Фотографий Зиновьева той поры практически не сохранилось. Только маленькая — 3×4 — в личном деле и в зачётке (одна и та же). Он в гимнастёрке. На груди — орден. Густые волосы широкой волной зачёсаны назад. Уже обозначаются небольшие залысины на лбу. Лицо круглое. Открытые уши и причёска придают ему некоторую остроту. Губы плотно сжаты. Тонкие, рисованные брови. В цепком взгляде — твёрдость и бесстрашие. Общее ощущение напряжённой энергии. Высоковольтной.

Философский факультет занимал особое положение в структуре университета. Это был идеологический факультет. В его задачу входило не только воспроизводить кадры советской философии, но и задавать идеологический тон учебного процесса на всех факультетах. В марксистской иерархии научных дисциплин философия — наука наук. Квинтэссенция истины. Всё своей мудростью обнимает. Всё объясняет. Всему даёт правильное направление. Биологии и филологии, физике и истории, химии и праву, географии, почвоведению, математике, экономике — всему, всего, всем! Советская философия считалась стержнем и скрепой знаний. Выступала охранительницей марксистско-ленинско-сталинского мировоззрения. Научной опричниной партии. Философы МГУ чувствовали себя на передовой идеологической борьбы. А она как раз входила в новую фазу. Внутреннюю свободу, обретённую советскими людьми в ходе смертельного противостояния с фашизмом, необходимо было укоротить, подчинить партийной воле, связать клятвами и страхом.

Август 1946-го дал старт мощной идеологической кампании, направленной на усиление партийного руководства всеми сферами духовной жизни. 14 августа вышло погромное постановление Оргбюро ЦК ВКП(б) «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“». 26 августа последовало не менее грозное постановление «О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению». 4 сентября получили своё кинематографисты — «О кинофильме „Большая жизнь“». Эта спланированная атака на советскую интеллигенцию имела своей целью сплотить идеологическое войско большевиков, несколько расслабившееся после победы над грозным и явным противником, поднять его боевой дух, задать идейный камертон послевоенной эпохи.

Партийные функционеры от культуры и науки решительно среагировали на него — труба зовёт! Уже 25 ноября 1946 года в МГУ состоялось общеуниверситетское собрание профессоров, преподавателей и научных работников, на котором с докладом «О перестройке учебной и научной работы университета в связи с решениями ЦК ВКП(б) по вопросам идеологии» выступил ректор МГУ профессор И. С. Галкин. В первых словах он чётко заявил: «Постановления ЦК ВКП(б) по вопросам идеологии имеют прямое отношение к нам, к высшей школе, готовящей командные кадры строителей социализма. Их прямое отношение к нам объясняется ещё и тем, что мы готовим теоретических работников в области литературы, языка, искусства, философии, логики, психологии, юриспруденции, истории, политической экономии, географии. Да и философско-теоретическая подготовка специалистов в области физики, математики, механики, астрономии, химии, геологии, биологии возможна только на единственной научно-философской основе диалектического и исторического материализма. Кроме того, как известно, наши студенты — это будущие работники научно-исследовательских учреждений, руководители различных участков социалистического строительства; все они не могут стоять вне политики»^[180].

Касаясь задач философского факультета, Галкин отмечал: «Особое место в нашей университетской системе занимает философский факультет. Наши философы в большом долгу перед Родиной, и прежде всего перед учащимися и всеми теми, кто желает заниматься диалектическим и историческим материализмом. До сих пор не подготовлены учебники по этим философским дисциплинам. Нет учебника по логике. Нет плана по разработке философского наследия В. И. Ленина. Нет работ по исследованию закономерностей социалистического общества, по вопросу о движущих силах развития советского общества. Работники кафедры диалектического материализма и кафедры истории западноевропейской философии не ведут критики современных буржуазных философских концепций. Слабо поставлена работа по разработке курса социологии»^[181].

Секретарь парткома МГУ Сергеев, выступая в прениях по докладу, подчеркнул необходимость усилить работу по идейно-политическому воспитанию студентов. «Для этого, — сказал Сергеев, — необходимо самим научным работникам университета непрерывно повышать свои идейно-теоретические знания. Профессорско-преподавательскому составу следует особое внимание обратить на организацию изучения произведений товарища Сталина. Учёные университета должны превратить кафедры в организационные центры идейно-воспитательной работы»^[182].

В такой обстановке начиналась учёба Зиновьева на философском факультете. И с годами идеологический напор только нарастал. Параллельно в течение многих лет шла ожесточённая борьба между различными лицами и партиями за влияние на факультете, и шире — в философской науке^[183]. Противники писали друг на друга откровенные доносы, адресуя их в Министерство просвещения, в Отдел пропаганды ЦК, в Политбюро, лично Сталину. На партсобраниях сыпались взаимные обвинения и упрёки. Стороны не стеснялись в оценках недостатков оппонентов, высказывались жёстко, «по-партийному». У каждой стороны были свои покровители, поэтому идейно-карьерные битвы носили затяжной характер. Всё это так или иначе транслировалось в студенческую среду, отражалось на общей атмосфере на факультете — накалённой и агрессивной.

В 1947 году в Институте философии прошла философская дискуссия (по сути своей идеологическое совещание) о книге кандидата в члены ЦК ВКП(б), начальника Управления пропаганды и агитации Центрального комитета партии, академика Г. Ф. Александрова «История западноевропейской философии». С заключительным словом на ней выступил секретарь ЦК А. А. Жданов. Выступление его было согласовано со Сталиным и носило директивный характер^[184]. Подвергнув книгу Александрова обстоятельной критике, Жданов объяснил её появление и положительный приём в научной среде, вплоть до выдвижения на Сталинскую премию, «серьёзным неблагополучием» на теоретическом фронте^[185]. Этому вопросу была посвящена вторая половина речи Жданова, в ней он обозначил ключевые задачи, которые ставит перед советскими философами партия на новом этапе.

«В нашей стране идёт мощный расцвет социалистического хозяйства и культуры, — сказал в заключение Жданов. — Неуклонный рост социалистического сознания масс предъявляет всё больше и больше требований к нашей идеологической работе. Идёт развёрнутое наступление на пережитки капитализма в сознании людей. Кому, как не нашим философам, возглавить ряды работников идеологического фронта, применить в полной мере марксистскую теорию познания при обобщении огромного опыта социалистического строительства и при решении новых задач социализма!

Перед лицом этих великих задач можно было бы спросить: способны ли наши философы поднять на свои плечи новые задачи, есть ли порох в философских пороховницах, не ослабла ли философская сила? Способны ли наши научные философские кадры своими внутренними силами преодолеть недостатки своего развития и перестроить по-новому свою работу? В этом вопросе не может быть двух мнений. Философская дискуссия показала, что эти силы есть, что эти силы немалые, что эти силы способны вскрыть свои ошибки для того, чтобы их преодолеть. Надо только больше веры в свои силы, больше пробы этих сил в активных боях, в постановке и решении жгучих современных проблем. Надо покончить с небоевыми темпами в работе, стряхнуть с себя ветхого Адама и начать работать так, как работали Маркс, Энгельс, Ленин, как работает Сталин»^[186].

Итогом дискуссии стало дальнейшее усиление партийного руководства во всех областях философского образования. Не остался в стороне и философский факультет МГУ. Прошли соответствующие заседания партийных бюро факультета и кафедр. Семинары и обсуждения речи Жданова на курсовых собраниях и в учебных группах. В середине ноября научное студенческое общество философского факультета провело собрание, на котором обсуждался вопрос о партийности философии. Доклад на эту тему сделал студент Аскинадзе. В обсуждении доклада приняли участие студенты, аспиранты, доцент Т. И. Ойзерман, профессор З. Я. Белецкий^[187] (именно Белецкий был инициатором философской дискуссии — его письмо Сталину от 18 ноября 1946 года, в котором он жёстко раскритиковал книгу Александрова, послужило толчком к масштабной идеологической акции ЦК).