Опять предстояла дальняя дорога. Командир дивизии генерал-майор П. С. Иванов и начальник штаба А. А. Кичкайлов подготовили собственную директиву, предусматривавшую все детали предстоящего перемещения. Ею предписывалось:
«1. Отправке подлежит мл. нач. состав только срочной службы, рядовой состав призыва 1939–1940 года только годный к строевой службе <…>.
2. Командирам частей немедленно начать подготовительную работу по организации отправки.
3. Весь людской состав, подлежащий отправке, не позднее чем за два часа до отправки эшелона должен быть организованно доставлен на станцию погрузки.
4. Убывающий личный состав должен быть обеспечен: а) тюфячными наволочками из расчёта на три человека две наволочки, набитые сеном или соломой, подушечными наволочками, набитыми сеном или соломой по одной на каждого отправляющегося; б) собственные вещи выдать на руки; в) личные документы выдать на руки (служебная книжка красноармейца, сан. книжка и т. д.); г) на каждую команду составить именной список в 2-х экземплярах для вручения начальнику эшелона, в котором обязательно отметить принятие военнослужащими Военной присяги. <…>
5. Убывающий рядовой и младший начальствующий состав срочной службы обеспечить следующими видами вещевого довольствия: каждый отправляющийся должен иметь — шинель, летний головной убор (фуражка или х-б пилотка), гимнастёрку и шаровары летние, выданные по плану 1941 года, обувь кожаную (октябрьской или февральской выдачи), простыней 3 шт., наволочек по 3 шт., наволочку нижнюю 1 шт. (набитую соломой или сеном), тюфячную наволочку 1 шт. (с учётом набитых соломой), котелок 1 шт., брючный ремень 1 шт., поясной ремень 1 шт., ложку 1 шт., нательного белья 2 пары, спортивного белья трусы, майку 1 пару, полотенец 3 шт., летних портянок 3 пары, подворотничков 3 шт., носовых платков 3 шт., одеял зимних 1 шт., вещевой мешок или ранец. Тёплых вещей отправляемым не выдавать. <…>
9. Со всем личным составом, подлежащим отправке и назначенным для сопровождения эшелона, командирам частей организовать специальные занятия по правилам ж. д. перевозок и добиться чёткого уяснения обязанностей всем личным и должностным составом, подлежащим отправке.
Обратить особое внимание на отличную строевую выучку и умение правильно и чётко выполнять требования приказа НКА № 175. Предупредить должностной состав о сбережении имущества эшелона.
10. Перед отправкой на станцию погрузки командирам частей лично организовать и провести опрос претензий и смотр внешнего вида отправляемых. Все выявленные недочёты немедленно устранить и законные претензии удовлетворить. <…>»[42].
16 апреля 1941 года в 14 часов от станции Лазо отправился эшелон № 3006[43] с бойцами бывшей 31-й кавалерийской дивизии. Станция назначения — Славута Хмельницкой области. На Западной Украине.
Ехали на войну с немцами.
В возбуждённом, приподнятом настроении. В ожидании приключений. И пусть они из собственного опыта знали, каков уровень их боевой подготовки, как они вооружены и обеспечены, они были поголовно уверены в скорой победе. Уверены в своей стране. «Броня крепка»! Уверены в своей молодости. «И танки наши быстры!» Даже он, всегда скептически настроенный, сочинил вполне легкомысленный в свете последующих событий стишок, в котором, например, были и такие строки:
С нашей мощною силёнкой
Мы раздавим, как котёнка,
Всех врагов одним ударом.
В их земле дадим им жару.
С иностранною девицей
Погуляем за границей[44].
3 мая в праздничном, бодром настроении добрались до Славуты. Кругом всё цвело и зеленело. Оставалось только поскорее сделать своё дело и стать героями.
Зиновьев был зачислен башенным стрелком в 29-й танковый полк 14-й кавалерийской Коммунистического интернационала молодёжи ордена Ленина, Краснознамённой, ордена Красной Звезды дивизии имени тов. Пархоменко[45].
Он должен был погибнуть в первые дни войны.
Сгореть в пылающей боевой машине.
Или попасть в окружение. Оказаться в плену. Сгинуть в месиве паники.
Свой первый бой 29-й танковый полк принял уже 27 июня 1941 года. Описание его попало на страницы газеты «Известия». Даже по этой «победной» реляции видно, каким тяжёлым было это боестолкновение: «В 9 часов утра завязался крупный бой. Со стороны немцев действовало большое танковое соединение, поддержанное артиллерией и моторизованной пехотой. Двенадцать фашистских танков прорвались к мосту, но здесь их встретил ураганный огонь артиллерии. Восемь машин были подбиты, а на оставшиеся бросился танковый взвод лейтенанта Дюмина. Ещё два фашистских танка оказались выведенными из строя командиром танка младшим лейтенантом Гнеденко. Первая атака была отражена. Противник отступил <…>
Получивший отпор в районе моста, противник, продолжая демонстративные атаки, направил свой главный удар на левый фланг дивизии, чтобы форсировать реку значительно ниже моста. Внезапно из-за прикрытия в лощине показалось до 40 вражеских танков. Когда наши танковые эскадроны спустились в лощину навстречу немцам, с ними уже бился стоявший здесь стрелковый полк. Он медленно отходил, освобождая поле для нашей танковой атаки.
Эскадроны стремительно развернулись и открыли стрельбу с дистанции 1200 метров. Их огонь остановил противника <…>
Приданный дивизии танковый полк действовал по заданиям командира дивизии. Он поддерживал кавалерию на флангах. Искусно и быстро маневрируя, отдельные танки, взводы, целые эскадроны неожиданно для противника появлялись в самых опасных местах <…>
С помощью механизированного полка, измотав силы противника, уничтожив до 40 его танков, дивизия предприняла наступление»[46].
По другим, более достоверным источникам, враг потерял в том бою 13 танков[47]. Сколько сгорело наших — неизвестно.
Славуту немцы заняли 4 июля 1941 года.
29-й танковый полк прекратил своё существование 1 сентября 1941 года.
От него не сохранилось никаких документов.
Может быть, только один, датированный 17 июня 1941 года, в «Материалах по укомплектованию, прибытию, убытию личного состава» 14-й военной авиационной школы первоначального обучения лётчиков — ВАШПОЛ:
«НАЧАЛЬНИКУ АВИАШКОЛЫ
При сём следуют в Ваше распоряжение кандидаты отобранные 29 танковым полком 14 кав. дивизии, для прохождения дальнейшей службу (так! — П. Ф.) в качестве курсантов авиашколы:
Красноармеец ПОГОРЕЛЫЙ Фёдор Семёнович
Красноармеец ВОДЯНИЦКИЙ Владимир Андреевич
Красноармеец ГРОМОВ Владимир Иванович
Красноармеец ЗИНОВЬЕВ Александр Александрович
ОСНОВАНИЕ:
Наряд штаба 14 кав. дивизии н-р 00739.
ПРИЛОЖЕНИЕ:
1. Личные дела четыре шт.
2. Санитарные книжки четыре шт.
3. Прод. аттестаты шт. 3 (три)
4. Денежный аттестат один экз.
5. Арматурные карточки 4 шт.
6. Имен. список 2 экз.
7. Требование от № 1-542498
НАЧАЛЬНИК ШТАБА 29 ТП КАПИТАН ЖУЛЬНЕВ»
Приписка от руки карандашом: «Проверены все»[48]. Приписка означала, что «вышеперечисленные мл. сержанты прошли врачебную отборочную комиссию и по состоянию здоровья допущены для зачисления в авиашколу в соответствии с требованиями»[49].
В отношении Зиновьева у судьбы оказались иные намерения.
Буквально за несколько дней до начала Великой Отечественной войны он получил путёвку в жизнь — из передовой части отправлен в лётную школу. Правда, как оказалось, в не менее опасное место.
14-я ВАШПОЛ дислоцировалась в Орше. Её формирование только началось. Приказ о создании школы на базе Оршанского и Запорожского аэроклубов вышел 23 мая 1941 года[50]. Ещё даже не был назначен начальник штаба. Временно его обязанности исполнял лейтенант Вялков. Его подпись стоит на «Акте о передачи документов военнослужащих, прибывших на укомплектование 14-й Военно-авиационной школы» из 14-й кавалерийской дивизии в количестве 23 человек (в их числе под № 9 — Зиновьев А. А.[51]) под командованием лейтенанта И. А. Опанасюка[52].
