Далия сняла фиксатор ближней секции. Они подняли её за два края и закрепили вертикально у боковой стойки. Кир присел на площадке сбоку, не ступая в открывшийся промежуток.

Под настилом было чисто.

Пыль осталась только вокруг ножек. Между ними лежала серая поверхность, более гладкая, чем на свободном участке. Посередине тянулась тонкая щель с влажным дном.

— Это наша вода? — спросила Далия.

Агата оглянулась на модуль. С этой стороны не было ни выпуска, ни крана. Круглый контейнер для наружных стоков стоял дальше, у рабочего отсека, и оставался закрыт.

— Здесь ничего не сливали.

— Конденсат?

Кир провёл камерой вдоль нижней поверхности решётки.

— На решётке сухо.

Марат повернул наружную камеру. В их общих экранах появились три человека, поднятая секция и полоска открытого грунта. С высоты всё выглядело совсем небольшим.

Агата опустила прибор к краю щели. По её дну лежали влажные зёрна. Одно медленно повернулось, показав тёмную сторону, и сдвинулось под соседнее.

— Кир.

— Вижу.

Он смотрел на собственное изображение. Агата заметила, как он упёр локоть в колено, чтобы удержать камеру неподвижно.

За их спинами раскрылся внешний экран рабочего модуля. На нём появилось лицо Артура.

— Отойдите от ножки, — сказал он. — Не этой. Дальней.

Далия отступила. Агата повернула голову.

Под круглой пятой опоры лежала светлая кайма. По одну сторону она была толще, а по другую исчезала. Сама ножка пока стояла ровно.

— Если её поведёт, соседняя секция просядет, — сказал Артур. — Модули отдельно, с ними всё в порядке. Но проход отсюда уберите.

Далия посмотрела на свободный камень справа от выхода.

— Перенесём туда.

Это оказалось тяжелее, чем Агата ожидала. Сначала пришлось освободить грязную площадку, переставить контейнеры, затем поднять ещё две секции. Кир держал край, Далия переносила ножки по одной, Агата следила, чтобы крепление не легло на влажную щель. На новом месте камень был выше, и длины одной ножки не хватало. Пришлось менять её с дальней.

Марат видел всё с камеры и подсказывал, где лежат нужные фиксаторы. Один оказался в кармане Далии. Она нашла его после нескольких безуспешных поисков в ящике, показала в камеру и коротко выругалась.

Агата рассмеялась. От напряжения смех вышел слишком громким, но Далия тоже улыбнулась.

Когда они закончили, к выходу вёл новый настил, смещённый в сторону. Прежнее место оставалось открытым. Там были видны три круглых отпечатка опор и влажная линия между ними.

Далия забрала пустой контейнер, который кто-то оставил у самой щели.

— Пусть теперь снимает без нас.

* * *

Кир принёс к ужину рисунок.

Он сделал его на свободном обороте упаковочной карточки: пять округлых пятен, соединённых короткими линиями. Вокруг стояли стрелки. Агата узнала лагерь не сразу, потому что одно пятно было лишним — общий отсек он изобразил дважды, в плане и в боковом виде, не отделив одно от другого.

— Вот это у них может выглядеть так же, — сказал Кир.

— У кого? — спросила Тома.

— У того, что там строит.

Марат придвинул рисунок к себе.

— А это зачем?

— Это сбоку.

— Тогда хорошо. А то мы одно помещение всё время не посещаем.

Кир забрал карточку. Агата поняла, что он расстроился, и попросила объяснить.

Он показал короткие линии. Переходы, общий центр, отдельные объёмы. Если местные видят только форму, они могут не понимать, что люди переходят внутри. Снаружи одна связанная постройка появляется на пустом месте; после этого из неё регулярно выходят маленькие отдельные части.

— Мы для них можем быть тем, что отделяется от лагеря, — сказал он.

Тома посмотрела на дверь жилого модуля.

— И возвращается.

— Да.

Агате понравилась мысль. Настолько, что она сразу представила, как можно было бы показать другое: поставить прозрачный переход, оставить видимыми движения людей, отделить человека от его оболочки…

Потом она посмотрела на карточку. Четыре пятна, ещё одно сбоку. Даже Кир не сумел изобразить их так, чтобы Марат понял без объяснения.

— А может, мы просто затенили щель, — сказала она. — И там стало мокро.

Кир отложил карточку.

— Я не говорю, что доказал.

— Я знаю. Я уже сама начала прозрачный коридор строить.

Он улыбнулся. Тома взяла рисунок, перевернула карточку и только тогда вспомнила, что чистой стороны больше нет.

Марат закончил есть первым. Встал, подошёл к окну общего отсека и постоял там, глядя на ровную площадку за модулями.

Агата подошла к нему.

Посадочный аппарат стоял отдельно, выше по склону. Его широкие опоры сохраняли глубокие тёмные тени. Между ним и лагерем не было ни светлых ободков, ни ложбинки; лежала целая плоская плита естественного камня, выбранная ещё при посадке.

— Ты теперь всё время смотришь на него? — спросила Агата.

— Проверяю, что ещё узнаю.

Он ответил легко, но не повернулся.

Агата прислонилась плечом к стене. Ей хотелось, чтобы Марат пошутил, а она ответила. Он не стал.

— Я не хочу сейчас вниз, — сказал он.

— Тебе пока и нельзя.

— Это удобно.

Она ждала.

— Когда починят раму, уже будет неудобно.

За окном Артуров дрон — так они стали называть аппарат, которым он управлял с корабля, — медленно опустился к зарядной площадке. Сначала замер над ней, потом точно сел на четыре маленькие опоры. Марат следил за ним до самого конца.

Агата хотела сказать, что они никуда не пойдут, пока он не будет готов. Но это было неправдой. Далия пойдёт, Кир пойдёт, и сама она тоже.

— Я могу завтра вести машину, — сказала она.

Он наконец посмотрел на неё.

— Ты же не умеешь парковаться.

— Здесь достаточно места.

— Здесь вчера тоже было достаточно места.

Агата опустила взгляд. Марат вздохнул.

— Прости. Плохая шутка.

— Нет. Хорошая. Просто я ещё не готова.

Он коснулся её запястья двумя пальцами. Очень коротко. Она осталась стоять рядом, когда он убрал руку.

* * *

В третью ночь Агату разбудила Тома.

— Там для нас что-то построили, — сказала она.

Агата села слишком резко и ударилась затылком о край полки. Тома подождала, пока она выругается, затем добавила:

— Не знаю, для нас ли. Кир уже назвал.

В общем отсеке было светло. Далия стояла у панели, Марат сидел перед ней, держа на коленях собранную раму. Кир выводил на экран изображение бывшего настила.

Там поднимались три невысоких кольца.

Каждое охватывало место, где раньше стояла опорная ножка. С одного края кольца были соединены тонким общим бортиком. Внутри лежали светлые поперечины, расположенные на разной высоте. Самое близкое к модулю кольцо уже поднялось до щиколотки; дальнее едва выступало из пыли.

— Комнаты, — сказал Кир, увидев Агату.

Она присела перед экраном. Сначала ей и самой показалось, что она видит маленький дом: три отсека, переходы между ними, стены. Она почти начала искать вход.

Затем заметила поперечины.

Если увеличить постройку до человеческого размера, поперечины перегораживали бы предполагаемые комнаты на уровне груди. В соседнем кольце середину пересекала ещё одна стенка. Ни стоять, ни сидеть внутри было бы невозможно.

— Неправильное жильё, — сказала Агата.

— Для нас, — ответил Кир.

— А почему ты решил, что это жильё?

Он не ответил. Марат повернул раму, опирая её на здоровую руку.

— Потому что мы здесь живём.

Агата посмотрела на него. Он говорил о них обоих, не поправляя Кира.

Далия переключила на широкий вид. Рядом с тремя кольцами лежала прежняя щель. Теперь вдоль неё тянулся низкий желоб, а земля по краям стала неровной, будто с неё сняли тонкую корку. В ускоренной записи было видно, как небольшие кусочки проходят по желобу, останавливаются и встраиваются в растущую кромку.