Что до самой Шарлотты, ее проступок, по мнению хозяина, оказался велик, а наказание было всем известно: Шарлотта помнила его тяжелые удары кулаком, от которых оставались синяки, и, как назло, их нельзя было скрыть ничем.
Одним из условий таких аудиенций было принятие кары за содеянное — было запрещено скрывать последствия, чтобы и другие знали, кто на самом деле главный, по-настоящему владеющий их душами.
Некогда юная Шарлотта мечтала о своем маленьком счастье и крепкой семье, думала о материнстве и как будет доживать свою старость с любящим мужем в семейном поместье. Но это было двести лет назад, сейчас же она — «жена» того самого монстра, который обещал ей свободу и самостоятельную жизнь, а по итогу стала служительницей бара «Театр доктора Смерть». Молодая телом, но так стара душой, не видя мира, девушка жаждала освобождения. Он не дал ей выбора, лишь служить и выполнять приказы, зная обо всех ее слабостях, и силой заставил быть с ним.
Борис — самое ненавистное существо, которое предало Бланш. Девушка давно мечтала о смерти, пытаясь таким образом избавиться от тягот жизни, но даже этого ей не дали. Они все бессмертны и должны считать это даром, но по итогу получили проклятие на все оставшееся бесконечное служение.
Приближаясь к знакомой двери кабинета, девушка знала, что ближайшие два часа ее ждут муки. Она была готова принять свою участь, потому что это заставляло думать о смерти: «О, может, сегодня мое тело не выдержит, и я наконец умру? Будет ли это сегодня, или завтра, или в другой день? А вообще, возможно ли умереть?»
Пропустив даму перед собой, директор захлопнул массивную дверь на ключ, не давая права на отступление. Пусть себе орет, ее крики никто не услышит, на помощь никто не прибежит. Как только двое остались в кабинете, подобно хищнику массивная фигура приблизилась к девушке, заключая ее в жесткую хватку.
— Ты доигралась, Шарлотта! — Первый удар приходится по лицу, тяжелый кулак сразу оставил ярко-красный след на белой коже щеки. — Скажи, ты настолько бесполезна? Тебе сложно выполнять элементарные поручения, которые тебе дают? — Еще один удар.
— Простите меня, хозяин, — тихий хрип нарушает тишину кабинета.
— Я виновата! Я впустила его, простите меня, больше такого не повторится, уверяю.
Удары хозяина не пропускали ни одной части тела молодой девушки. Он старался донести очень простую вещь: их жизнь далась огромными, вековыми трудами. Борис честно и тщательно выводил формулу вечности, которой наградил их, поэтому стоило лишь одной оплошности случиться — считай, нет ни их самих, ни театра.
Постепенно пыл мужчины угас, и он решил не издеваться над Бланш. Наслаждаясь болезненными хрипами юной леди, мужчина сел в свое кресло за дубовым столом, продолжая наблюдать за страданиями своей подопечной.
— Ты же знаешь, что подобным образом можешь свести нас в могилу, Шарлотта, — директор присел в свое огромное кресло, на которое падали лунные лучи, и скрестил тонкие пальцы на руках. — Сейчас это лишь мелкая проблема, но, если на нас обратят внимание те, кто не должен? Ты хоть понимаешь своими куриными мозгами, что этот парень может создать нам много проблем? Как думаешь, кому придется это все разгребать?
— Я вас прекрасно понимаю, мсье Борис, но он сам зашел в наш двор и начал говорить со мной. Если бы не Тейд, то неизвестно, что бы произошло.
— В твоих словах есть здравый смысл, но никто не отменяет того факта, что ты сама виновата в том, что это допустила! Ты сама недоглядела, хотя твоя главная обязанность — следить за всем и за этими оболтусами. Понимаешь, они лишь пешки в моем плане, а ты — та самая главная нить между ними и мной, и ты, милая, прекрасно это понимаешь.
— Тогда мне сейчас позвать Тейда и Аарона? Они, скорее всего, стоят под дверью и ожидают. — Самое меньшее, что она могла сделать сейчас, — это уйти от ответа и переключить внимание на двух мужчин за пределами кабинета. Лучше пусть они будут говорить о мерзких вещах сами, а она просто уйдет и будет спокойно готовиться к завтрашнему дню.
— Разумеется, нам нужно что-то решить с этим Питером Хэмешем. Зови.
Шарлотта выдохнула: она поняла, что теперь находится в полной безопасности. Развернувшись на каблуках и пряча свое лицо в густых, темных волосах, она быстро вышла из кабинета, тихо пробормотав парням, что они могут войти.
В это время Аарон и Тейд были увлечены перепалкой между собой, что, кажется, и не замечали девушку. Бегло окинув их взглядом, она прошептала:
— Je ne supporte pas ces gamins! 1 — Когда эти двое находились вместе, они становились необычно похожими на малых детей, которые то и дело ругались по пустякам! То Аро украдет оружие гробовщика и начнет стрелять в стены их общей комнаты, то Тейд так и норовит ударить этого засранца по одному очень пикантному месту, а потом убежит к Ванде жаловаться на то, что юноша грозится прикончить его во сне. Хоть все это и было забавно до одури, но о главном никто не забывал — они убийцы.
— J’en ai marre de sa compagnie 2 — послышался тихий отклик от Тейда, и мадам, слабо улыбнувшись, поспешила удалиться.
Парни слышали все: от начала скандала директора и управляющей до сдавленных криков и хрипов, исходящих от Шарлотты. Никого не смущало то, что периодически происходило в кабинете; это была своеобразная зона отчуждения, где никто не хотел оказаться. Прекрасное было время тогда, лет сто назад, когда они ничего не предпринимали и сидели тихо в Италии, где могли гулять и наслаждаться жизнью обычных людей, спокойно показываться на местных рынках, пить прекрасное вино и говорить о чем угодно. Но сказке всегда приходит конец, ведь именно поэтому теперь они в Англии и вынуждены тащить свое мерзкое бремя якобы для службы во имя бессмертия.
— Опять эти ваши французские переговоры. Достали переглядки с мисс «безупречная репутация»! Они раздражают до жути, о чем вы говорили? О том, где сегодня произойдет ваше уединение? Расскажите! Я тоже хочу быть причастен! — Аарон был раздражен, но это было несравнимо с тем, что он чувствовал. Каждый раз он надеялся, что сможет быть хоть на капельку ближе к этому холодному мужчине, понять, почему он именно так груб с ним, но так нежен с этой отвратительной тварью. Она была как камень преткновения для любого мужчины, потому что была хороша собой. Тонкая талия, выразительные глазки, безупречный стиль и походка от бедра — это то, что хотел от нее Борис и получал всегда нужный результат: всеобщее внимание. Девушка была лишь приманкой для всех посетителей бара. Это чертовски несправедливо.
— То, что ты называешь «уединением», мой дорогой, — это как раз то, чего тебе не хватает, да? — Гробовщик был удовлетворен реакцией пианиста: он знал, что этого гаденыша смущает разговор о непристойностях. Как же это будоражило кровь. Хотелось вновь и вновь подстегивать этого мелкого, потому что реакция забавляла.
— Секс — это мерзко. Если в контакт входят два тела и проживают при этом положительные эмоции, то это — акт любви, придурок! Ах да, такому тупому не понять!
— Закончил?
— Не-е-е-т, я только начал!
— Так, хватит прохлаждаться! Я вас долго буду ждать? Сегодня будет очень долгая дождливая ночь, друзья! — Из-за деревянной двери послышался голос грозного директора, а это означало, что время пришло для главного выхода наемников из «Театра доктора Смерти».
***
Ночь в этот день была поистине беспокойной. Ливень, который прогнозировали еще неделю назад, решил, что сегодня идеальное время, чтобы обрушиться на Лондон. Именно в этот день, тридцать первого октября две тысячи девятого года, семейство Хэмиш решило практически полным составом отправиться в графство Сомерсет. Но с самого начала все шло не по плану: то машина заглохнет, то брат Питера забудет какую-то вещь в доме — в общем, все изначально шло к провалу.
— Мы будем на месте часа через три, если не больше, — крикнул Питер и сел в машину, захлопывая дверь.
