Строптивый: Я в своей правоте убеждён. Не признаю того упрёка, что я часто прибегаю к формализации в тех случаях, где она не требуется. Вопрос об исходных понятиях — это по сути дела вопрос о самой теории. При рассмотрении теории нужно с чего-то начать. Я беру только системы двух элементов. Считаю возражение Бонифатия Михайловича Кедрова просто непонятным. Я убедился, что мои исходные положения верны, и возражаю против того, что я не нашёл общего момента в статье (упрёк товарищей Кедрова и Николаева). Связь всегда имеет по крайней мере два предмета.

Главный противник: Не называйте свой метод диалектическим методом восхождения от абстрактного к конкретному.

Строптивый: Я нигде не называл свой метод восхождения диалектическим.

Главный противник: Вы берёте диалектический метод Маркса и вкладываете в него иное содержание.

Строптивый: Я считаю неправильным замечание Бонифатия Михайловича Кедрова в том, что якобы противники диалектической логики ждут именно такой статьи. Разве интерпретация абстракций в книжке Розенталя не представляет собой насмешки над наукой?

Главный противник: А Розенталь считает Вашу статью насмешкой над наукой.

Строптивый: Он потому считает мою статью насмешкой над наукой, что знает моё мнение о его книге. Товарищ Николаев не понимает, что написано в статье.

Доброжелательный оппонент: Раз мы не понимаем, так представьте, что поймут из Вашей статьи рядовые читатели.

Строптивый: К мнению Николаева в том, что я взял формулы и из формул выводил действительные отношения, можно прийти только при самом яром желании обвинить автора. Считаю, что разбора статьи по существу не было.

Главный противник: Товарищ Зиновьев ошибается, считая, что абсолютная истина в его руках, а читатели не доросли до его уровня. Нужно работать серьёзно, не обижаться на критику, а прислушиваться к ней. То, что Вы думали в течение ряда лет, не значит, что Вы додумались до абсолютной истины. Работа товарища Зиновьева требует внимательного отношения, но если он этого не хочет, то нужно воспитывать товарища Зиновьева. Товарищ Зиновьев пишет большую работу. Сегодняшнее обсуждение даёт основание задуматься над тем, чтобы заслушать на секторе его сообщение о направлении его плановой работы и в случае надобности помочь товарищу Зиновьеву в его плановой работе. Товарищ Зиновьев сегодня выступил очень плохо по форме и по существу.

Решение: Рекомендовать тов. Зиновьеву прислушаться к критическим замечаниям, сделанным на данном заседании^[297].

Занавес?

Аплодисменты?

Статья «О методе восхождения от абстрактного к конкретному» не была опубликована.

Он продолжил работу над темой. Надежда на её успешное завершение и публикацию мелькнула, когда после эпохального для страны XX съезда КПСС и прозвучавшей на нём критики в адрес советских философов в институте произошли кадровые перемены. В частности, сектор диалектического материализма возглавил более либеральный и просвещённый П. В. Копнин, сменивший на этом посту сталинского ортодокса П. Т. Белова. Его «инаугурационная» речь на заседании, состоявшемся 24 февраля 1956 года, звучала решительно и выражала стремление руководства института изменить ситуацию в разработке научных проблем в направлении творческого поиска и оригинальных исследований.

«Значение съезда всем известно, все продумали его решения, выступления делегатов, критику философской науки на съезде, — говорил Копнин. — Мы знаем, что плохо работаем. Но почему мы плохо работаем? Тов. Микоян указывает, что обстановка культа личности не создавала условий для действительно творческой работы, и сами мы были во многом виноваты. Обстановка изменилась. Теперь в этой изменившейся обстановке мы должны дать то, чего ждёт от нас страна. Как смотрели на нашу науку специалисты других отраслей научного знания? Официально наша наука пользовалась большим авторитетом, ею все занимались, но неофициально со стороны учёных-естественников к нам было отношение, по крайней мере, скептическое. Это отношение ещё сохранилось. Всевозможными благоглупостями, связанными и не связанными с культом личности, мы им давали больше, чем нужно, поводов для такого отношения. Надо перестроиться. Но как перестроиться и что значит перестроиться? В прошлом мы тоже часто перестраивались, но мы так перестраивались, что работа становилась хуже. Поэтому даже термин „перестройка“ каким-то образом опошлился, оказёнился. Что означает в данном случае перестроиться? Это значит изменить цель, методы и стиль нашей работы. Какую цель мы, в основном, преследовали — прославляли личность, его философский гений, давали комментарий к отдельным её высказываниям по вопросам философии, писали популярные работы с тем же самым уклоном, а исследовательской работой по вопросам диалектического материализма и логики мы занимались очень мало. Это занятие иногда расценивалось как академизм и отрыв от практики. Цель нашей работы — исследовательская работа в области диалектического материализма, надо освободиться по возможности от научно-популярной деятельности, свести её до минимума. Если выходит книжка из академического института, это значит, что в ней есть новая постановка проблемы и решены существенные вопросы. Любое новое собственное исследование рассматривалось как лжетворчество. У нас не должно быть боязни нового, собственного. Это должно быть законом нашей работы. Нам нужно изменить методы и стиль работы. Методы нашей работы известны. Выработался даже шаблон философской работы или диссертации. Покончить с тем, чтобы искать среди себя ревизионистов, врагов марксизма. Это ведь насаждение того стиля, который у нас сложился. Как ведётся у нас дискуссия, она снимает борьбу мнений. Прекратить демагогию. Много демагогов развелось. Сколько она повредила нашей философии»^[298].

Золотые слова! Только на поверку оказалось — лишь позолоченные. Да и позолота — искусственная.

В 1956-м он написал две большие статьи: «Логическое строение абстрактного и конкретного знаний» и «Понятие о системе связей и принципы исследования системы связей». Обе рассматривались на секторе, но до печати не дошли.

В 1957-м он обсуждает с Копниным возможность публикации подготовленной им в соответствии с планом научной работы монографии, и тот высказывает мысль, что вряд ли получится сейчас, да и в обозримом будущем, провести эту рукопись через Учёный совет института. Становится ясно, что дальше двигаться в этом направлении ему не дадут. Об издании книги он больше не помышляет.

Занавес.

И всё же кое-что ему удаётся опубликовать — в журнале Чехословацкой академии наук «Filosofický Časopis» в феврале 1958-го вышла статья «К problému abstraktního а konkrétního poznatku». На чешском языке. (Ещё одна награда за освобождение Праги.) Лишь только после этого ему заказали статью о методе восхождения от абстрактного к конкретному для первого тома «Философской энциклопедии», вышедшего в 1960 году.

Полностью текст диссертации «Восхождение от абстрактного к конкретному (на материале „Капитала“ К. Маркса)» увидит свет уже только в новом тысячелетии, в издании Института философии Российской академии наук, в 2002 году. Спустя почти полвека после его написания. Но и сегодня эта работа не кажется памятником философской мысли. Заложенные в ней идеи не устарели. Более того, по-прежнему ждут разработки и развития.

Аплодисменты.

С Институтом философии связаны двадцать два года жизни Александра Зиновьева.

Двадцать два года систематического труда в области логических исследований.

Двадцать два года тщательной разработки базовых основ современной логики.

Двадцать два года построения оригинальной логической теории.

Двадцать два года интеллектуального подвига.

Двадцать два года служения.

Двадцать два года возведения грандиозного собора во славу Человеческого Разума.