потом называет ее судьбой. Что чувство — вещь, которой нельзя приказать, и потому брак без чувства есть самое обыкновенное бесчестие, только узаконенное.
— А ежели чувство не укладывается в правила? — спросила Арина, глядя в снег. — Ежели женщине мало того, что у нее есть?
Он ответил не сразу.
— Тогда она либо ломает себя, — сказал он, — либо ломает все вокруг, и все ее за это бранят. Общество устроено так, что женщине оно прощает многое, кроме желания. Она может быть глупа, зла, вздорна. Но она не имеет права ломать традиции и отношения с супругом.
Арина шла, слушала, и на душе у нее делалось тепло — будто она наконец встретила того родного человека, который сможет ее понять. И принять. Ей стало казаться, что она влюбилась. С первого взгляда, как в романах. Но это чувство вдруг было разбито вдребезги.
— Я узнаю этот взгляд, — сказал мужчина, покосившись на Арину. — Сам вижу его в зеркале постоянно. Но вынужден вас огорчить, у нас с вами вряд ли что выйдет.
— Почему? — невольно вырвалось из Арины.
— Я безнадежно и безответно влюблен и на иных дам смотрю лишь как на приятного собеседника и не более.
Арина остановилась. Ей показалось, что мир рухнул. Только что она вообразила себе, что встретила родственную душу, человека, который ее поймет и примет… И тут — влюблен.
Тут же она стала вспоминать, как Иван Сергеевич вел себя все это время. За весь вечер он ни разу не посмотрел на ее грудь, а только в лицо. Никаких срамных намеков тоже не делал, да и в целом — у Арины при разговоре с ним словно на миг пропало желание плотских утех, уйдя куда-то глубоко. Ей было просто интересно с ним поделиться своими мыслями, выслушать его мнение, которое совпадало с ее. И тут стало ясно, что он не смотрел на нее, как на женщину. От этого сделалось горько и обидно. А еще — больно. Но вдруг возникла сумасшедшая надежда, что слова о влюбленности — про нее. И как-то забылось, что Тургенев изначально дал понять, что это не так. И она тут же решила это узнать.
