Местами материал приходил снизу, из той самой щели.

— Это не прошло по дороге от города за два часа, — сказала Агата. — Оно было здесь.

Далия молчала. На плане лагеря рядом с её рукой оставались четыре простых прямоугольника и чистое пространство вокруг.

Тома потянулась за своей съёмочной схемой, затем остановилась.

— Посмотрите на тени.

Служебный светильник освещал кольца сбоку. Поперечины оставляли на их внутренних стенках череду тёмных полос. Там, где тень кончалась, материал блестел сильнее.

— Похоже на вчерашнее, — сказала Агата.

— Надо переставить свет.

Далия посмотрела на часы, потом на Марата.

— Поворотный?

Он поставил раму на пол и открыл управление. Световой круг медленно ушёл вправо. Тени внутри колец изменились.

Агата ждала, что блеск тоже сдвинется. Он остался на прежнем месте.

Кир присел рядом с ней. Они смотрели на неподвижную полоску, пока в соседней части кольца поднималась новая крупинка.

Через несколько минут яркость стала слабеть.

Тома взяла Агату за плечо.

— Вот это я видела. На гребне.

Агата кивнула, не отрываясь от экрана. Слишком медленно для обычного отражения. Слишком быстро для совсем неизменной поверхности. Она не знала, что делать с этим промежутком, но теперь он принадлежал им: они могли повернуть свет и получить его снова.

Марат вернул светильник.

На экране кольца опять стали похожи на маленькие комнаты.

— Назад не надо было, — сказала Тома.

— Почему?

— Я ещё не досмотрела.

Он снова повернул свет. Тома придвинула к себе управление и больше его не отдала.

* * *

До утра никто не вышел наружу.

Далия оставила на дежурстве себя и Кира. Агата долго не могла улечься: стоило закрыть глаза, как возникали маленькие кольца с поперечинами. Она представляла их то комнатами, то тремя раскрытыми ладонями, то деталями большого прибора. Каждый образ сразу предлагал действие. В комнату можно войти, ладонь пожать, прибор включить. И каждое действие, скорее всего, было бы нелепым.

Она встала и сняла со своей полки бумажный дом, который принесла после дневного опыта.

У него была крыша. Уже одно это казалось чрезмерно уверенным решением.

Агата поставила дом на пол. Легла снова и на этот раз уснула.

Утром наружная дверь открылась только после того, как Далия и Кир через соседний выход переставили секцию настила у порога.

Ночью на ней поднялся один угол. Пока это было несколько сантиметров, но край решётки упёрся в нижнюю часть открывавшейся наружу створки. Рядом вырос светлый клин, плотно охвативший крайнюю ножку.

Далия показала Агате снятую секцию уже снаружи. Марат стоял возле них в проверенной защите с починенной рамой. Он не ушёл от входа далеко, но вышел сам.

— Мы перенесли, — сказала Далия. — Оно дошло и туда.

Агата посмотрела на клин. От трёх колец к нему тянулась узкая полоска. У самого модуля она загибалась, огибала опору и снова уходила к щели.

— Обошло, — сказал Кир.

— Что?

— Нашу ногу. Опору.

Он наклонился. Не коснулся, только проследил камерой изгиб. Агата видела, что ему хочется улыбнуться.

Ей тоже хотелось. На поверхности незнакомого мира что-то заметило предмет, оставленный ими, и изменило своё движение. Даже если это было так же просто, как корень, обогнувший камень, она не могла отнять у себя радость.

Но позади стояла дверь, которую утром не сумели открыть.

Марат опустился на ступень переставленного настила. Агата села рядом, оставив между ними ящик. За три ночи у её ног возникло место, которого не было ни на одной карте, привезённой с Земли. Внутри самого большого кольца перемещалась маленькая светлая пластинка. Поднялась одним краем, легла снова, затем сдвинулась вдоль поперечины.

Агата замерла.

Там, внизу, пластинка лежала на боку. Здесь другая продолжала двигаться.

— Видишь? — спросила она.

Марат кивнул.

Они ещё не знали, связано ли одно с другим. Между двумя местами лежало плато, и под ним было то, чего не показала ни одна их камера.

Кир позвал Агату к щели. Он держал щиток с засохшим следом в закрытом контейнере и показывал на светлый край возле ножки.

— Мне нужна ещё одна проба, — сказал он. — Отсюда. Пока не высохло.

Глава 6. Сухой шов

Далия не дала Киру взять пробу сразу.

Сначала они убрали всё, что оставалось на открытой площадке: чистые контейнеры, пустой ящик, запасные ножки настила. Марат перегнал машину выше, к посадочному аппарату. По той же дороге Далия и Агата перенесли две укладки с аварийным запасом.

Путь был свободен. Солнце стояло над плоским краем плато; отсюда маленькие кольца возле лагеря почти не различались. Агата поставила укладку у опоры аппарата и долго распрямлялась. Спина болела после вчерашнего переноса секций.

— Всё это можно было оставить, — сказала она.

Далия подтянула ослабший ремень на второй укладке.

— Можно было.

— Я не спорю.

— Я тоже.

Они посмотрели вниз. У рабочего модуля Кир стоял на прежнем месте и терпеливо держал закрытый контейнер.

— Он сейчас решит, что ты запрещаешь, — сказала Агата.

Далия подняла укладку на сухой выступ у опоры.

— Он подождёт. Я хочу, чтобы к вечеру здесь лежало всё, без чего мы внизу сможем обойтись. А под модулями стояли камеры. Не только перед ними.

— Сверху не видно опоры рабочего. Там кожух.

— Значит, снимем кожух.

Агата кивнула. Далия помолчала, переключила связь на разговор вдвоём и посмотрела на неё.

— Если начнёт двигаться основание самого модуля, к нему уже не полезем. Выйдем и останемся здесь. Я не буду ждать, пока у нас получится второй Марат.

Она сказала это тихо. Марат был неподалёку, у машины, но в общий канал фраза не ушла.

Агата посмотрела на белые цилиндры. Внизу остались её одежда, незаконченный рисунок, записи, горячая вода. Она уже успела привыкнуть, что там можно всё с себя снять.

— Пойдём за пробой, — сказала она.

* * *

Свежий материал нашёлся у снятой ножки.

Ночью клин охватил её круглую пяту. Когда Далия и Кир освобождали настил, от края отделилась тонкая чешуйка. Они не стали выковыривать остальное; ножка теперь лежала на наружном лотке, а чешуйка осталась рядом с новым кольцом, на влажной поверхности.

Кир показал её Агате.

— Вот эту. Внутри ещё темно.

Он приготовил маленькую кассету с прозрачными стенками и двумя тонкими захватами. Внутри оставалось место для частички материала и воздуха вокруг неё. При закрытии кассета должна была сохранить и то и другое, не прижимая образец к стеклу.

Агата присела рядом. Чешуйка лежала в стороне от потока крупинок. По нижнему краю блестела тёмная полоска; верх уже стал матовым.

— Возьмёшь за сухое? — спросила она.

Кир кивнул.

Пальцы захвата сомкнулись на самом кончике. Чешуйка поднялась, и под ней открылось тёмное влажное пятно. Оно не потянулось вслед. По краю осталась узкая каёмка.

Кир ввёл образец в кассету. Закрыл, перевернул так, чтобы чешуйка легла на внутренний держатель, и убрал захваты.

— Есть.

Агата поняла, что до этого момента почти не дышала. Никакого звука из кольца не пришло, ничего не метнулось к её руке. На другом краю своей поперечины маленькая пластинка продолжала двигаться так же медленно, как раньше.

Кир смотрел только на кассету.

Она хотела пойти за ним, но Далия позвала к рабочему модулю. Нужно было снять нижний кожух.

* * *

Внутри общего отсека на всех поверхностях лежали вещи.

Тома разбирала медицинский запас: одну часть укладывала в переносной комплект, другую оставляла для сегодняшней работы. На краю стола лежал Маратов ремень. Он пытался понять, можно ли вернуть его к прежней длине после того, как на нём несли дыхательный блок.