И в книге А. А. Зиновьева предпринимается радикальная попытка систематическим образом провести указанные соображения через все основания логики, построить логическую теорию научных знаний как особый фундаментальный раздел логики. Насколько нам известно, это — первая в логико-философской литературе попытка такого рода. В книге излагается общая теория знаков и основывающаяся на ней теория терминов, рассматриваются всевозможные структуры высказываний и терминов, их взаимоотношения, правила их построения. По-новому (сравнительно с принятыми курсами логики) построены такие разделы, как теория отношений и модальная логика. По мере изложения автор показывает, в каких пунктах и для каких целей возможно построение тех или иных логических исчислений. Подробнейшим образом рассматривается понятие логического следования, строится общая теория дедукции, свободная от тех недостатков, которые свойственны системам строгой и сильной импликации. Существенное внимание уделяется установлению тех границ, за которые не может выйти логическая теория научных знаний в силу самих методов, применяемых ею.
Книга написана вполне с позиций диалектического материализма. Многие её результаты убедительно показывают, что никакого конфликта между формальной и диалектической логикой нет и быть не может, если разумно и точно определить сферы их приложения.
Книга А. А. Зиновьева очень своевременна, так как поставленные в ней проблемы становятся центральными не только в рамках логики, но и в методологии современной науки вообще. Спиркин А. Г. Отзыв о книге А. А. Зиновьева «Основы логической теории научных знаний». 10 марта 1966// АРАН. Ф. 1922. Оп. 1.Д. 1176.Л. 3–4.
Основные задачи своей комплексной логики Зиновьев постепенно сформулировал так: во-первых, преодолеть дефекты ставших традиционными логических концепций, включая классическую и интуиционистскую логику; во-вторых, радикально расширить сферу логических исследований, ориентируясь прежде всего на методологию опытных наук.
Согласно Зиновьеву, предметом логики является язык. Не изучение языка, каким он выступает сам по себе, независимо от логики, а «особого рода работа в сфере языка, заключающаяся в обработке определённого рода элементов языка, усовершенствование их и изобретение новых, а также разработка правил оперирования ими». Логика не открывает эти правила, как они существовали в языковой практике, независимо от того, изучают их или нет. Логика изобретает особого рода правила и вносит их в языковую практику в качестве искусственных средств оперирования языком. «Даже законы силлогистики, — настаивает Зиновьев, — не были открыты Аристотелем в готовом виде в практике языка, а изобретены им. Конечно, тут имеет место стихийное языковое творчество людей. Но лишь в самых примитивных и смутных формах. Логика должна выполнять эту работу на профессиональном уровне». Ивин А. А. Комплексная логика А. А. Зиновьева // Феномен Зиновьева. М.: Изд-во «Современные тетради», 2002. С. 90.
Вместе с тем Зиновьев не считает, что логическая работа есть целиком и полностью произвольная деятельность. Он отмечает, что она опирается на стихийное языковое творчество людей. В языковой практике употребляются логические термины, операторы, правила. Но они зачастую употребляются смутно, сбивчиво, по наитию. Логика превращает неявные определения логических знаков в явные, чётко и строго сформулированные. Причём все логические знаки определяются в связи друг с другом, комплексно. В этом суть комплексной логики. <…>
Зиновьев не ограничился тем, что констатировал объективную детерминацию логики, но и выявил специфику этой детерминации. Она состоит в особой роли тех, кто осуществляет логическую работу, — исследователей, по терминологии Зиновьева.
Любой анализ предполагает принятие некоторых исходных понятий, которые, как правило, представляют собой абстракции достаточно высокого уровня. Только таким образом можно отвлечься от тех различий в интересующих нас объектах, которые мы считаем несущественными, и выделить то общее в них, что считаем в данном контексте определяющим. А значит, тем самым добиться однозначного понимания вводимых понятий. Эту работу и выполняют исследователи, подчёркивает Зиновьев. Они справляются с ней, так как наделены некоторым природным (чувственным) аппаратом, задача которого — испытывать внешние воздействия и создавать в себе (в исследователе) определённые состояния. Самая деятельность этого аппарата, подчёркивает Зиновьев, находится вне интересов логики, ибо всё, что происходит в мозгу, организме человека, не имеет для неё никакого значения.
Из этого следует, что если мышлением называть какие-то процессы, происходящие в мозгу человека, то придётся признать, что логика не изучает мышление и не учит мышлению. Она изучает определённые операции с некоторыми материальными «вещами» языка. Если сами эти логические операции интерпретировать как мышление, то логика тавтологически может трактоваться как наука о логическом (правильном) мышлении. Но только в том его виде, в каком оно, мышление, предстаёт в операциях с языковыми знаками, их комбинациями. Что при этом происходит в тайниках человеческого сознания, глубинах человеческой психики — логику не интересует. Солодухин Ю. Н. Логическое учение А. А. Зиновьева. С. 144–145.
Разработка логики с ориентацией на опытные науки является, по Зиновьеву, радикальным расширением её сферы за счёт логической обработки языковых выражений, фигурирующих в языке опытных наук. В частности, это терминология, относящаяся к пространству, времени, эмпирическим связям, изменению, детерминизму и индетерминизму и т. д. Такая терминология или совсем не определена, или определяется плохо, она многосмысленна, неустойчива, логически не связана в должные комплексы. <…>
С особой резкостью Зиновьев подчеркнул несоответствие между громоздким и раздутым техническим аппаратом современной логики и примитивностью проблем, которые можно решать с его помощью. Отсутствие постоянной связи логики с онтологией и гносеологией вело к тому, что отдельные логические проблемы обсуждались в изоляции друг от друга, а их решения не связывались между собой и приобретали сугубо локальный характер. Реформа логики, начатая Зиновьевым, не только приблизила её к теории эмпирического познания, но и придала самой логике недостающее ей внутреннее единство. Не случайно тема единства логики проходит в той или иной форме почти через все логические работы Зиновьева.
Логика как наука едина. Однако она слагается из множества более или менее частных систем, ни одна из которых не может претендовать на выявление логических характеристик мышления в целом. В этом аспекте современная логика отличается от традиционной логики. Последняя не знала многих «логик». Проблема сведения в единство тех фрагментарных описаний мышления, которые даются отдельными логическими системами, перед нею вообще не стояла.
Интенсивное развитие логики сопровождается расширением и обогащением её аппарата, возникновением новых разделов и систем. Эта дифференциация не должна, вместе с тем, заслонять те идеи и связи, которые превращают непрерывно расширяющееся множество логических систем в единую науку.
Единство логики проявляется прежде всего в том, что входящие в её состав отдельные «логики» пользуются при описании содержательных логических процессов одними и теми же методами исследования. Все эти «логики» отвлекаются от конкретного содержания высказываний и умозаключений и оперируют только с их формальным, структурным содержанием. Каждая из них является системой, применяющей язык символов и формул и строящейся в соответствии с некоторыми общими для всех систем принципами. И наконец, сконструированная «логика» вызывает ряд вопросов, встающих в случае каждой логической системы: нет ли в ней противоречия, охватывает ли она все истины рассматриваемого рода, разрешима ли она и т. д.
Единство логики проявляется также в том, что разные «логики» не противоречат друг другу: законами одной из них не могут быть отрицания законов, принятых в другой. <…>
