Питер хорошо помнил тот день, когда он подъехал на своем стареньком «Форде» к поместью, и все же решился войти в обросшие плющом ворота, сквозь которые нельзя подглядеть за обитателями дома.

— «Мрак…» — подумал Хэмиш и решительно двинулся к огромной деревянной двери. Сделав несколько предупредительных стуков, он начал прислушиваться. Тишина, казалось, окутала все пространство и будто замедлила ход времени. Серые деревья вокруг, которые потеряли листву, будто предупреждали о том, что здесь даже земля скорбит о потере всех лет. Само поместье тоже выглядело уныло: некогда белый цвет стен поразила плесень и покрыла большую часть фасада, и все тот же плющ окутывал весь дом, каменные лестницы были полуразрушены и покрыты мхом.

Ожидание длилось может несколько минут, а может и час, из-за двери вышла девушка. Ну что можно было сказать, Питер пришел в приятное удивление. Плавно вышедшая миниатюрная, худощавая девушка с красивой осанкой и прекрасными манерами приветственно поклонилась. Молодое бледное лицо, глубокие голубые глаза, не выражавшие никаких эмоций, манящие пухловатые губы, которые были цвета венозной крови, как будто не знали улыбки.

— Прошу прощения за столь поздний визит, мисс, но я бы хотел попросить вас об одной услуге. — Хэмиш оторопел от неожиданности, потому что эта милая девушка очень сильно напомнила ему его невесту Элеонор, будто копия.

— Мы не оказываем никаких услуг, мсье, увы, вы тут ничего не найдете. Я вынуждена вам откланяться, — девушка собралась уже уходить, но крепкая хватка журналиста остановила ее. Питер замер. Одно касание вызывало у него мурашки по всему телу и заставляло сердце биться быстрее. Смотря в эти голубые глаза, словно два озера, он будто утонул в них, да что таить — он пропал в ней, словно заново испытал чувство любви. Манящая бархатистая кожа, ее запах, будто глоток свежего воздуха в этом царстве плесени и уныния.

— Отпустите, иначе вам укажут на выход, — Шарлотта всем своим видом начала показывать свое недовольство, и мужчина вынужден был отступить. Мельком оглянув девушку еще раз, он обратил внимание на руку. Шрам, такой же, как и у охранника.

— Прошу прощения, мисс, я уже ухожу, — быстро развернувшись, журналист стремительным шагом удалился к машине.

В тот вечер он вернулся разочарованным, так и не получив ответов на свои вопросы, но теперь у него была зацепка, а это означало одно: тайн становилось все больше.

— Хм, ну что могу сказать, Пит? Идея для статьи хороша, но мне нужно больше материала, найди еще что-то, стоящее моего внимания, — после толстяк указал рукой на дверь.

Встав со своего места, Питер посмотрел на босса, будто предчувствуя какую-то беду. Он всегда был уверен в способностях и талантах Уолтера написать гадость о знаменитостях, но эти казались не такими простыми.

Закончив свой рабочий день, журналист спешил домой, ведь там его ждала любимая семья: племянник и девушка, которую он любил больше жизни… А может, он так думал, что любил.

Глава 2

Холодный ветер подул Питеру в лицо, как только он вышел из офиса издательства. Что означало желание босса выискать больше информации? Быстро прыгнув в свою машину, мужчина немного расслабился. Сама мысль о встрече с его драгоценными рукописями и исследованиями «театра» будоражила до дрожи. Он вспоминал, как начиналась история, которая тянется на протяжении нескольких месяцев. Думал ли Хэмиш о том, что мог встретить настоящее сверхъестественное в Лондоне? Нет, но все знания, полученные такими упорными трудами, больше давали уверенности в том, что под его носом — сенсация века.

Заведя свой «Форд», мужчина двинулся прямо к дому, мечтая о чашечке горячего чая и вкусных пирожных, которые так вкусно готовила любимая невеста. Он думал о предстоящей свадьбе, как она, невероятно красивая, идет под венец. Ее темные локоны будут струиться по белоснежной ткани платья, а он как, истинный джентльмен, будет ждать у алтаря во всем черном. Но даже в такие моменты Питер ненавидел сам себя, ведь сейчас мысли были далеко не об Элеонор. На их месте появились более мрачные, недостойные и даже моментами пошлые.

«Мы не оказываем никаких услуг, мсье…» — этот довольно спокойный, размеренный тембр голоса, бархатистость с тихими придыханиями засели у мужчины в голове. Словно мышь, попавшая в мышеловку, он думал об этой Шарлотте. Его поражало все: от ее манер до фигуры. Насколько можно было быть таким прекрасным ангелом, который находился во власти непонятных людей. Питер помнил то касание к коже, мягкой, нежной; ручка была настолько маленькой в его ладони, что хотелось защитить, забрать себе и никому не отдавать.

Что заставило взрослого человека хотеть столь юное создание? Даже сам журналист не знал; думалось, все это просто навязчивые мысли, но чем больше он узнавал о ней, тем больше его затягивало в пучину бессознательного. Отношения с его невестой были уже не те. Все больше он отдалялся от Элеонор, и тонкая грань была проведена тогда, когда начала писаться эта чертова статья.

Чем ближе он подъезжал к дому, тем больше возрастало чувство неподдельной тревоги. Как ему смотреть в глаза возлюбленной, как он будет обнимать и говорить слова любви, если как таковой ее и нет? Вот уже виднеется здание, такое же унылое с виду, как и его внутреннее состояние. Выйдя из машины, первые капли упали на серое пальто, что означало: ливень уже не за горами.

Быстренько вбежав в подъезд и нажав кнопку лифта, Питер предвкушал начало одного и того же диалога: «Какие цветы лучше поставить в качестве украшения на стол? А свадебный торт лучше с вишневой или фисташковой начинкой?» Жутко бесит! Раздражало даже малейшее присутствие Элеонор.

Вот и его этаж. Шагнув в пустоту коридора, он открывал привычные двери квартиры. Вот и она, старенькая, но уютная, с запахом обжитого пространства и такими ненавистными салатными стенами.

— Любимый? — из кухни доносится резкий, тоненький голосок, а затем появилась фигура его Элеонор. Она, как всегда, была красива. Длинные ноги, которые прикрывала ткань свободной юбки, тонкая синяя блузка, темные волосы были собраны в пучок, а на лице читалась неподдельная радость.

— Я вернулся, и, Эли, пожалуйста, не трогай меня. Уолтер накинул работенки, и сейчас не лучшее время для разговоров, ладно? — он приблизился к девушке и оставил легкий поцелуй на ее нежной щеке.

— С тобой явно что-то происходит, Пит. С тех пор как ты начал расследование о том баре с необычным названием. Вроде что-то связанное с театром.

— «Театр доктора Смерть», — выпалил Хэмиш даже не задумываясь.

— Это не важно, главное — что все изменилось. Наши отношения явно катятся не туда, понимаешь? — она взглянула в такие родные глаза, которые уже не отражали той былой теплоты.

— Явно катятся, Эли. Явно. — Оставив свое пальто на вешалке в прихожей, журналист направился в свой кабинет.

Вот тут он мог ощущать спокойствие и умиротворение. Его рабочий стол стал похож на местную свалку: архивные записи, документы из разных источников, даже полицейские сводки — все указывало на то, что тут живет сумасшедший, а не штатный журналист желтой прессы. Тут он мог быть тем, кем являлся, зная, что желание узнать Шарлотту больше никто не сочтет за бред. В его фантазии была весьма яркая картинка, как она была благодарна ему за спасение от урода Бориса, причем не только словесно, но и физически. Ее тело могло вполне сойти за утешительный приз или быть для него главной наградой. Почему? Кто она такая, чтобы забрать все мысли Питера, кто ей дал право управлять его желаниями? Усевшись в свое кресло перед компьютером, журналист продолжил начатое им расследование. Все указывало на то, что сведения о баре были сфабрикованы, не сходились данные и о Тейде. Вроде бы биография ничем не примечательная, но был один нюанс. Найдя старые фотографии его предков, заметно, что все мужчины были похожи как две капли воды.