Он по-прежнему оставался ведущим интеллектуальным ньюсмейкером русской эмиграции. В конце года французский еженедельник «L’Express», выходивший тиражом пять миллионов экземпляров (!), обратился к профессору Женевского университета Жоржу Нива сделать для журнала большую беседу с Зиновьевым. Интервью, ставшее главной публикацией выпуска, появилось в апреле 1985-го и называлось «L’Etat Zinoviev» — «Государство Зиновьев». Оно сопровождалось полосной иллюстрацией в виде коллажа. На красном фоне крупный чёрно-белый портрет Зиновьева, сделанный во время одного из его выступлений: он что-то разъясняет аудитории, энергично жестикулируя правой рукой. Вокруг его головы, точно вокруг солнца или атомного ядра, по схематическим орбитам летают «планеты»-«электроны» с портретами Ленина, Сталина, Солженицына и Сахарова. Или это цирковые шарики, подвластные виртуозной игре жонглёра?

8 июня 1984 года, в прайм-тайм, баварское телевидение показало сорокапятиминутный документальный фильм «Александр Зиновьев. Размышления писателя в изгнании» («Alexander Sinowjew. Betrachtungen eines Schriftstellers im Exil»), созданный режиссёрами Куртом Хофманом и Питом Кохом. В фильме рассказывалось о драматической судьбе Зиновьева, демонстрировались фрагменты его выступлений, эпизоды из повседневной жизни писателя: во время автограф-сессий, за игрой в шахматы, на прогулке, вместе с женой и дочерью. С воодушевлением говорил с экрана о своём друге Мстислав Ростропович.

Демонстрация фильма была приурочена к избранию Зиновьева в действительные члены Баварской академии изящных искусств. В связи с этим 17 июня он выступил перед членами академии с докладом «Голгофа русской литературы».

А через десять дней, 28 июня, в знаменитой мюнхенской галерее «Вилла Штука» открылась масштабная выставка его картин и рисунков, на которой было представлено около 60 работ, созданных как в Москве, так и в Мюнхене. Многие из них были проданы прямо в день вернисажа по очень хорошей цене. Например, карикатура «Ведущий идеолог» ушла за две тысячи марок, «Либеральный карьерист» — за полторы, «Сексолог» — за тысячу. На открытии был весь артистический Мюнхен, киноактриса Ангелика Бёк, представители местной аристократии барон Перейра, княгиня Инге фон Вреде, иностранные гости, в частности, генеральный консул Испании Альфонс де Арруа.

В августе они присутствовали на свадьбе знаменитого швейцарского писателя и драматурга Фридриха Дюрренматта. Их связывали давние дружеские отношения. Фактически ровесники, Дюрренматт и Зиновьев хорошо понимали друг друга. К тому же Дюрренматт, как и Зиновьев, был отличным рисовальщиком и интересным живописцем. Репродукция картины Дюрренматта «Похороны банкира» использована в оформлении голландского издания «Зияющих высот» (1981). Это был второй брак Дюрренматта. За год до того он похоронил жену, актрису Лотти Гайслер, с которой счастливо прожил 37 лет. Его новой избранницей стала актриса и режиссёр Шарлотта Керр, с которой он в это время работал над фильмом «Портрет планеты». Свадьба состоялась в Невшателе. Праздник проходил на яхте, посередине озера. Было много гостей. В какой-то момент «молодая», которая, впрочем, была совсем не молода, появилась на палубе в купальнике, демонстрируя всем свою стройность. Как съязвил Александр Александрович, свою «тощую фигуру». Шарлотта им не очень нравилась. При знакомстве в Мюнхене она неприятно поразила их своей невероятной деловитостью и демонстративной немецкостью. Она всё время назвала Дюрренматта Фрицем, что так не шло ему, и это тоже раздражало и коробило. Но, как они поняли, Дюрренматту нужна была образованная, ответственная помощница с отличными медийными связями и умением держать всё в поле внимательного зрения. Как бы то ни было, праздник удался и запомнился.

Через несколько дней они втроём отправились на отдых в Шотландию, куда их пригласил Чарлз Дженсон, переводчик и издатель политического журнала «Soviet analyst», в котором систематически печатался Зиновьев. Дженсон высоко ценил Зиновьева, называя его самым убедительным и членораздельным аналитиком советской ситуации. Это ему принадлежит определение Зиновьева — «Моцарт социологии». Дженсон был остроумен, прекрасно знал русский язык. Не только литературный, но и, что называется, «исконный», сочиняя порой совершенно хулиганские стихи. Любил матерщинные анекдоты и каламбуры.

Дженсон состоял членом «Reform Club», одного из старейших и престижных частных клубов Лондона, в который входят многие представители политической и интеллектуальной элиты Англии и мира. Достаточно сказать, что в разное время его членами были премьер-министры Великобритании Пальмерстон, Гладстон, Черчилль, Тэтчер, писатели Теккерей, Конан Дойл, Генри Джеймс, Фицджеральд, Ирвинг, философы Хайек и Поппер. Благодаря Дженсону Зиновьев был осведомлён о многих скрытых от публичности событиях политической жизни Запада.

Дженсон был женат на Элизабет Сазерленд, представительнице знатного аристократического рода, члене палаты лордов Великобритании. Семье Сазерленд принадлежит практически вся северо-восточная часть Шотландии с реками, озёрами, пастбищами и родовыми замками, в частности замок Данробин (Dunrobin Castle) и др. В этих местах Зиновьевы провели почти месяц. «В Шотландии была невозможная, буквально иностранная тишина, зелёное небо, белые грибы, овцы и обязательные обеды и ужины (впрочем, с очень-очень милыми и умными друзьями)», — сообщала Ольга родственникам^[597].

На память о тех днях осталась шуточная «Шотландская баллада»:

В Шотландии замок старинный стоит

И тайну великую молча таит.

На скалах отвесных высокая башня.

От мысли взобраться становится страшно.

Смотрю на вершину — не верю глазам!

Не верю, хоть вижу отчётливо сам.

Я взгляды бросаю и снова, и снова.

И вижу знакомое русское слово.

Три чёрные буквы веками хранит

Серый замшелый шотландский гранит.

И время уже никогда не откроет

Нам имена их писавших героев.

Вдруг гордое чувство меня охватило.

Я гвоздь отыскал. И с удвоенной силой

Те самые русские буквы царапал.

И пот от усилий с конца носа капал^[598].

Не успели приехать в Мюнхен, как опять оказались в центре светской жизни. 4 октября здесь состоялась премьера фильма Федерико Феллини «И корабль плывёт». Швейцарское издательство «Diogenes» выпустило к этому дню одноимённую книгу маэстро. Владелец издательства Даниэль Кеель устроил в честь великого итальянца праздничный ужин. Рядом с виновником торжества на правах почётных гостей сидели по правую руку Фридрих Дюрренматт и Вико фон Бюлов (Лорио), немецкий комик и режиссёр, слева — Александр Зиновьев и Фолькер Шлёндорф, обладатель «Золотой пальмовой ветви» Каннского кинофестиваля 1979 года и «Оскара» 1980 года (за фильм «Жестяной барабан»), немецкая балерина, легендарная Пина Бауш, рядом с Ольгой сидела Джульетта Мазина.

26 октября 1984 года в доме на Завитсштрассе появился новый жилец. Крохотный, пушистый, с фиалковыми глазами. Звали его Дуке фон Реннвег. Вольф-шпиц с благородной родословной на нескольких листах. В домашнем обиходе Шарик. Полина давно хотела собаку, но долгое время осуществить её мечту было невозможно. Ещё в Москве, когда начались неприятности, у неё обнаружилась аллергия довольно широкого спектра, и особенно остро реагировала она на шерсть, поэтому думать о том, чтобы завести у себя какое-нибудь домашнее животное, не приходилось. Ольга утешала дочь обещанием, что как только у неё выправится здоровье, они возьмут собачку. А пока в её детской жили только игрушечные мыши. Множество самых разных. Больших и маленьких, весёлых и забавных. Целая коллекция. И себя она чувствовала среди них маленькой мышкой. Время шло, Полина ежегодно проходила обследования, и вдруг после очередной проверки оказалось, что аллергии больше нет. Сделали один тест, другой — всё в порядке. Сколько было радости. Наконец-то она дождалась!