Акт датирован 22 июня 1941 года.

Первые бомбы упали на Оршу 23 июня. Бомбили железнодорожную станцию. Он опять чудом уцелел — ещё два дня назад он был там. Налёты на город возобновлялись регулярно. Бойцов, прибывших в распоряжение ВАШПОЛ, отряжали охранять аэродром, по вечерам — патрулировать город. Обстановка осложнялась. Во время одного из налётов прямым попаданием был уничтожен грузовик ГАЗ-ММ, в кузове которого находилось 11 будущих курсантов. Погибли все^[53]. Школа несла необоснованные потери. За десять дней — 21 человек убитыми^[54]. Её штатное функционирование оказывалось невозможным. В начале июля командованием было принято решение об эвакуации ВАШ ПОЛ в глубину страны.

И снова эшелон. Снова тысячи километров под колёсами. Настроение тягостное. По пути они видели испуганные, встревоженные лица гражданских. Хмурые, уставшие, раздражённые — военных.

Александр Твардовский, также оказавшийся в эти дни в дороге, записал в дневнике: «Поезд Москва — Киев остановился на станции, кажется, Хутор Михайловский. Выглянув в окно, я увидел нечто до того странное и ужасающее, что до сих пор не могу отстранить это впечатление. Я увидел поле, огромное поле, но был ли это луг, пар, озимый или яровой клин — понять было невозможно: поле всё было покрыто лежавшими, сидевшими, копошившимися на нём людьми с узелками, котомками, чемоданами, детишками, тележками. Я никогда не видел такого количества чемоданов, узлов, всевозможного городского домашнего скарба, наспех прихваченного людьми в дорогу. На этом поле располагалось, может быть, десять тысяч людей. Здесь же был уже лагерь, вокзал, базар, привал, цыганская пестрота беженского бедствия. Поле гудело. И в этом гудении слышалась ещё возбужденность, горячность недавнего потрясения и уже глубокая, тоскливая усталость, онемение, полусон, как раз как в зале забитого до отказа вокзала ночью на большой узловой. Поле поднялось, зашевелилось, тронулось к полотну дороги, к поезду, застучало в стены и окна вагонов, и казалось — оно в силах свалить состав с рельсов. Поезд тронулся…»^[55]

Люди смотрели на военных с надеждой.

А они — ехали на восток. Прочь от фронта.

Эвакуировались.

Бежали.

И пусть они подчинялись приказу, пусть их перемещение в тыл было разумно, пусть войны на них ещё хватит, всё равно им было стыдно.

Им было обидно.

Миновали Москву, Орехово-Зуево, Владимир. Наконец 12 июля прибыли в Горький.

18 июля 1941 года начальник школы полковник И. М. Жуков представил вышестоящему командованию рапорт:

«РАСКВАРТИРОВАНИЕ:

Начальником Горьковского гарнизона школе предоставлены следующие помещения:

1. Для размещения инструкторского состава, технического и курсантов отведены 1,5 казармы на территории Военно-политического училища. Площади выделено достаточно для размещения всего состава в стеснённых условиях. Здания требуют незначительного ремонта.

2. Выделены 2 тёплых гаража, 2 склада, бензоколонка.

3. В районе казармы предоставлена столовая, ремонт которой начинается 18.7.41. Размеры столовой обеспечивают питание всего состава школы в 2-е очереди.

4. Для штаба отведён двухэтажный дом, вполне обеспечивающий работу штаба школы.

5. Для размещения учебных классов намечена по плану КЭЧ Горьковского гарнизона начальная школа в районе аэродрома, что обеспечит теоретическую подготовку курсантского состава. Помещение школы не занято исключительно из-за неясности дислокации. <…>

УКОМПЛЕКТОВАННОСТЬ ЛИЧНЫМ СОСТАВОМ:

1. К 16.7.41 г. мандатной комиссией проверено — 703 кандидата, из них удовлетворяют требованиям директивы — 623 человека, зачислено согласно штата — 575 чел., сверх штата остаётся — 58 чел., которые подлежат откомандированию в неукомплектованные школы. Отклонено по разным мотивам — 55 человек. Убитых и пропавших в районе города Орша — 21 человек.

2. Школа не укомплектована преподавательским и техническим составом.

3. Инструкторским составом школа укомплектована полностью. Подготовка инструкторского состава плохая. Из 86 человек, работало инструкторами — 24 человека. Для подготовки инструкторов требуется 2–3 лётных дня.

4. Руководящим техническим составом школа не укомплектована, нет инженера школы, ст. техников эскадрилий. Всего школа имеет 16 человек техников и механиков, что не обеспечивает подготовку материальной части.

САМОЛЁТЫ-МОТОРЫ:

На 17.7. 41 школа имеет 55 самолётов У-2 и 1 УТ-2. Исправных У-2 — 33 самолёта, 22 самолёта требуют ремонта.

Моторов исправных — 39, остальные требуют ремонта.

Налётным внезапным шквалом 17.7.41 сорвано скрепление 13 самолётов У-2, из которых потерпели аварию — 6 самолётов, 3 поломки и 4 мелких поломки»^[56].

Зиновьев был зачислен в состав 1-й учебной авиаэскадрильи.

Курсанты сразу же приступили к занятиям, хотя из-за отсутствия классов теорию проходили под открытым небом, на аэродроме, благо погода позволяла. Наглядных пособий не было. Инструктора имели слабый уровень подготовки. Большинство самолётов неисправны, сгнили и с малым ресурсом. А те, что исправны, не летали из-за отсутствия горючего. Дисциплина хромала^[57]. Тормозило обучение и то, что почти половина курсантского состава принадлежала к различным национальным меньшинствам и плохо владела русским языком^[58]. Не определено было и место постоянной дислокации школы. Оно стало известно лишь к 1 августа. Школу перевели в область. 1-я учебная эскадрилья расположилась в городе Богородске.

«Курсанты и младшие специалисты размещены: два отряда в двухэтажном деревянном здании (бывшая школа колхозной молодёжи) частично на двухъярусных и частично одноярусных кроватях, один отряд курсантов на двухъярусных кроватях и лётно-технический состав в кирпичном здании (бывший пионерский клуб).

Удаление зданий от аэродрома 3 км. Отдельных помещений для хранения лётного и технического обмундирования и чистки одежды нет, размещены курсанты скученно, по имеющейся кубатуре на 190 чел. размещено 307 чел.

Столовая кухня одна, в которой питаются мотористы, курсанты и весь лётный состав, включая командира и военкома эскадрильи. Технический состав эскадрильи питается в столовой Военторга г. Богородска.

Командно-начальствующий состав размещён в городе, в удалении от аэродрома до 3–4 км по отдельным избам деревенского типа, вместе с хозяевами этих изб»^[59].

Учебный самолёт У-2 представлял собой одностоечный биплан. Его модель была разработана ещё в 1928 году и в довоенное время хорошо зарекомендовала себя в эксплуатации. Машина была небольшая, компактная: чуть больше 8 м в длину, около 3 м в высоту, размах крыльев — 11 м. Общий вес — 655 кг. Конструкция планера изготавливалась в основном из дерева (сосны) и фанеры и обтягивалась полотняной обшивкой. Узлы делались из нелегированной стали. Шасси — трехопорное, с двумя основными колесами и костылем в хвосте самолета. У-2 имел простейшее пилотажно-навигационное оборудование. Электрооборудование также было выполнено в минимально необходимой комплектации. Кабины лётчика-инструктора и ученика были открытые, с ветровыми козырьками из плексигласа.

Самолёт был прост в управлении, имел короткую полосу разбега, мог взлетать и садиться на небольших площадках. Его тихоходность позволяла летать на небольших высотах без риска неожиданного столкновения с деревьями, холмами и другими высотными препятствиями. Конструкция его фактически исключала возможность крушения. Даже в случае если лётчик терял управление, машина не входила в штопор, начиная планировать и равномерно снижаться.

В то же время лёгкость конструкции, материалы, из которых был изготовлен самолёт, затрудняли его использование в ветреную и ненастную погоду, во время заморозков и на большой высоте. Получить первоначальные навыки полёта на ней можно было довольно просто, а вот стать профессиональным лётчиком, военным асом — увы!

Зиновьеву своего первого полёта ждать пришлось до октября. Исправных машин школе катастрофически не хватало. Летали в очередь, небольшими группами. А тут ещё погода испортилась. В сентябре было всего три полных лётных дня! В остальные дни в каждой летающей смене стартового времени выходило 3–4 часа^[60]. Так же и в октябре, и в ноябре. Световой день убывал. Температура снижалась. Шли частые дожди, стояла низкая облачность, не дававшая совершать полёты в заданную зону^[61]. В ноябре прибавились густые туманы, дымка. Невозможными были даже элементарные упражнения — полёты по кругу^[62]. В октябре из 19 лётных дней полных было только четыре^[63]. В ноябре из 18 — три^[64].