Элеонор окинула взглядом комнату, пытаясь найти хоть что-то… полезное.

Спустя несколько минут она с досадой вздохнула. Шансы на то, что убийца оставил здесь свою визитную карточку, были ничтожно малы. Хотя в Нью-Йорке Элеонор была знакома с одним профи, который именно так и поступал. Видимо, реклама в таком деле лишней не была.

«Нужно найти то, что лежит не на своем месте», – подумала она.

В последний раз пробежав взглядом по полкам с провизией, Элеонор совершенно неожиданно наткнулась именно на то, что искала.

На краю одной из полок стояли три бутылки, которые выделялись почти полным отсутствием пыли.

Элеонор осторожно отодвинула их в сторону и заглянула в слабо освещенное пространство за стеллажом.

У самого угла комнаты на деревянной панели виднелось небольшое пятно замазки, явно нанесенной в спешке. Элеонор достала из сумочки маленький складной ножик и соскоблила замазку. Под ней она обнаружила темный твердый предмет.

Воткнув лезвие ножа поглубже, она подцепила предмет. С тихим металлическим звоном тот упал на полку.

Элеонор направила фонарик телефона прямо на предмет. Это была пуля – небольшая, серая и смертоносная.

– Любопытно… – Элеонор постучала по пуле ножиком. Как она здесь оказалась и почему кто-то пытался ее спрятать?

– Уверен, у вас есть уважительная причина, чтобы здесь находиться. В противном случае вы ведете себя крайне подозрительно.

Элеонор даже не вздрогнула. Это было бы непростительно. Вместо этого она спокойно развернулась, изобразив на лице искреннее удивление.

– Разве гражданским запрещено заходить ранним утром в кладовую и находить интересные вещицы, спрятанные в деревянных панелях? Что здесь может быть подозрительного? Кстати, я Элеонор Грэм, – представилась она. – А вы?

– Инспектор полиции Эйвери, – сухо ответил мужчина. – К вашим услугам.

Полицейскому было около шестидесяти, в темных волосах проглядывала проседь, которая эффектно контрастировала с загорелым лицом. Элеонор не могла не заметить, что безупречная сдержанность делала его еще привлекательнее.

Инспектор протянул руку, и Элеонор ее пожала.

– Может, – продолжил он, беззаботно засунув руку в карман своего темно-синего пиджака, – объясните, что делаете на месте преступления?

– Может, и объясню, – ответила Элеонор.

Инспектор приподнял темную бровь.

– Как вы, вероятно, уже заметили, – начала Элеонор, – после юбилея этот город охватила эпидемия любительских расследований.

– Да, от моего внимания этот факт не ускользнул, – сказал инспектор Эйвери.

– Вы, наверное, гадаете, не примкнула ли и я к числу так называемых следователей.

– Не без этого.

– Что ж, вы абсолютно правы. – Элеонор одарила его фальшивой улыбкой. – Поймали с поличным. Правда, я не то чтобы сыщик-любитель, скорее… заинтересованный наблюдатель. Вся эта ситуация показалась мне настолько странной, что я просто была обязана удовлетворить любопытство. Что я, собственно, и сделала.

– Ясно. – Лицо Эйвери оставалось бесстрастным. – Вы присутствовали на месте происшествия в праздничный вечер?

– Я сидела на веранде, – ответила Элеонор. – Однако меня пока не приглашали в участок для дачи показаний.

– Надо будет это исправить, – сказал Эйвери. – У местной полиции, полагаю, есть ваши контакты?

– Разумеется, – ответила Элеонор. – Не желаете круассан?

– Подобное предложение можно расценить как попытку подкупить сотрудника полиции.

– Это восхитительный круассан. Делия – превосходный кондитер. Уверена, она с радостью даст мне еще один, если я угощу вас этим.

– Спасибо, не стоит.

– Интересно, у наших стражей порядка уже появились подозреваемые?

Элеонор сдержала порыв кокетливо хлопнуть ресницами.

– Это конфиденциальная информация.

– Да ладно вам, – взмолилась она. – Что я буду рассказывать в кафе «Лягушка и галоша», если вы не раскроете хоть пару секретов?

Инспектор Эйвери остался непреклонным. Будучи выше Элеонор на целую голову, он с невозмутимым видом посмотрел на нее сверху вниз.

– Просто современная полиция ведь должна стремиться к открытому диалогу с населением, – сказала Элеонор. – Поэтому я, как представитель этого самого населения, была бы рада узнать хоть что-то о том, как продвигается расследование.

Инспектор Эйвери внимательно изучал ее лицо.

– Мы с вами раньше не встречались?

Элеонор встретила его взгляд непринужденной улыбкой.

– Вряд ли.

– Ваше лицо мне кажется знакомым.

– Мое фото недавно было опубликовано в местной газете. В статье про Общество флористов Те-Кохе.

Он едва заметно улыбнулся.

– Должно быть, я пропустил этот выпуск.

– Полагаю, полицейская работа отнимает у вас все время, – томно вздохнула Элеонор. – Это, должно быть, так захватывающе – гоняться за убийцами по всей стране.

– Что верно, то верно.

Элеонор поймала себя на мысли, что, пожалуй, немного переигрывает, изображая пустоголовую светскую даму. Ведь полицейские уже привыкли к тому, что люди пытаются их обмануть. Однако она хорошо играла – эта роль не раз выручала Элеонор раньше.

– И вы не можете поделиться с общественностью никакой информацией по этому делу? Это ваш окончательный ответ?

– Я могу составить на вас протокол. За препятствование следствию и фальсификацию улик.

– Как захватывающе! – прощебетала Элеонор. – И вы наденете на меня наручники? Зачитаете права? Устроите допрос в комнате с односторонним зеркалом?

Инспектор Эйвери потер переносицу. Теперь в его взгляде читалась усталость и легкое отвращение.

– Прошу вас, покиньте помещение. Если я еще раз замечу вас рядом с местом преступления, последствия вряд ли вам понравятся.

– И вам даже не интересно посмотреть, что я обнаружила? Я же фактически оказываю полиции содействие в расследовании.

Эйвери равнодушно скользнул взглядом по полке.

– Похоже, в стену была вдавлена пуля калибра девять миллиметров, а потом замазана в тон дереву.

– И эта находка вас не заинтересовала?

– Миссис Грэм, я в последний раз прошу вас покинуть помещение.

– Ну разумеется, разумеется. Простите, если помешала.

Элеонор виновато всплеснула руками. Она вышла в вестибюль отеля, слегка огорченная, что настолько убедительно сыграла роль дурочки.

С другой стороны, даже к лучшему, что инспектор относится к ней с пренебрежением. Когда тебя недооценивают, действовать гораздо проще.

Спустившись по лестнице отеля «Перечное дерево» и оказавшись на улице, Элеонор откусила круассан. Она наслаждалась вкусом слоеного теста и тающего во рту масла.

«Что может быть лучше круассана? Утренний, с пылу с жару, испеченный тем, кто знает секрет баланса воздушного хруста и нежной мякоти теста… Делия – настоящее сокровище. Надеюсь, мы сможем помочь ей и ее сыну», – подумала она.

Данте прочел записку, которую Элеонор бросила в его почтовый ящик по пути в город. Она не стала отправлять ему сообщение на телефон. Данте питал к телефонам глубокое отвращение. Он не раз становился свидетелем того, как люди теряли все (и даже жизнь) из-за того, что не могли защитить свои мобильные устройства от взлома или слежки. Или же просто потому, что отвлекались на телефон в неподходящий момент.

Выйдя на пенсию, он принципиально отказался от его использования.

Поэтому, как и было условлено, Элеонор бросила в его ящик маленькую карточку. Изящным каллиграфическим почерком на ней было выведено: «Встречаемся сегодня в „Лягушке и калоше“ в 09:30».

Первые два часа утра Данте посвятил своей ежедневной тренировке, а кошка в это время насмешливо за ним наблюдала. Данте отрабатывал удар на тяжелой боксерской груше, подтягивался, отжимался и приседал, пока мышцы не начали гореть. Прекрасное ощущение. Во время тренировки он не думал о ближайшем будущем и необходимости встречаться с людьми. И разговаривать с ними. Не имея возможности прибегнуть к насилию, если что-то пойдет не так.