Она попыталась представить, как её увидит тот, кто никогда не сидел на стуле. Для него стол и стенка будут одинаковыми преградами. Кровать — бессмысленным расходом ровной поверхности. Пять отдельных мест для сна не расскажут ни о числе жильцов, ни о том, что они делают, когда гасят свет.

Из рабочего модуля вышел Марат.

— Ты куда пропала?

— Я здесь.

Он сел напротив и потянул к себе планшет, но Агата придержала его ладонью.

— Подожди. Ты когда смотришь на план дома, что сначала ищешь?

— Выход.

— Правда?

— Сейчас — правда. Обычно зависит от дома. Если чужой, где обувь оставить. Если мой, куда опять поставили шкаф.

— У тебя кто-то переставлял шкафы?

— Мать. В Казани у нас было две комнаты и вечное желание сделать третью.

Он посмотрел на нарисованные прямоугольники.

— А ты?

— Где будет свет.

— Значит, нам с тобой нельзя проектировать один дом. Ты всё время будешь окна рисовать, а я двери.

Она представила дом с чрезмерным количеством дверей и засмеялась. Марат улыбнулся ей уже без той нарочитой серьёзности, с которой обычно произносил свои шутки.

Несколько секунд они сидели молча. Агата чувствовала под ладонью тёплый край планшета. Ей не хотелось ни убирать руку, ни продолжать разговор о городе.

Из рабочего модуля позвал Кир.

На ночном изображении исчезал проход, по которому они днём спустились к гребню.

Он не закрывался целиком. Два выступа по краям постепенно меняли положение, а из основания поднималось тонкое ребро. Через него ещё можно было перешагнуть. Через час, если рост продолжится, придётся искать другое место.

Марат открыл карту дневного выхода. Линия маршрута пересекла новое ребро и ушла дальше, словно препятствия не существовало.

— Надо убрать её из завтрашнего задания, — сказала Далия.

Он молча снял маршрут с рабочего слоя. Потом сохранил его отдельно, с датой и временем.

Агата стояла рядом и смотрела, как между их следами вырастает край чужой конструкции. Никто не шёл по пятам, не искал их. Город просто продолжал занятие, для которого человеческая дорожка оказалась свободным местом.

На дальнем конце новой стенки образовался разрыв. Сначала узкий, потом шире. Он оставлял обход в стороне, за низкой плитой, почти параллельной прежнему маршруту.

Марат отметил его на ночном снимке, но не соединил с остальной картой.

— Утром посмотрим, — сказал он.

Глава 3. Плита

Утром Марат не дал Агате выйти из лагеря, пока она не показала, что умеет провести по экрану прямую линию.

— Зачем?

— Затем, что три часа назад ты собиралась спать, а потом ещё сорок минут объясняла Киру, почему его стрелка смотрит не туда.

— Я спала.

— Сколько?

— Достаточно.

Он поднял брови. Агата со злостью провела пальцем поперёк планшета. Линия получилась кривая. Марат дождался, когда она посмотрит на него.

— Это вообще ничего не проверяет, — сказала она.

— Я знаю. Но ты хоть остановилась.

Из медицинского модуля вышла Тома и забрала у него планшет.

— Оба ещё час отдыхаете. Облёт уже закончен, город никуда не ушёл.

— Смотря что считать городом, — начал Марат.

— Сам будешь считать, когда проснёшься.

Агата вернулась в свою спальную ячейку и неожиданно уснула сразу. Вытянутый белый светильник над её головой ещё гас, когда она перестала его видеть.

Во второй раз её разбудила Далия. Кир и Тома уже были готовы. Марат сидел за столом и с увлечением ел сухой хлеб, будто только что обнаружил способ использовать его по назначению.

На экране перед ним лежала свежая карта.

Старый проход внизу был перечёркнут. Новый обход огибал светлую плиту, которая прежде казалась частью сплошного гребня. Теперь между нею и соседней стенкой оставалось свободное место. Утренний дрон прошёл над ним, развернулся и снял с противоположной стороны.

— До этой точки идём вместе, — сказала Далия. — Дальше Тома с Маратом смотрят тени, мы трое — поверхность нового ребра. Машина остаётся на прежней площадке. Если внизу что-то движется, не заходим.

Кир кивнул. Агата посмотрела на последний кадр обхода. Солнце освещало его почти до дна. На плите не было ни влажного блеска, ни движущихся крупинок.

— Сколько он простоял таким? — спросила она.

— По ночной записи — больше пяти часов, — ответил Марат. — Но с земли ещё не смотрели.

Он сказал это без привычной улыбки. Агата вспомнила, как ночью он убрал с карты их собственную дорожку.

Перед выходом Марат раскрыл инструментальный ящик. Проверил резак, короткие распорки для ремонта машины, вынул из-под них сложенный ремень. Снаружи к крышке была пристёгнута переносная ступень.

— Ящик опять тяжелее меня, — заметил Кир.

— Зато у него ножки не устают, — ответил Марат и затянул крепление ступени.

Агата взяла ящик с одной стороны, Кир — с другой. До машины они донесли его вдвоём.

* * *

Город пахнуть не мог, пока Агата дышала воздухом из своего блока. Тем удивительнее было ощущение, что после ночи здесь всё свежее.

Новые кромки отражали солнце иначе. Вчерашняя рыхлая россыпь у гребня исчезла; осталась чистая ложбинка. На первой стенке не хватало двух выступов, зато с обратной стороны лежало толстое ребро, соединённое с основанием. Камера стояла в том же месте. Её ножки оказались окружены тонкой каймой пыли, но сама опора не сдвинулась.

Агата не стала приближаться к щели. На утренней записи зёрнышко больше не появлялось. Она посмотрела на маленькую стену целиком, стараясь удержать в памяти её прежний вид, и поняла, что без изображений уже не сможет.

Марат остановил машину у маяка. Агата и Кир сняли инструментальный ящик и понесли его за остальными до места, где ночью выросло препятствие.

Новое ребро было выше колена. Через него легко перешагнул бы человек без груза и наружной защиты. Далия посмотрела на гладкую верхнюю кромку и пошла к обходу. Остальные последовали за ней.

Обход оказался шире, чем выглядел сверху. Внутри можно было идти по одному, не задевая стены плечами. Слева тянулась низкая плита, справа стоял массивный гребень с нависающим краем. Под ним темнел узкий промежуток.

Марат провёл перед собой штангой с камерой. Посмотрел на изображение, затем медленно переступил поперечную складку на дне. По ту сторону было открытое место, и он выпрямился, обернувшись к остальным.

— Проходит.

Прежде чем отойти, Марат закрепил небольшую камеру у выхода из обхода, направив её назад, вдоль плиты. Проверил изображение на рукаве и освободил место для Томы.

Тома шагнула вслед за ним. В середине прохода остановилась и указала на светлую полосу под нависающим краем.

— Вот здесь.

Агата ещё оставалась снаружи. Она наклонила голову, чтобы увидеть то же самое.

— Что?

— Вчера тень кончалась на этой высоте. Но гребень, от которого она падала, теперь ниже.

— Значит, рисунок изменился.

— Да. А светлая полоса осталась.

Тома прошла дальше. Марат помог ей переступить складку с другого края. Далия пропустила вперёд Агату, и они с Киром вошли в обход последними.

За плитой оказалось небольшое открытое пространство. Отсюда был хорошо виден низкий гребень, выбранный Томой. Несколько светлых полос лежали на нём точно одна над другой, хотя отбрасывавшие тени сооружения были разными.

Тома достала съёмочную рамку. Марат помог закрепить её на складной опоре.

Агата занялась новой кромкой. Отступила на шаг, наклонилась и провела по ней световой полосой прибора. На поверхности проступили волнистые дорожки. Они сходились к основанию, где между камнем и пылью оставалась узкая щель.

— Кир, посмотри сюда.

Он приблизился. Агата передала ему изображение, а сама увеличила край. По форме дорожки напоминали следы жидкости, высохшей не сразу. Но в одном месте две линии пересекались, не сливаясь. Под верхней виднелось крошечное отверстие.