Рахотеп и Неферт.

Почти за тридцать веков до нашей эры умерли царевич Рахотеп и его жена Неферт.

Длинная процессия родственников и друзей шла за жрецами и плакальщиками к месту последнего успокоения супругов — вновь выстроенной гробнице в городе мертвых. Сюда вернутся потом двойники умерших — Ка, чтобы, вселившись в тела и оживив их, жить вечной жизнью.

Так верили древние египтяне. Они стремились найти способ сохранить тело умершего, пропитывая его разными веществами, предохраняющими от тления. Ведь если тело истлеет, Ка не найдет себе пристанища. Однако все способы были тогда еще ненадежными, тело сохранялось недолго.

Прочным и вечным жилищем двойника могла служить статуя, поставленная в темный, скрытый от всех тайник.

Но для того чтобы Ка не ошибся, чтобы он узнал свое жилище, статуя должна была быть точным портретом умершего.

Те, кто встречал их когда-то во дворце фараона, вероятно, сразу узнали бы гордого царевича Рахотепа и его красавицу жену Неферт. Она сидела в своей гробнице совсем такая же, какой была при жизни, — надменная и нарядная, украшенная драгоценными ожерельями и надушенная благовонными маслами.

Чтобы достичь такого полного сходства, чтобы сделать эти портретные статуи, предназначенные для вечной жизни, настоящим подобием людей, древнеегипетский скульптор не упустил ни одной детали.

Изваяв фигуры из камня известняка, он раскрасил тело мужчины в цвет темного загара, а женщины — в более светлый, желтоватый тон. Он тщательно передал красками надетые на них украшения и для оживления лиц вставил глаза: белок он сделал из непрозрачного белого камня — алебастра, а зрачок — из горного хрусталя.

Вот уже около ста лет царевич Рахотеп и его супруга сидят не в тесном тайнике гробницы, а в светлом зале Каирского музея. Все так же удивительно свежи краски на статуях, и странную, неестественную жизнь придают лицам сверкающие глаза. Фигуры застыли в своих торжественных позах на века и тысячелетия.

Окончилась битва. Мертвые остались на опустевшем поле. Живые уходили. Может быть, для них было бы лучше лежать рядом с погибшими, потому что смерть была легче, чем ожидавшая их судьба...

Великий фараон возвращался из похода. Измученные, связанные друг с другом, тянулись за победоносным войском десятки тысяч пленников. Казалось, эта бесконечная вереница не кончится никогда.

Могучему Египту было нужно много рабочих рук, чтобы рыть каналы, качать в палящий зной воду на поля и добывать камень в каменоломнях. Возить на себе огромные глыбы к месту постройки храмов и высекать в скалах гробницы фараонов тоже будут пленники.

По дорогам Египта мчались колесницы, по Нилу плыли барки. Все они были нагружены трофеями. Тускло поблескивали слитки золота и серебра. Синими, зелеными, красными оттенками отливали огромные куски самоцветного камня. Барки оседали под тяжестью могучих стволов прочного строительного дерева. Драгоценные смолы источали аромат. В клетках кричали и метались редкие птицы и звери.

Жрецов верховного покровителя Египта, бога Солнца Амона, ожидали богатые дары.

Давно, еще при деде нынешнего фараона, начали строить на берегу Нила грандиозный храм этого бога. Никто и никогда не возводил раньше таких высоких зал, огромных дворов, мощных башен и гигантских статуй. Чтобы поддерживать тяжелые каменные балки потолков, нужны были целые ряды могучих колонн. Древний Египет — родина колоннады.

Для этого храма и предназначались новые, драгоценные материалы, которые везли на колесницах и барках.

Колоннада храма Амона в Луксоре.

Колонны храма в Луксоре.

Медленно и величаво катились воды Нила. Замер шум дня, спал томительный зной. Разбросанные по темному небу звезды причудливо мерцали, отражаясь в водах священной реки. Зодчий шел по берегу. Он очень устал. Дневные впечатления теснились в его памяти. Снова и снова он мысленно проходил по залам недостроенного храма, между рядами каменных стволов, слышал грохот тяжелых камней и многоголосый людской шум.

Здесь было пустынно и тихо. Под звездным небом покачивались пышные верхушки пальм. У самой воды шелестели густые заросли тростника — папирусы. На некоторых стеблях распускались цветы, другие были еще покрыты бутонами.

Зодчий долго всматривался при лунном свете в знакомые очертания растений. В его сознании рождались еще неясные замыслы. Каменные подпоры храма принимали форму пальм. Их пышные вершины, окаменев, несли на себе балки. А двор храма обступали связанные в пучки стебли папирусов, покрытые цветами и бутонами, только выросшие до сказочно огромных размеров...

Храм строился много лет. Зодчий умер, и его место занял другой. Десятки тысяч рабов погибали на изнурительных работах. Их никто не считал. На место умерших пригоняли новых, и храм все строился и рос, утверждая несравненное могущество фараона и всесильных богов.

Человек казался в храме совсем маленьким. У входа его встречали фантастически огромные, достигавшие свыше двадцати метров статуи фараона. Застыв в своем каменном спокойствии, они взирали с недосягаемой высоты на людей, которые шевелились у их ног, подобно жалким букашкам. Позади статуй вздымались широкие башни — пилоны, сверху донизу покрытые рельефами. Высеченные в камне, а затем раскрашенные яркими красками, очертания всех фигур слегка возвышались над фоном. Такое изображение называется рельефом. В центре высилось колоссальное изображение фараона. Бешено скачущие кони несли его колесницу. Он целился из лука в убегающих врагов. Их крошечные фигурки казались жалкими карликами перед гигантом-победителем.

В ослепительных солнечных лучах сверкали краски бронзово-загорелого тела фараона, белоснежной одежды, разноцветных ожерелий, браслетов и голубого металла оружия. Целая летопись походов и побед смотрела со стен.

Все три искусства — архитектура, скульптура, живопись — объединялись, чтобы потрясти воображение каждого, кто вступал в ворота храма. За воротами находился громадный двор. Словно в зарослях папирусов на берегу Нила, его обступали связанные пучками стебли с цветами и нераскрывшимися бутонами.

Действительно ли один из строителей храма решил использовать для колонн формы растений, увиденные в природе? А может быть, последовательная мысль поколений мастеров превратила опорный столб в пальму, стебель лотоса или пучок папируса? Кто знает... но хрупкие стебли и нежные тонкие лепестки цветов, превратившись в камень, увеличились в тысячи раз. И человеку, стоявшему рядом с этими чудовищными растениями, казалось, что сам он стал снова маленьким, как в сказке.

А между колоннами снова встречали пришедшего огромные статуи фараона. Одинаковые, они обступали человека со всех сторон, словно без конца повторяя ему: «Фараон могуч, он живой бог на земле, никто не может противиться его власти».

В главном зале храма, слабо освещенном расположенными под самым потолком окнами, выступали из мрака больше сотни колонн, целый лес колонн, со стволами такой толщины, что пять человек с трудом могли охватить каждый из них. И на раскрашенных рельефах, покрывавших колонны и стены, снова и снова повторялись сцены битв, побед, фигуры фараонов и рабов.

На одном из рельефов фараон приводит пленников и подносит трофеи какому-то другому царю, фигура которого так же велика, как его собственная. Только на короне сияет большой диск, а в руках — что-то вроде креста с рукояткой в виде петли. Это и есть тот, в честь кого построен храм, — бог Солнца Амон Ра. В руках он держит знак жизни, а диск на его короне изображает Солнце.