Необходимость логической обработки упомянутых языковых выражений очевидна, поскольку вследствие неопределённости и многозначности терминологии и незнания техники построения понятий и оперирования ими возникают многочисленные проблемы, практически неразрешимые без такой обработки. В логической физике физические понятия и утверждения не вводятся как иллюстративные примеры для логики, как это обычно делается, но эти языковые явления впервые логически корректно вводятся в употребление.
На основе понятийного аппарата, разработанного в логической физике, Зиновьев доказывает целый ряд утверждений, которые на первый взгляд представляются чисто эмпирическими гипотезами. Например, он доказал необратимость времени, существование минимальных длин и временных интервалов, минимальных и максимальных скоростей и т. п. Результаты, полученные в логической физике чисто логическим путём, важны во многих отношениях. Например, тут значительно расширена сравнительно со ставшей привычной математической логикой сфера логических исследований. Бесконечные и бесперспективные дискуссии об отношении логики и философии тут подняты на уровень возможности строгой доказательности или опровержимости. Вессель Х. Логика Александра Зиновьева. С. 158.
О книге А. А. Зиновьева «Логическая физика»
Термин «логическая физика» автор употребляет как название раздела логики, в котором исследуется и эксплицируется терминология, относящаяся к пространству, времени, движению, причинности и т. п. Поскольку этот раздел логики является сравнительно новым и общепринятое его название ещё не сложилось, употребляемое автором выражение является вполне правомерным.
О важности логического анализа терминологии физики и философии науки, указанной выше, говорить не приходится: жалобы на её многосмысленность, неясность и неопределённость стали обычным делом в соответственной литературе (для термина «причина», например, насчитывают более десяти различных значений). И тот факт, что логика всерьёз обратила внимание на обработку этой терминологии сильными средствами современной математической логики, можно только приветствовать.
Рецензируемая книга А. А. Зиновьева является первой фундаментальной работой не только в советской, но и вообще в мировой логике и философии, в которой рассматриваются не отдельные термины и связанные с ними проблемы, а весь комплекс основной терминологии указанного выше типа. Причём автор не просто суммирует разные фрагменты логической физики под одной обложкой. Он полагает (и мы с ним в этом полностью солидарны), что складывающаяся традиция строить «логику времени», «логику причинности», «логику движения» и т. п. имеет серьёзные дефекты, что соответствующие разделы логической физики надо излагать совместно, в корне изменив сам метод построения логической теории. И надо признать, что предлагаемое им построение логической физики является необычайно простым с точки зрения понимания неспециалистами, не перегружено чисто техническими вопросами логики и, вместе с тем, является достаточно полным и детальным. Основные теоремы логической физики доказываются просто и убедительно, не предполагая никаких неявных и сомнительных допущений.
Наиболее интересными и, на наш взгляд, значительными результатами исследования А. А. Зиновьева является анализ гипотез существования минимальных длин, максимальных и минимальных скоростей, квантового строения пространства и времени, квантовой (скачкообразной) природы движения и других, связанных с ними. Здесь автор получил поразительные результаты, доказав, исходя из некоторых очевидных и общепринятых допущений, что указанные гипотезы физики имеют глубокие логические основания.
Следует отметить, что успех автора в решении упомянутых проблем в значительной мере объясняется тем, что в основу их логического анализа он положил выработанную им нетрадиционную концепцию логики, которая избавила его от множества трудностей, неизбежных в случае применения классической и интуиционистской (традиционной, как говорит автор) математической логики. В книге логическая концепция автора изложена в той мере, в какой это нужно для логической физики, причём изложена просто и ясно с многочисленными примерами и пояснениями.
Книга А. А. Зиновьева «Логическая физика» представляет собою очень серьёзный и значительный вклад в логику и в методологию науки. Книга, вне всякого сомнения, будет прочитана с большим интересом широким кругом лиц, занимающихся и интересующихся методологией науки. Это — первое в отечественной философии и логике систематическое исследование всего комплекса проблем, связанных с техникой построения общей терминологии науки. Стяжкин Н. И. Отзыв на книгу А. А. Зиновьева «Логическая физика». 17 ноября 1971 //АРАН. Ф. 1922. Оп. 1.Д. 1255. Л. 38–40.
Часть логической физики Зиновьева образует эмпирическая геометрия, основы которой опубликованы им в статьях «Очерк эмпирической геометрии» и «О параллельных линиях в эмпирической геометрии» в 1975 г. В ней он определяет совокупность понятий, включая понятия эмпирической точки, эмпирической линии, эмпирической поверхности и эмпирического тела. Эмпирическая точка имеет протяжённость в пространстве больше нуля (в отличие от математической точки), но минимальную. Зиновьев доказал утверждение, что параллельные линии не пересекаются, как теорему эмпирической геометрии. Доказал также утверждение, что любые пространственные измерения свыше трёх логически сводятся к трёхмерности, т. е. всякие спекуляции насчёт каких-то различных миров в разных измерениях в одном пространстве отпадают как логически абсурдные.
Работы Зиновьева по логической физике до сих пор не оценены по достоинству. Более того, они встречают сопротивление при попытках распространения их основных идей и результатов. Они не опровергаются, ибо попытки их опровержения означали бы предание их гласности. Они просто замалчиваются.
Александр Зиновьев сделал уникальный и неповторимый вклад в развитие науки логики. Его комплексная логика является самой богато разработанной программой логических новаторских исследований. Сегодня наталкивается она на непонимание и препятствование. Думаю, что в ближайшие десятилетия будут делаться многочисленные «открытия» в логике, которые были сделаны Зиновьевым уже в 70-е годы XX столетия. Этот процесс уже начался, как правило — без ссылок на Зиновьева. Однако историческая справедливость будет восстановлена, и Зиновьев займёт достойное место в истории логики как один из самых значительных логиков XX столетия. Вессель Х. Логика Александра Зиновьева. С. 158–159.
Обращение к проблематике формальной и многозначной логик, а позже работа по созданию собственной комплексной логики со стороны могла показаться отказом Зиновьева от того, что он сделал на страницах своей диссертации. Многие, в том числе «станковисты», так и восприняли провозглашённую им смену курса. Более того, сочли это бегством с поля боя. Мамардашвили утверждал буквально следующее: «Саша Зиновьев вообще выбрал полную зашифрованность, а именно академическое благополучие, кастовую сферу — математику, математическую логику. И одна из причин такого выбора, конечно, был уход от того, что могло оказаться чужой и смертельно опасной борьбой, в область, где есть хотя бы какая-то кастовая академическая защита, как у математиков, которые защищают и оберегают свой мир. И Саша Зиновьев прислонился к этому, в том числе по этим причинам»[303]. Объяснять динамику развития мысли Зиновьева таким образом по крайней мере несправедливо, если не сказать жёстче. Уж в чём нельзя его упрекнуть, так это в трусости. Тем более в области мысли.
«Вспоминая наши с ним беседы начала 60-х годов, — рассказывает Солодухин, — прихожу к выводу, что причиной тому было не только то, что развиваемые им идеи создали для него определённые проблемы (хотя они тоже сыграли свою роль в том, что он обратился к более „спокойной“ в идеологическом плане математической логике). Основная причина ухода из сферы диалектической логики заключалась в том, что Зиновьев разочаровался в марксистском учении. Оно оказалось не в состоянии дать достоверное описание и внятное объяснение тому, что имело место в советской действительности, в мировом развитии в целом. Что в немалой степени было обусловлено, по мнению Зиновьева, методологической слабостью марксизма. Маркс не смог, считал он, полностью преодолеть мистифицированный характер гегелевской диалектики, превратить её в инструмент продуктивного исследования эмпирических фактов и зависимостей. Его диалектический метод носил, в сущности, столь же спекулятивный характер, что и диалектика Гегеля»[304].
