Более значительным с точки зрения отстаивания общих позиций было участие в философских дискуссиях, прошедших на философском факультете в 1953–1954 годах. Сразу после смерти Сталина обстановка в университетской интеллектуальной среде оживилась. Люди начали раскрепощаться, смелее высказывать свои взгляды. Преподаватели и профессура постепенно освобождались от слепого догматизма. Молодёжь — аспиранты, студенты — были полны решимости стряхнуть идеологическую пыль с философской мысли. Научные дискуссии стали плацдармом ожесточённых сражений, в которых решалась не столько судьба научной истины, сколько вопрос о смене поколений. Младшие яростно шли в атаку, но и «старики» не намеревались уступать, тем более что тем «старикам» было по 45–50 лет и они как раз только распробовали вкус настоящей жизни. Их позиции были предпочтительнее, мотивации — сильнее. Но «молодая шпана» изрядно потрепала им нервы.

В феврале — марте 1954-го состоялась дискуссия «О разногласиях по вопросам логики». Она проходила в форме регулярных заседаний учёного совета, в ходе которых выслушивались позиции противоборствующих сторон. Всего состоялось шесть заседаний, на которых прозвучало около тридцати выступлений^[227].

Основную суть разногласий внятно и доступно сформулировал на первом заседании профессор В. Ф. Асмус:

«1. Часть членов кафедры полагают, что диалектика (диалектическая логика) в той своей части, в которой она изучает законы развития мышления, изучает в них то же самое, что в законах и формах мышления изучает логика (формальная). Отсюда эти товарищи вполне логично выводят, что, если обе эти науки изучают в мышлении в точности один и тот же предмет, то разница между ними может быть только в глубине этого изучения. А именно: логика изучает законы и формы мышления элементарно, примитивно, поверхностно, а диалектика те же самые законы и формы мышления изучает глубоко, неэлементарно.

Другая часть членов кафедры полагают, что диалектика (диалектическая логика) — в той своей части, в которой она изучает законы развития мышления, — изучает в них то, что есть в законах развития мышления общего с законами развития природы и общества. Логика же (формальная логика) изучает не общие законы развития природы, общества и мышления, а законы и формы истинного и обоснованного мышления. Этих законов и форм диалектика не изучает. Таким образом в мышлении диалектика и логика изучают не одно и то же. Значит, предметы у этих наук — разные.

Члены кафедры логики, стоящие на этой точке зрения, полагают, что логика изучает свой скромный предмет — законы и формы истинного и обоснованного мышления не элементарно, не примитивно, не поверхностно, а так же основательно и глубоко, как всякая наука — на каждой данной ступени своего развития — может изучать и изучает свой предмет. Элементарных наук вообще нет. Элементарным может быть преподавание науки, например, в средней школе (элементарная математика), но сама наука не может быть элементарной. Диалектика (диалектическая логика) — наука высшая в сравнении с логикой не потому, что диалектика неэлементарно изучает то, что логика изучает элементарно, а потому, что диалектика даёт всем наукам (в том числе и логике) метод для исследования законов развития.

2. Первая часть членов кафедры полагают, что когда исследователь (в любой области знаний) мыслит диалектически о своём предмете, он в это время уже не соблюдает тех законов истинного и обоснованного мышления, которые выясняет логика, и мыслит уже не в тех формах мышления, которые выясняет логика, а соблюдает законы истинного и обоснованного мышления, которые выясняет диалектическая логика, и мыслит в формах мышления, которые выясняет диалектика. Выходит, будто в мышлении все законы существуют в двоякой форме — элементарной и высшей. <…>

Вторая часть членов кафедры логики полагают, что, так как законы и формы истинного и обоснованного мышления изучает не диалектика (у которой совершенно другой предмет), а логика (формальная), то исследовать в любой области знания даже тогда, когда он мыслит о своём предмете диалектически, мыслит согласно тем законам истинного и обоснованного мышления и в тех формах истинного и обоснованного мышления, которые выясняются логикой (формальной). Это не значит, что диалектическая логика (т. е. наука об общих законах развития, природы и мышлении) „подчинена“ науке логике: ведь предметы у этих наук — разные! Какое же тут может быть „подчинение“? Это значит только, что, исследуя свой предмет, которым формальная логика вовсе не занимается и который, следовательно, никак не может быть в подчинении у формальной логики, исследователь, применяющий диалектический метод, мыслит в общечеловеческих логических формах мышления, соблюдает общечеловеческие законы доказательного, непротиворечивого, определённого мышления. Никто ведь не скажет, что физика наука „низшая“ в сравнении с математикой на том основании, что, исследуя свой предмет, математикой не изучаемый, физик пользуется аппаратом математики: уравнениями, вычислениями и т. д. и что правила решения уравнений обязательны и для физика.

3. Первая часть членов кафедры склонны думать, что логика (формальная) — не наука, способная, как всякая наука, развиваться, углубляться в свой предмет, но скорее предмет среднешкольного преподавания, все правила и положения которого уже выяснены и нуждаются только в поправках. Вторая часть членов кафедры склонны думать, что хотя логика (формальная) должна преподаваться с поправками — в средней школе, логика есть не только предмет среднешкольного преподавания (действительно элементарного), но, кроме того и прежде всего, есть настоящая наука, имеющая свой особый предмет, которого она не делит ни с какой наукой, в том числе и с диалектикой (диалектической логикой), у которой — совершенно другой предмет. Как наука, логика — наука развивающаяся и в настоящее время. Она не закончила исследования своего предмета, но, как всякая другая наука, продолжает углублять и совершенствовать его исследование»^[228].

На стороне «диалектической логики» выступили В. И. Черкесов, В. С. Молодцов, М. Н. Алексеев, Н. И Никитин, А. П. Гагарин, В. И. Мальцев и др. Среди сторонников формальной логики как самостоятельной науки — В. Ф. Асмус, П. С. Попов, С. А. Яновская, А. Н. Колмогоров.

«Станковисты» также выступили единым строем: 26 февраля 1954 года, на втором заседании, прозвучали голоса Грушина и Щедровицкого, на пятом заседании, 19 марта, — Зиновьева. Они отстаивали «третий путь», суть которого заключалась в том, что никто не ставит под сомнение как диалектический метод мышления как таковой, так и формальную логику как набор интеллектуальных средств, используемых в ходе диалектического постижения предмета. Важно то, что используются и другие средства, позволяющие исследователю ориентироваться в сложной, изменчивой и противоречивой (в диалектическом смысле) реальности, и вот эти-то средства, которыми практически оперирует диалектически мыслящий человек, и надо сделать предметом внимания логики: диалектической или формальной — значения не имеет.

Выступали отчаянно, вызывающе, зло. Щедровицкий начал свою речь с места в карьер: «Разногласия между двумя точками зрения, изложенными в дискуссии Валентином Фердинандовичем Асмусом и Виталием Ивановичем Черкесовым, на мой взгляд, не имеют принципиального характера, — и далее по нарастающей. — Основной вопрос, стоящий перед логикой, — это вопрос метода, а обе спорящие группы одинаково не применяют диалектический метод при исследовании процессов мышления. Конечно, представители обеих групп считают себя диалектическими материалистами, да и смешно было бы, товарищи, чтобы кто-то у нас, в СССР, объявлял себя сознательным, убеждённым метафизиком. Субъективное желание всех наших исследователей быть материалистами и диалектиками не вызывает сомнения. Однако, по-видимому, одного желания недостаточно, надо ещё уметь быть диалектиком, надо ещё на деле применять диалектический метод в изучении мышления. А этого ни та, ни другая группа не делает»^[229].