И хотя Ельцин во второй части передачи всё время полемизирует с Зиновьевым и даже отпускает временами в его адрес «шпильки», вроде того, что «я не такой плодовитый писатель», он не пропускает мимо ни одного слова своего горячащегося оппонента. Ельцин оказался внимательным учеником профессора Зиновьева и, по совести, спустя полтора года, по результатам «путча», тот должен был бы выставить ему оценку «отлично». Ведь это он ему объяснял: «Существуют объективные социальные закономерности. Ключом к выходу из кризиса является вопрос о власти. В чём суть кризиса? Система власти потеряла контроль над обществом. Высшая власть потеряла контроль над системой власти. Выход, самое главное, что нужно сделать, привести в порядок систему власти. Создать аппарат сверхвласти. Взять в свои руки всю систему власти и затем восстановить весь контроль над обществом. Другого пути не существует. Можно высказывать любые программы, морально красивые, но политика не может опираться на моральные принципы. Я это говорю не как политик, а как аналитик. Другого пути не существует».

29 мая 1990 года Ельцин был избран Председателем Верховного Совета РСФСР.

12 июня 1990 года Съезд народных депутатов РСФСР принял Декларацию о государственном суверенитете РСФСР, предусматривающую приоритет российских законов над союзными.

12 июля 1990 года на XXVIII съезде КПСС Ельцин выступил с критикой КПСС и Горбачёва и объявил о своём выходе из партии.

24 декабря 1990 года был принят Закон о собственности в РСФСР.

19 февраля 1991 года Ельцин в выступлении по телевидению потребовал отставки Горбачёва и передачи власти Совету Федерации, состоящему из руководителей союзных республик.

12 июня 1991 года Ельцин стал Президентом РСФСР.

20 июля 1991 года подписал указ «О прекращении деятельности организационных структур политических партий и массовых общественных движений в государственных органах, учреждениях и организациях РСФСР».

19 августа 1991 года возглавил противостояние ГКЧП, обнародовав ряд указов о непризнании решений ГКЧП.

23 августа 1991 года подписал указ о приостановлении деятельности КП РСФСР.

25 августа 1991 года издал указ, на основании которого всё принадлежащее КПСС и КП РСФСР недвижимое и движимое имущество, включая денежные и валютные счета, становилось государственной собственностью России.

Ельцин услышал «предупреждение» Зиновьева: «Горбачёву нужно ещё пять лет. В течение этих пяти лет он уберёт всех, кто ему мешает. И исчезнет и Ельцин». Усилиями Ельцина меньше, чем через два года из политики навсегда исчезнет Горбачёв. Ельцин не был ни «шутом», ни «пародией».

Прошло четверть века после той уникальной встречи Философа и Политика. Двух самородков русского мира. Двух бунтарей. Двух отщепенцев. Один создал суверенное государство из себя. Другой для себя создал суверенное государство. Каждый по-своему перевернул мир. Вполне можно судить, кто из них оказался более прав в их таком странном диалоге.

Как ни парадоксально, победили оба.

В спринтерском забеге на короткой исторической дистанции первенствовал Политик.

В стайерском на первое место выходит Философ: «Через пять-шесть лет (не в цифрах дело! — П. Ф.) восстановится то же, что было при Брежневе. Даже, может быть, хуже. Может, даже ближе к сталинскому варианту. А ещё пройдёт какое-то время, и о брежневском времени будут вспоминать как о „золотом веке“ советской истории. Это я говорю, как учёный».

Существуют объективные социальные закономерности.

«Апостроф» (№ 709) и последовавшие за ним комментарии и интервью, в частности большой разговор с историком и политологом, автором книги «Расколовшаяся империя», Элен Каррер-д’Анкосс хотя и не удовлетворили Зиновьева, но принесли свой результат. 4 апреля 1990 года он писал за океан Зальцбергу: «Мир сошёл с ума. И устоять против этого можно лишь одним путём, а именно — превращаясь в глазах окружающих в чудака или… сумасшедшего. Я иду своим путём, наплевав на всё. И самое поразительное — это приносит какой-то успех. Здесь в Европе (во Франции и Италии) начался такой бум с моими идеями и книгами, какого не было давно. В считаные дни стал бестселлером сатирический роман „Катастройка“. Мои книги стали издавать в Югославии, Венгрии, Эстонии. Даже в Болгарии хотят перевести „Зияющие высоты“. Меня, честно говоря, это уже не волнует. Вы знаете, как я отношусь ко всему и ко всем: с презрением и насмешкой. И к реформаторам, и к консерваторам. И к прогрессивным, и к реакционным. И к умным, и к дуракам. Как сказал один из мох персонажей, всё это — копошение червей в солдатском нужнике. Я мечтаю об одном: пожить несколько лет беззаботно и бездумно. Но, увы! Ничего подобного не дождёшься. Надо зарабатывать на жизнь»^[664].

В Москве встреча Зиновьева с Ельциным также не осталась без внимания. Его резкое неприятие главного оппонента Горбачёва было воспринято положительно, и с автора «Катастройки» разрешили снять «табу». Из московской штаб-квартиры Международной ассоциации детективного и политического романа (МАДПР) поступило предложение издать отдельной книгой «Зияющие высоты». Журнал «Октябрь» также предложил свои страницы для публикации «Зияющих высот». Журнал «Смена» вызвался напечатать «Иди на Голгофу». Государственное издательство «Московский рабочий» подписало с ним договор на издание романов «Гомо советикус» и «Пара беллум». В начале июня в «Правде» (!) появилось большое интервью с ним, записанное и подготовленное парижским корреспондентом главной партийной газеты страны Владимиром Большаковым. «Добро» на его публикацию, после соответствующих согласований в ЦК, а скорее всего, и лично с генсеком, дал главный редактор «Правды» Иван Фролов, который когда-то в 1970-е пригласил Зиновьева в редколлегию «Вопросов философии», а теперь был помощником Горбачёва по вопросам идеологии, секретарём ЦК КПСС и членом Политбюро.

Интервью заняло три четверти полосы (!) и сопровождалось фотографией и биографической справкой, по объёму и тональности вполне уместной в Большой советской энциклопедии. В этой беседе впервые массовый советский читатель смог полноценно познакомиться с судьбой, творческими достижениями и идейными взглядами Зиновьева, с его жизненной позицией: «Я всегда шёл против течения. Идея убить Сталина у меня действительно была в юности, в 16–17 лет. Я был в жутком состоянии. Как мы жили, вы вообразить себе не можете. Вечный голод, грязь, вши, физическое напряжение, разорение колхоза. Был срыв. Я остался антисталинистом, но после войны, правда, стал к Сталину относиться уже не как к личности, а как к социальному явлению. Я здесь напечатал книгу, которая называется „Нашей юности полёт“. Её многие восприняли как апологетику Сталина. Но это не апологетика. Я просто выплеснул своё эмоциональное отношение к нему тех времён. Вот сейчас я критикую Горбачёва. Но случись такое, что все его начнут поносить, я напишу книгу в его защиту. Поэтому такой „враг“, как я, может быть предпочтительнее, чем некоторые сегодняшние друзья. Я к нашим выдающимся деятелям объективен — в отпущенный им период власти я всегда шёл против потока восторгов и аллилуйщины, а потом применял к ним подход исторический. <…> Я вовсе не считаю, что в нашей истории было только плохое. Было и немало хорошего. Коммунизм существует мало, 70 с немногим лет. Западная цивилизация существует много столетий. Мы с вами не можем предвидеть, что будет через 500–600 лет. Историческое время — это не жизнь отдельного поколения. Историческое время — это столетия и тысячелетия. К сожалению, за жизнь одного поколения мало что можно сделать. Я категорически протестую против того, чтобы нашу историю рассматривать как „чёрный провал“. Вот я недавно прочитал выступление историка Юрия Афанасьева. Он утверждает, что наше общество — это вообще пример тупикового развития. Я считаю, что это абсурд. Стопроцентный абсурд со всех точек зрения. Наша система возникла не по злому умыслу „горстки евреев“, как утверждали антикоммунисты 20-х годов и как бездумно повторяют это некоторые их последователи сегодня, а закономерно. И развивается оно по объективным законам истории. Это не „чёрный провал“. Советская история — тяжёлая, трагическая, страшная, но грандиозная. Не всё в ней было злом. Были великие достижения. Люди ещё не оценили их по достоинству, но это придёт с годами»^[665].