* * *

«Я больше переписываю, чем пишу», – однажды сказала Ли, объяснив, что, как правило, прорабатывает не менее трех черновых вариантов готового произведения. Это показывает, что она была предана работе всей душой и придерживалась – по крайней мере, сначала – железной дисциплины. «Я работаю с утра до ночи каждый день, – писала она в письме к сестрам в октябре 1950 года. – Если бы мне платили сверхурочные, я бы разбогатела». Затем Ли дает описание типичного рабочего дня: «Примерно с обеда работаю над первым черновиком. К ужину замысел обычно приобретает четкие очертания. После этого я делаю перерыв на сэндвич или нормальный ужин в зависимости от того, следует ли еще подумать над сюжетом или пора просто довести его до конца. После ужина я работаю над вторым черновиком. Иногда приходится рвать написанное на кусочки и заново перекраивать весь сюжет, а иногда продолжаю работать над ним, пока все не получится так, как я хочу. Затем я перепечатываю рассказ на белой бумаге в соответствии с правилами оформления рукописей, бегу на почту и отправляю его издателю. Звучит вроде бы просто, но подчас я работаю над рассказом всю ночь, заканчивая только к двум-трем часам утра».

Отчасти этот упорный труд заметен не только на примере самих манускриптов, но и в сравнении ранних рассказов с опубликованными романами. Так, например, «Бинокль» был сокращен и переделан в сцену педагогического противостояния во второй главе «Убить пересмешника», когда учительница первоклашки Глазастика испытывает раздражение, обнаружив, что девочка уже умеет читать. Точно так же «Желанная страна» превратилась в эпизод седьмой главы «Пойди поставь сторожа», в котором Джин-Луиза возвращается в Мейкомб из Нью-Йорка.

Сюжет рассказа, который дал название этому сборнику, также использован, хотя и не столь явственно, в романе «Убить пересмешника» в сцене, где Глазастик и Джим идут вместе с чернокожей няней в африканскую методистско-епископальную церковь «Первая покупка». Молельный дом был построен на деньги освобожденных рабов, чем объясняется его название. В большинстве своем неграмотные и не имевшие средств на сборники псалмов прихожане пели церковные гимны, повторяя строфы вслед за регентом. Когда Кэлпурния привела детей семейства Финч на воскресную службу, церковь существовала уже несколько поколений, но прихожане продолжали исполнять псалмы в той же манере. «Там, за рекой лежит страна,– нараспев произносил сын Кэлпурнии Зибо, задавая тон хору.– Вовек желанна нам она»^[12]. Ли, достигнув высот писательского мастерства, не побоялась вступить в незнакомое святилище и привела с собой главных героев своего романа, создав редкий момент единения в мире, жестко разделенном расовыми предрассудками. Текст гимна, прежде использованный для комического эффекта, становится в романе коллективным языком и символом общей надежды. Ли прекрасно передает манеру певца – он пел «гулким голосом, как будто далеко-далеко палили пушки», и сегодняшний читатель понимает, какие войска вскоре поднимутся в атаку – смелые мужчины и женщины, выступающие за справедливость и равенство не на том, а на этом свете.

Чтобы отшлифовать отрывок из рассказа до такой степени чистоты и трогательности, требуются невероятное терпение и безошибочное чутье. Из анналов литературного агентства и пометок на заглавных страницах нам известно, что Ли писала и переписывала свои рассказы целых семь лет, а после того как агент оценил ее талант и предложил создать более объемное произведение, она еще три года упорно работала над тем, чтобы рассказы стали главами, а из глав собрался роман. Так родились «Пойди поставь сторожа», а потом – «Убить пересмешника».

Все это заняло бы еще больше времени, если бы Ли не получила необычный подарок, описанный в одном из лучших представленных здесь эссе «Мое Рождество». Ли близко дружила в Нью-Йорке с супружеской парой Майклом и Джой Браун. Именно поэт-песенник и композитор Майкл Браун познакомил Ли с литературным агентом накануне Дня благодарения 1956 года. Майкл и его жена с удовольствием читали рассказы знакомой и замечательные письма, которые Ли присылала им из дома в Алабаме, – маленькие шедевры эпистолярного жанра, точные и смешные, социологически наблюдательные и неожиданно нежные.

Брауны и Ли обычно встречали Рождество вместе, и у них сложилась традиция, своеобразный конкурс: кто подарит самый дешевый и при этом самый удивительный подарок. В то памятное Рождество Ли потратила тридцать пять центов на портрет малоизвестного английского клерика для Майкла и удачно приобрела по дешевке полное собрание сочинений несколько более известной английской аристократки для Джой. Когда наступило время вручения подарка самой Ли, пара указала на конверт, висящий на елке. С виду он выглядел вполне скромно, но на самом деле Майкл и Джой радикально отступили от традиции. В конверте лежала записка: «Мы дарим тебе отпуск на год. Пиши, что захочешь. Поздравляем с Рождеством». Начиная с этого месяца, они ежемесячно в течение года выписывали чек на сто долларов – сумму, в пять раз превышавшую размер ее квартплаты, – ничего не требуя взамен.

Много десятилетий этот подарок выглядел эпатажным актом щедрости, граничащим с абсурдом. Зато сегодня, когда мы имеем возможность прочитать те давние рассказы Харпер Ли, мы понимаем, что сподвигло ее друзей на этот щедрый жест; это была история об отце-адвокате, который тогда еще не получил имени Аттикус, но тоже преподавал своим детям уроки принципиальности и разъяснял основные положения гражданского судопроизводства; это была история о местечковой рифмоплетке, вступившей в конфликт с издателем местной газетки по вопросу о теологической допустимости публикации некрологов для покойных коров; история о дочери Юга, пытающейся совместить нравы своей родины с изменившимися личными представлениями о морали, – один проблеск гениальности за другим. Так что Брауны сделали этот подарок не напрасно – Харпер Ли ответила им такой же щедростью.

Страница оригинальной машинописной рукописи рассказа «Желанная страна».

Рассказы

Бак для воды

Со своего места на школьном дворе Эбби казалось, что она видит мерцание там, где соприкасаются небо и выжженные солнцем поля. Слишком жарко для игры в таунбол^[13].

Девочка со стоном вытянула ноги в жесткой желтой траве, досадуя, что большие пальцы на ногах не вяжутся с размером ступней. Эбби была не из тех детей, к кому хочется протянуть руку и погладить по голове. Ногти на пальцах обломаны, несколько красных шрамов на грубой коже тыльной стороны ладони дополняют такие же шрамы на коленках. Каштановая челка слишком длинна и неопрятна, большущие глаза глубоко посажены в орбитах, а веки такие тяжелые, что кажутся наполовину опущенными. Ее дразнили соней.

Эбби окружала стайка разлегшихся на земле босоногих девчонок в выцветших ситцевых платьях. Это были ученицы второй группы шестого класса пятнадцати-шестнадцати лет – толстые щиколотки, красные лица, лоснящиеся розовые руки, опаленные солнцем волосы. Полгода они резали хлопок, а оставшиеся полгода учились. В этом году Эбби водила дружбу со второй группой; ее восхищали грубая сельская речь и знание жизни, делавшие этих девочек непохожими на городских детей.

Эбби, сама того не подозревая, давала приятельницам то, чего жаждали их родители, – дружбу городской девочки, которая поступит в университет и выйдет замуж за дантиста или адвоката либо, на худой конец, вернется домой и устроится секретаршей в банк округа Мейбен.

Самая высокая девочка с шипением выпустила воздух из легких и подвинулась поближе к Эбби.

– Давай перейдем, – предложила она. – Земля такая горячая. Лежать нет никакой мочи.

Пока Мейбел усаживалась на серую каменную скамью, Эбби уловила запах одеколона-дезодоранта «Хойтс».