Мимо проплывает Дилейни, оставляя после себя облако одеколона и неприятный шлейф раздражения.

– Доброе утро, шеф, – бросает он на ходу.

Я киваю и шепчу Дэвис на ухо:

– Пока молчи, Дэвис. Никому не рассказывай, ясно?

– Конечно, шеф, – отвечает она и, помедлив, добавляет: – Что дальше?

Я понимаю, о чем она на самом деле спрашивает. Если арестуем Бет Лоулер, та потянет за собой всю цепочку. Теперь все заняло свои места и стало ясно, почему Вудс пытался сбить меня со следа и зачем он приставил ко мне своего слизня Дилейни – чтобы все время держаться на шаг впереди меня.

– Ты останешься здесь, – тихо говорю я. – А я поеду к Бет Лоулер.

– Вы арестуете ее, босс? Привезете сюда?

Я киваю.

– Снимем у нее отпечатки, пока этого хватит. Готов поспорить, они совпадут с теми, что полиция сняла у Кэтрин Паттерсон в ночь, когда умер ее приятель.

– Так что, по-вашему, их связывает? – спрашивает Дэвис. – Кэтрин и Бет. Они что, родственницы? Сестры? Близняшки? В документах ни строчки, шеф. Мы ничегошеньки не нашли.

– Не знаю, – отвечаю я. – Пускай расскажет сама Бет Лоулер.

– Вы точно отдаете себе отчет в том, что делаете, шеф? – нервно спрашивает Дэвис.

Мы оба понимаем, что она имеет в виду, но, прежде чем я успеваю ответить, из кабинета выглядывает Вудс.

– Райли, – обращается он вроде бы дружелюбно, но в тоне звенит металл, – можно тебя на разговор?..

– Да, сэр, одну минуту, – поднимаю я ладонь.

– Нет, Райли. – Его голос тяжелеет. – Немедленно.

Октябрь 2019 года

– Райли, ты не понимаешь, что творишь, – произносит Вудс, едва за нами закрывается дверь его кабинета. – Не имеешь ни малейшего представления.

Я делаю вид, будто действительно не понимаю, к чему он клонит.

– Напротив, сэр, – отвечаю как можно спокойнее. – Я собираюсь арестовать Бет Лоулер за убийство супруга. Появились новые доказательства. Если выбью признание, дело можно считать закрытым. Да и без признания улик хватит и для прокурора, и для судьи.

Вудс нервно ходит по кабинету и грызет ногти.

– Каких еще улик?

– Кэтрин Паттерсон. Они с Бет Лоулер прикрыли друг друга. И еще… – Я запинаюсь. – Сол Беннет. Его смерть тоже не была случайной. Кэт Паттерсон убила его, обставив как передозировку. Бет обеспечила ей алиби. Они обо всем договорились.

– Дэн, – произносит Вудс тихо, но твердо, – ты не станешь арестовывать Бет Лоулер. Сядь.

Я послушно опускаюсь на стул.

– Ты же знаешь, Райли, как я тебя уважаю, – продолжает Вудс.

Едва сдерживаюсь, чтобы не усмехнуться.

– Нет, серьезно, – настаивает он. – Ты лучший детектив на моей памяти.

Я приподнимаю бровь. Вудс подлизывается? Думает взять меня лестью? Значит, он меня совсем не знает.

– Нет, правда. Послушай. Закрой это дело. Ради собственного же блага. Поверь, так будет лучше для всех.

Продолжаю делать вид, словно ничего не понимаю.

– Она убила мужа, сэр. И я почти уверен, что Паттерсон убила своего приятеля. И смерть Ника Уэйнрайта, возможно, тоже не была случайной. Вдобавок не будем забывать пропавшую норвежку. У нас как минимум два убийства, а может, и четыре. И вы говорите мне: «Закрой дело»?

– Хватит прикидываться, – шипит Вудс. – Ты все знаешь, Райли. Знаешь ведь, так?

Я смотрю ему в глаза и вижу в них страх.

– Вы тоже замешаны, сэр?

– Ох, святый господи Иисусе…

Вудс хлопает себя ладонью по лбу, за секунду будто постарев на десяток лет. Он садится напротив и тяжело вздыхает, опуская плечи.

– Знаешь, зачем я пошел работать в полицию, Дэн?

– Чтобы ловить преступников, сэр?

Он усмехается.

– Если говорить простыми словами, то да. Я хотел изменить мир к лучшему. Сделать его чище, спокойнее и безопаснее для наших детей. Хотел убрать с улиц преступников и запереть всю ту мразь, что отравляет жизнь людям.

– И что случилось, сэр?

Во мне поднимается злость, приправленная горькой обидой из-за чувства предательства. У нас с Вудсом всегда были непростые отношения – дружба и ненависть в одном флаконе. Но я все равно считал его своим. И, как ни досадно признавать, даже равнялся на него: немного, самую малость.

– Вы тоже замешаны, сэр? – повторяю я свой вопрос. – В заговоре, который прикрыл преступления Эвана Лоулера. И в масонских оргиях заодно. Вы о них знали? Может быть… участвовали?

– Господи, Дэн, за кого ты меня принимаешь?! – Вудс выглядит крайне оскорбленным. – Конечно же, не участвовал… и вообще не знал про них, пока все это не всплыло. Как ты смеешь о таком спрашивать?

Он качает головой.

– Тебе все равно не позволят завершить расследование, Дэн. У тебя отберут значок, а потом возьмутся за Дэвис.

– Она ничего не знает! – огрызаюсь я. – Оставьте Дэвис в покое.

– Они избавятся от Бет Лоулер. Потом от тебя… и от Люси тоже. Мертвый наркоман? Думаешь, кому-то есть до него дело? До наркоши, который колотил свою подружку?..

– А Уэйнрайт? – напоминаю я. – Ни в чем не повинный человек, которого подставили и убили. Его единственная вина в том, что он влюбился в женщину, которую угораздило выйти замуж за тайного психопата. Он вообще ни при чем. Его тоже стоит сбросить со счетов, да, шеф?

Вудс опускает голову в ладони.

– Мне это не нравится ничуть не больше тебя, Дэн.

– Тогда давайте обнародуем факты, сэр, – говорю я. – Выйдем из дела героями. Пускай справедливость восторжествует ради тех, кто этого заслуживает. Ради матери Уэйнрайта, например, – добавляю вполголоса.

– Мы не знаем, убили его или нет, – говорит Вудс. – Судмедэксперт сказал, что…

– Судмедэксперт тоже в вашей гребаной масонской ложе! – срываюсь я на крик.

– Они найдут способ заткнуть тебе рот, Дэн. Этих людей не победить. Их слишком много, и у них немало власти. Мы говорим о министрах, судьях и бизнесменах с безупречной репутацией, у которых столько денег, что ими можно накормить голодающий континент… Слушай меня внимательно. Эван Лоулер был психопатом, больным ублюдком, и мир только выиграл от его смерти. Бет Лоулер знала, что правосудия ей не дождаться и дело Уэйнрайта никогда не доведут до конца. А Сол Беннет – отброс и последняя мразь. Ты в курсе, что он убил собственного сына в материнской утробе? Так избил бедняжку, нарочно метя ей в живот, что она родила мертвого ребенка.

– Откуда вы знаете, сэр?

Вудс усмехается без тени улыбки.

– Думаешь, я просто ворчливый старый хрыч, досиживающий здесь до пенсии в надежде жировать потом на государственных харчах и кататься на гольф-каре? – Он хмыкает. – Отчасти ты прав.

– В чем именно, сэр?

– Как всегда язвишь, Райли? – огрызается он. – Я посвятил этой работе всю свою жизнь и сижу здесь, потому что такой же, как ты. Я – хороший полицейский. Честный и порядочный. Всегда таким был.

– И не хотите уходить под подозрением, да, сэр? Предпочитаете сделать это красиво, с фанфарами?

– Бет Лоулер свершила правосудие. И всем нам таким образом сделала одолжение. Люди из ложи прекрасно понимали, что с Уэйнрайтом зашли слишком далеко. Его смерть никто не подстраивал нарочно, если это вообще было убийством.

– Значит, беднягу просто решили подставить, да? Назвали педофилом? – Я качаю головой.

– Свои люди друг друга не сдают, Дэн. Это закрытый клуб. Ты – мне, я – тебе… Думаешь, все началось только вчера?

– Никак нет, сэр. Просто не думал, что вы тоже замешаны в этой грязи. Вот и все.

Вудс сверлит меня взглядом, полным ярости.

– Хочешь спросить, знал ли я? Да, знал. Участвовал? Нет. Я понимал, что такое творится повсеместно, но держался от подобных людей подальше – не лез и не марался.

– То есть Бет Лоулер и Кэтрин Паттерсон останутся безнаказанными, потому что Лоулер был психопатом и убийцей, а Беннет – наркоманом и мразью, так, сэр? Даже если предположить, что оба получили по заслугам… Вы же знаете, сэр, так дела не делаются. Нельзя взять в руки оружие и отправиться мстить. Иначе общество попросту рухнет, превратится в сборище мстителей без морали, где каждый сам вершит правосудие на свой вкус. Законы придуманы именно затем, сэр, чтобы этого не допускать. Мы не можем нарушать их только потому, что горстке политиканов не хочется, чтобы их жены узнали, как им нравится, когда их связывают и хлещут ремнем по заднице. Так система не работает.