Хищный вилоглав – типичный представителей бипедалий с Дарвина. Обладающий хорошо развитой мускулатурой и очень проворный, он может охотиться на крупную добычу в одиночку или стаями.

Для существ с Дарвина IV температура, а не видимый свет, является единственным способом определить отличие ночи от дня. В результате этого концепции света и темноты бессмысленны, а в основе ритмов активности лежат относительные изменения температуры. Регуляция температуры при помощи обмена веществ и слоёв теплоизолирующего жира ликвидировало потребность в шерсти в умеренном климате Дарвина IV; в действительности вряд ли хоть какой-то из обитателей Дарвина IV когда-либо был покрыт шерстью, поскольку звуковые и тепловые излучатели и рецепторы должны оставаться открытыми.

Ультразвуковые излучатели существуют у всех обитателей Дарвина IV. Хотя они изменчивы по размерам и форме, основное строение остаётся постоянным от вида к виду. Большая, направленная вперёд полость, заполненная плотной жидкостью, служит для фокусировки ультразвуковых импульсов, производимых сложным органом, напоминающим гортань. Из-за высокой частоты сонара и связанного с этим малого радиуса его действия, существа Дарвина IV вынуждены испускать звук непрерывным потоком, что делает планету довольно шумным местом с точки зрения тех, кто способен ощущать такие сигналы. Мы, люди, по своей природе не обладаем такой способностью, но усилители в наших летающих конусах могут «слышать» звуки существ вокруг нас.

Эти высокоразвитые чувства дают их обладателям очень точную и сложную картину мира. Лучшее, что могли предположить члены экспедиции – что животные, у которых развились эти органы чувств, стали слишком грозными противниками для существ с зачаточными зрительными способностями, борющихся за жизнь и господство в густых первобытных туманах Дарвина IV. Сейчас туманы исчезли – но и животные с оптическим зрением тоже.

За некоторыми исключениями (вроде мешкоспина), высокоразвитые организмы в большинстве своём – гермафродиты, и спаривание может привести к оплодотворению обоих партнёров. Гениталии участников спаривания всегда одинаковы: это длинная, удерживаемая на весу труба, свисающая горизонтально в задней части тела. Во время спаривания эти мясистые трубы изгибаются примерно посередине и сцепляются друг с другом. Тонкие бороздки или каналы прогоняют взад-вперёд смесь спермы и яиц, перемешивая их до десяти минут, в зависимости от вида. Спаривание происходит, когда партнёры прижимаются друг к другу спина к спине, что, как полагают, позволяет партнёрам взаимно защищать друг друга. Я и мои коллеги наблюдали много случаев, когда спаривание продолжалось, пока его участники отгоняли нападавших.

Передне-задняя симметрия симмета вводит в заблуждение хищников, многие из которых нападают на него, быстро и изо всех сил пикируя сверху. Такая симметрия до последней секунды не позволяет хищнику понять, в какую сторону повернулось это существо.

Высокоорганизованные формы жизни на Дарвине – не млекопитающие. Хотя они большей частью теплокровные, они не вскармливают молодняк молоком.Молодняк может рождаться живым, как у кинжальщика и мешкоспина, или может выклёвываться из яиц, отложенных под землёй, как у лесоносца и килевого брюхолаза. Степень заботы и внимания, которые получает молодняк сразу после рождения, варьирует в широких пределах. В целом выходящий из яиц молодняк – выводкового типа, то есть, способный постоять за себя, тогда как молодняк, рождающийся живым – гнездовой, требующий заботы. Есть и исключения из этого правила, вроде вскармливающего своё потомство килевого брюхолаза, у которого выводящийся из яиц молодняк гнездового типа находится на попечении родителя на протяжении примерно двух лет и требует много внимания. Существуют также странные примеры противоположного рода, как в случае императорского и малого морских странников. Яйца этих огромных существ падают на колышущуюся поверхность «моря», где и остаются, пока не выклюнутся детёныши. После выхода из яиц личинки должны вернуться обратно к родителям, пока не станут полностью самостоятельными.

Конечно же, самые замечательные из всего спектра форм жизни на Дарвине lV – это парители. Они постоянно вызывали ощущение чуждости этого мира у всех нас – и у има, и у людей. Эти великолепные животные – огромные, снабжённые плавниками и покрытые дыхательными газовыми пузырями – испещряют небо многочисленными стадами, гонимыми ветром и лениво скользящими в тёплом свежем воздухе. Вырабатывая водород из водяного пара атмосферы при помощи некоей формы органического электролиза, парители постоянно дрейфуют в воздухе, спускаясь к поверхности земли только ради охоты. По ночам я часто наблюдал красивые россыпи их биологических огней, тихо проплывающие в вышине. Это причудливые и мирные существа – поэтичные, изящные и изысканные.

Визит Экспедиции на Дарвин IV продолжался примерно три земных года. В течение этого времени я непрерывно путешествовал, обследовав значительную территорию; но я абсолютно убеждён, что планета раскрыла нам лишь малую часть своих тайн. Когда наши запасы исчерпались, мы покинули Дарвин IV 24 марта 2361 года.

Поглощённые нашими собственными очень личными воспоминаниями, мы наблюдали из иллюминаторов «Орбитальной звезды», как маленький рыжеватый мир уменьшался до размеров светящейся точки. Во многих смыслах наша экспедиция успешно достигла своих целей, и далеко не последней среди них была необходимость оставить Дарвин IV точно таким же, каким мы его обнаружили: диким, прекрасным и нетронутым. Со времени нашего отбытия вся система Дарвина закрыта для посещений и непрерывно патрулируется роботизированными беспилотными аппаратами расы има.

Мало у кого из обитателей Дарвина IV, потребляющих жидкую пищу, есть настоящие челюсти, а поскольку они «видят» при помощи звука, ни у кого из них нет глаз. Эта зарисовка крупным планом гарпунорота показывает расположенные в передней части тела комплекс органов чувств и вместилище для языка, которые издалека создают пугающее подобие головы с глазами.

Со времени нашего возвращения на Землю прошло пять лет. С тех пор я напряжённо работаю в своей студии, которая, усыпанная набросками и памятными записями, стала настоящим святилищем Дарвина IV и его обитателей. За её стенами загрязнённая планета пытается очистить себя, а в это время я в своём святилище пытался выбрать те образы, которые могли бы лучше всего показать образ другого, более здорового мира. Има рассматривают возможность организации второй, возможно, ещё большей Экспедиции, и я надеюсь своей работой способствовать достижению этой цели. Именно ради этого я представляю здесь эти полевые наброски и картины, ограничившись более крупной и впечатляющей фауной Дарвина; надеюсь, что они смогут дать тебе, читатель, ощущение, будто ты путешествовал со мной во время того полёта на Дарвин IV. И, может быть, захочешь присоединиться к нам в будущем.

Уэйн Д. Барлоу

Нью-Йорк, 2367 г.

Луга и равнины

ВКЛАДКА I. Шипоспины пасутся в тени шпилевых горлянок.

Лученосец и гироспринтер

11 января 2358 года Первая Дарвиновская Экспедиция начала спуск на поверхность планеты своих 180 летающих конусов. Мы все согласились с тем, что должны были начать исследования с тех мест, которые казались самой простой для полётов частью планеты – с травянистых равнин, или саванн.

После спуска на Северную равнину, осуществлённого строго по учебнику, я с нетерпением запустил режим проверки систем и связей с «Орбитальной звездой». В ожидании окончательного разрешения я разглядывал мир вокруг себя. Стоял прекрасный полдень; густо-синее небо было испещрено тонкими перистыми облаками, а нежный бриз гнал волны по упругой коричневатой траве, заросли которой простиралась, насколько мог видеть глаз. Я парил примерно в тридцати метрах над землёй, над землёй, нервно поигрывая навигационным пультом, когда ко мне поступило это разрешение. Получив этот окончательный сигнал к старту, я наугад ввёл в навигационный компьютер случайный курс и сел, начав плавно двигаться над прерией.