Мелькнула мысль про слабоумие и отвагу, потом пришла следующая: Макс и отвага несовместимы. Или были несовместимы до «Каспера». Что-то в голове нашего сисадмина начало меняться…

Вдруг раздалось низкое вибрирующее гудение, от которого зачесались зубы. Вика вскинула ствол, но я жестом остановил ее: система известила, что ремонтный дрон материализован.

Снаружи мы обнаружили, что над крышей жилого модуля завис уродец размером с большую собаку – сплюснутый металлический корпус, отдаленно похожий на подкову, с тремя сегментированными манипуляторами, свисающими снизу, как лапки жука-переростка. Ни винтов, ни двигателей – тварь парила на чем-то невидимом, слегка покачиваясь, и от ее брюха исходило мутно-зеленое свечение. Манипуляторы подрагивали, ощупывая воздух, будто принюхивались к повреждениям. Больше всего это напоминало помесь краба и летающей тарелки, отлитую из ртути и металлолома.

– Что за хрень?! – отшатнулся Сергеич и разразился матом.

– По твою душу, Пролетарий, ремонтный дрон, – объяснил я. – Будет чинить базу вместо тебя.

– А я? – не понял Сергеич.

– А ты будешь его контролировать.

– Ути-пути… – залебезил он и потянулся к дрону, но тот его проигнорировал.

Качнувшись, дрон развернулся к ближайшему участку купола, и его манипуляторы вспыхнули – из кончиков потянулись тонкие зеленоватые нити, впивающиеся в силовое поле, как швы в рану.

Убедившись, что дрон занят делом и не собирается никого убивать, я пока выкинул его из головы, к тому же и без меня найдется кому за ним проследить. Лишь бы Макс с Сергеичем не разобрали его на запчасти.

Взяв «Нагибатор» и постоянно озираясь, я поднялся на второй этаж. Если рапторианец сохранил разум, он выберет доступную цель – меня.

Передо мной развернулась лестница. Я залез на крышу, обошел ее, выбрал место, где будет третья турель, и активировал. Пока шла установка, поглядывал в сторону тоннеля. Рапторианец так и не объявился.

«Как?» – написал я Джехомару, заканчивая монтаж.

«Отбились. В тоннеле. Пока держимся. Пятеро “двухсотых”, три “трехсотых”. Они нас окружили и караулят два выхода. Давим их танками».

«Умно. Так держать».

А может, зря я панику развел? НЕХ попытается достать людей из тоннеля. На это уйдет время, и я все успею. Мысли снова переметнулись к рапторианцу. Если бы он уходил на своих двоих, турель на него среагировала бы… Или нет? Она не стреляет в тех, кто выходит изнутри?

Готово! «Страж II» был установлен. Теперь-то скейру не поздоровится!

Я поднялся, чтобы уходить с крыши, и вдруг купол полыхнул – по нему прокатилась световая волна, и система выдала, что осталось 99,57 % прочности. Ожили все три «Стража», самонавелись (видимо, при прямой угрозе базе плевать турелям на уровень цели!) и принялись расстреливать врагов, которых скрывали джунгли. И еще открылась неприятность: стреляли они в сторону тоннеля, а из-за пригорка показались две великаньи башки – по нашу душу шли Костегрыз и Донки.

Я спустился на второй этаж и рванул на первый, заглянул на кухню, где растерянно толпились наши.

– Броневик – к бою, – приказал я.

На нем был пулемет на станине – не бог весть какое оружие против титанов, но хоть какая-то подстраховка на случай, если бездушные прорвутся. Я опасался, что теперь НЕХ может не повестись на мой трюк и как-то перестраховаться.

Вместе с Лукасом я побежал на стоянку техники за базой: мне нужен был джип. Отъехать я планировал к Калигайахану, раздолбанному титаном.

По куполу снова прокатилась радужная волна, и система известила, что осталось 89 % прочности. Похоже, НЕХ палила из «Граммофона». Самое сложное в моей задаче – вычислить, где НЕХ, и убрать ее…

Меня отвлекло сообщение от Лизы: «Вместе с сигнатурами бездушных в зону досягаемости периметр-детектора попала необычная сигнатура. Ставлю точку на карте. Предполагаем, что это НЕХ».

Оставив двигатель джипа включенным, я вернулся к нашим боевикам, проверяющим оружие в прихожей, и крикнул:

– НЕХ обнаружена. Действуем! В чате карта с пометкой, где эта тварь. Все стволы – к бою. Там джунгли. Находим и работаем с дистанции, силовое поле базы защитит…

Третий импульс прокатился по куполу, снялось еще 5 %. Интересно: первый выстрел снял меньше 1 %, второй – 10 %, третий – 5 %. Почему? Калибрует прицел?

Судя по тому, как вздрагивала земля, к нам подходили титаны.

– Удачи, мужики! Я погнал в «Кали», буду призывать бездушных туда. «Зов» действует недолго, но его можно применять и второй, и третий раз, если остается время. Выкрутимся!

План был шит белыми нитками, имел дыры размером со входное отверстие разрывной пули и, по сути, держался на предположении, что у нас получится обнаружить НЕХ и связать ее боем, чтобы она не могла вернуть своих воинов. Но гарантий, что удастся обнаружить ее в джунглях, не было никаких.

Так я думал, когда мчался к отелю, где мы познакомились с Лизой, и сожалел о том, что самый сильный боец будет не на базе, а в километрах от нее. А что случится, если скейра они так и не найдут, старался не представлять.

«74 % осталось, – отчитался Тетыща. – В джунглях. Ищем».

«Поворачиваю к “Кали”, держитесь, – ответил я. – Зомби скоро уйдут».

Крутнув руль, я съехал на примыкающую дорогу, спросил у Джехомара, как он. Получил ожидаемый ответ:

«Стало спокойнее. Нападают изредка».

«Оставьте слабых в тоннеле под прикрытием. На базу напали. Нужна огневая поддержка и все стволы! Титаны пытаются разрушить защитное силовое поле. Вам их не стоит бояться».

«Понял. Работаем».

Боковым зрением я заметил странное движение на дороге – такое, будто в одном месте сильно курились испарения. Ударил по тормозам, поднимая столбы пыли, из-под колес брызнула асфальтовая крошка, меня толкнуло вперед. НЕХ отлично умели маскироваться, как «Хищник» из фильма, и, если разобраться, таковыми они и были…

И вдруг – вспышка.

Меня ослепило, каждая клетка тела закричала от боли, и наступила темнота.

Очнулся я мордой в землю на обочине. Болело все. Доспех чистильщика принял на себя удар и полностью разрядился, я был совершенно беспомощен. В башке звенело, казалось, весь я открытая рана, вздохнуть больно.

А-а-а… Ну, ясно: «активность» – 74 %. Значит, доспех срезал не весь урон.

Могу ли я встать…

Черт, каша в голове. Да плевать на это. Не плевать лишь на то, кто меня подбил… Впрочем, и это вопрос риторический. Главное сейчас, где эта тварь и как велика вероятность, что она придет проверить, жив ли я.

Хотелось ударить себя по лбу, но руки не слушались, встать на ноги я тоже не мог. Потому пришлось выпить таблетку частичного исцеления – стало полегче, но я отлично помнил, что действует она не сразу.

В мозгах прояснилось, и я разглядел, что машина не просто горела, она полыхала, тянуло резиной, густой черный дым не поднимался вверх, а стелился по земле. Именно поэтому стало видимым то, что скрывалось от глаз при обычных условиях.

Четыре конечности.

Я задышал неровно, пораженный осознанием. Нет, не двоится в глазах после контузии – ног действительно было четыре, и принадлежали они скейрам!

«Тут сразу две НЕХ! Они возле меня, я ранен, – написал в клановый чат, уже считая себя мертвым. – Бергман – за старшего. Без вопросов! Пытаюсь выжить».

Все еще имитируя беспамятного, я взглядом нашел «Нагибатор» в пяти метрах – он уцелел. Успею ли я к нему под «Ветром»?

И тут скейры заговорили.

Я их не видел – только конечности в дыму, серые хитиновые столбы, перебирающие почву. Звуки были такие, будто кто-то одновременно щелкал костяшками пальцев и скрежетал когтями по стеклу, и система переводила обрывками, выдавая текст с провалами, потому что добрую половину слов перевести не могла. И такое происходило только тогда, когда понятие или термин были непостижимы человеческим разумом.

Первый голос – низкий, двухтональный, с вибрирующим призвуком: