Вудс готов сорваться – то ли заплакать, то ли вскипеть.

– Я не говорю, что ты не прав, Дэн. Я просто прошу тебя… умоляю… ради твоего собственного ребенка, ради Фэй…

– Фионы, – поправляю я.

– Ага, ее самой. Ради них. Уступи. Иначе тебя сотрут в порошок. У этих людей хватит на то и сил и воли, если ты пойдешь против них и арестуешь Бет Лоулер. Они не позволят ей открыть рот и выставить нас шайкой…

– Кого? Продажных мерзавцев, которые считают себя выше закона? Закон главнее всего, сэр. Вы сами так говорили мне когда-то.

– Черт возьми, Дэн, ты ничего не понял… Эти люди и есть закон. А мы с тобой – простые исполнители.

Мы молчим какое-то время, пока Вудс собирается с мыслями.

– Закрой дело как нераскрытое. Журналистам скажем, что отрабатываем версию о грязных делишках Лоулера в его компании. Уэйнрайта оставим в покое. Он умер; пускай мирно лежит в земле. Бет Лоулер достаточно натерпелась, а та, другая… Бог ей судья.

– Значит, жизнь наркомана менее ценна, чем жизнь банкира или врача?

– Наркомана, Райли, убившего родное дитя, годами избивавшего подругу и паразитировавшего на наших налогах.

– То есть мы теперь и суд, и присяжные, да, сэр? Нет, я не согласен. Не для этого я пришел в полицию. Я государственный служащий и представляю интересы наших граждан. Они доверили мне свою безопасность. Я орудие правосудия, сэр. А решать, кто виновен, а кто нет, должен суд. Пускай судья рассмотрит все факты и взвесит их… Я не стану молчать, сэр. Я арестую Бет Лоулер и Кэтрин Паттерсон. А там будь что будет.

Вудс, глубоко вздохнув, достает из ящика стола бутылку скотча, отпивает из нее большой глоток и разворачивается в кресле ко мне спиной.

– Как знаешь, Дэн, – бурчит он устало. – Только не говори потом, что я не предупреждал.

Октябрь 2019 года

Я вылетаю из кабинета Вудса, забыв про пиджак, и несусь на парковку, где стоит моя машина. Адреналин зашкаливает: худшие опасения подтвердились. Слова шефа неотступно звенят в голове: «Ради твоего ребенка, Райли… ради Фионы… Уступи… Иначе тебя сотрут в порошок…»

Что мне могут сделать? Посадить? Подбросить улики? Или придумают что похуже? Может, теперь стоит опасаться за свою жизнь? И за Фиону – тоже?

Позади слышится топот.

– Эй, шеф! Куда вы? Я с вами! – кричит Дэвис.

– Нет! – Я резко оборачиваюсь. – Ты останешься здесь. И будешь молчать. Если кто-то спросит – ты ничего не знаешь. Ни про список, ни про имена, ни про шлюх, ни про чертовы оргии. Ни про то, что кто-то из наших помогал Лоулеру подставить Ника Уэйнрайта. Ты ничего не знаешь. Ясно?

– Но, шеф, ведь…

– ТЕБЕ ВСЕ ЯСНО, ДЭВИС?!

Я ору так, что она отшатывается. Прежде я никогда не повышал на Дэвис голоса, а теперь приходится, иначе ее не спасти.

– Иди обратно и веди себя так, будто ничего не случилось. У нас обычный рабочий день. Начни пробивать деловых партнеров Лоулера. Тебе понятно?

Дэвис кивает, еле сдерживая слезы.

– А вы, шеф? Что вы собираетесь делать?

Я молча смотрю на нее – слишком она молодая, слишком правильная и честная для подобного рода дел.

– А я займусь тем, чем должен, – говорю я, с силой захлопывая дверцу машины.

Октябрь 2019 года

Телефон разрывается от звонков Вудса, но я лечу в Чейн-Гарденс, где меня ждет Бет Лоулер. Та открывает дверь сразу же, будто ничуть не удивившись моему появлению.

– Вы с новостями, детектив? Что-то выяснили про Эвана?

Внешне она спокойна, но под нарочитой приветливостью чувствуется напряжение.

Я оглядываю кухню: на каминной полке стоят открытки с соболезнованиями, в комнате идеальная чистота и пахнет свежестью. Слишком аккуратно. По опыту знаю: когда у тебя убивают близкого человека, последнее, о чем ты думаешь, – это уборка. Если только сам не прикончил его в пылу ярости…

Мы садимся друг напротив друга за кухонный стол.

– Нам нужно снова обыскать дом, Бет, – говорю я, решив начать с вранья. – Обычная формальность, не более того. Мне понадобится ваша подпись. Вы же не против?

– Как хотите, – покорно отвечает она.

Я вытаскиваю из кармана какой-то бланк – кажется, от страховки, которую недавно продлевал. Сойдет. Протягиваю Бет бумажку вместе с ручкой.

– Подпишите внизу, на пустой строчке. Вам уже показывали такие, ничего нового.

Бросив на меня удивленный взгляд, Бет Лоулер молча расписывается.

Я киваю, не чувствуя ни облегчения, ни радости. В глубине души, наверное, надеялся, что она подпишет левой рукой, тем самым доказав ошибочность моих выводов. Но я прав, и это меня не воодушевляет.

– Хотите выпить, детектив? – спрашивает Бет. – Чего-нибудь крепкого… Мне бы не помешало.

– Почему бы и нет? – быстро отвечаю я.

Она наливает нам крепкого бурбона – «Джек Дэниэлс», кстати, мой любимый. Рэйчел тоже его обожала. Хотя, строго говоря, это вовсе не бурбон. Я отчетливо слышу в голове ее голос, будто Рэйчел рядом: «Чтобы называться бурбоном, напиток должен делаться в Кентукки. Как шампанское, помнишь? Так договорились производители».

Мне всегда нравилась эта ее привычка – сообщать ненужные, но забавные факты.

– Вы нашли убийцу Эвана? – спрашивает Бет, делая глоток. Она не похожа на женщину, которая пьет «Джек Дэниэлс».

Впрочем, и Рэйчел такой не была.

– Да, – говорю я, глядя ей в глаза. – Вот-вот его арестуем.

– Понятно, – спокойно произносит она, отставляя стакан в сторону.

– Бет, где сейчас ваша дочь?

– В школе. Ночевать будет у матери Эмбер, та заберет ее после занятий. Мне нужно было побыть одной… разобраться во всем…

Она знает, что будет дальше. Я знаю тоже. В груди поднимается тяжелая обреченность.

– Вы когда-нибудь теряли близкого человека, детектив? Которого любили так сильно, что не представляли без него жизнь?

Я киваю.

– Да, Бет. Терял.

– Так я и думала, – тихо говорит она. – Сначала мама… Потом Ник… Даже Лили… Я ведь и ее потеряла тоже, она стала совсем другой. Может, уже никогда не будет прежней. Как и все мы, наверное…

У меня сводит спазмом сердце. Я думаю о пьянчуге, который убил Рэйчел, а вместе с ней и нашего ребенка. Это страшно: когда чужой человек может в один миг разрушить всю твою жизнь.

– Возможно, – говорю я после паузы. – Я понимаю, Бет. Вы никогда не добились бы справедливости.

Я наклоняюсь к ней, и горло перехватывает от эмоций.

– Я понимаю ваш мотив. Почему вы решились на такое. Вы обе.

– Обе? – тут же откликается она. – Не понимаю, о чем вы, детектив.

Я едва заметно улыбаюсь. Хорошо, что она пытается спасти Кэтрин Паттерсон. Все-таки Бет – неплохой человек, просто ей не повезло в жизни. Однако это еще не делает ее поступок правильным.

В кармане снова вибрирует телефон, но я не обращаю внимания. С Вудсом разберусь потом.

– Я не виню вас, Бет. Ни вас, ни Кэтрин. Ваш муж был больным ублюдком. То, что он творил… это не поддается никакому описанию. Я знаю, как вы страдали. Вы многого лишились и…

– Да? Неужели и правда знаете? – Бет пристально смотрит на меня, и на миг кажется, что в голубых глазах вспыхивают фиолетовые искорки. – Он бы никогда не остановился… не ответил за содеянное, не расплатился бы за свои грехи. Он уничтожил всех и все. – Она делает еще один глоток. – Кроме Лили, у меня больше никого не осталось. Она – единственное, что у меня есть… Но он забрал и ее тоже, почти сломал ей жизнь. Этого я допустить не могла. Что угодно – но только не моего ребенка, не мою дочь… У вас есть дети, детектив?

– Вот-вот стану отцом, – отвечаю негромко. – Через пару недель.

Бет мягко, по-матерински улыбается.

– Тогда скоро вы меня поймете. Когда впервые возьмете своего ребенка на руки, то узнаете, что нет ничего сильнее желания защитить его от всех бед. Это древний первобытный инстинкт – умереть, лишь бы с ним не случилось плохого. Эван пытался обставить все так, будто Ник приставал к Лили, но я бы почувствовала, если бы ее обидели на самом деле. Ник… он ведь сломался, детектив. Даже если не умер бы… – На секунду замолкнув, Бет набирает полную грудь воздуха. – То никогда не стал бы прежним. Эван сломал Ника. И Лили тоже. Он использовал родную дочь, чтобы…