Совесть грызет ее изнутри, и в голове снова вспыхивает жуткий кадр, как из фильма ужасов: расколотый череп, выбитый глаз… Око за око. Так сказано в Библии.

Бет закрывает жалюзи. Чутье подсказывает, что полицию ждать недолго. Этот детектив, Дэн Райли, с глазами, как у Ника, – он чувствует, что она врет. И она это знает. Еще знает, что Райли не из тех, кто сдается на полпути. Ну и пусть! Пусть расследует, пусть подозревает ее, пусть допрашивает. Все равно ничего не докажет. В этом вся соль: доказать ее вину невозможно. Бет продумала все до последней мелочи. На каждый вопрос у нее есть ответ, своя версия, свое алиби. Она сделала то, что не удалось другим: совершила идеальное убийство. Хотя для нее это вовсе не преступление, а акт возмездия.

Бет подходит к холодильнику, наливает бокал шампанского, садится за стол и закуривает сигарету. Ее тянет позвонить Кэт, она постоянно думает о ней, но нельзя. Рано. Нужно выждать; пусть сперва все уляжется.

– Жди моего сигнала, – сказала она тогда.

Когда все успокоится, Кэт может исчезнуть: уехать подальше, хоть на другой конец света. Бет дала ей денег – пять тысяч фунтов из сейфа – и бриллиантовое кольцо, которое Эван подарил ей на пятилетие свадьбы; за него можно выручить еще тысяч десять. Она пообещала помочь деньгами и потом, когда полиция от них отстанет. Это самое малое, что можно сделать для Кэтрин. Без нее, без той случайной встречи все бы провалилось – кто знает, чем бы закончилась ее затея? Теперь можно не оглядываться: не бояться Эвана и без страха смотреть в будущее.

– А если полиция начнет задавать вопросы? – срывающимся голосом спросила тогда Кэт. – Я же не выдержу… Я не такая сильная, как ты. И не настолько умная.

– Я обо всем позабочусь. Даю тебе слово. – Бет действительно чувствовала в себе силы. – Даже если полиция начнет расследование, то не найдет никаких улик. У нас все получится. Слышишь?

Бет делает большой глоток шампанского. Ей бы порадоваться, но на вкус оно отдает пеплом. Они ведь победили, правда? Эван и Сол мертвы. Даже если полиция как-то свяжет их смерти, доказательств все равно нет. Главное теперь – держать себя в руках и молиться, чтобы Кэт не сорвалась. Она сильная, должна справиться!

Вернувшись домой в Лондон, Бет смыла с себя запах полицейской камеры. На вокзале в Бристоле переоделась, надела купленную в киоске кепку и очки для чтения. Это не было похоже на настоящую маскировку, скорее, легкая попытка изменить внешность. Для полиции все выглядело просто: пока Кэт Паттерсон сидела в участке, Сол Беннет отравился насмерть. Еще один наркоман не рассчитал дозу. Дело закрыто, улицы станут чище – никто и не подумает затевать расследование.

Оставалось только одно слабое звено – оружие.

Оттерев пистолет до блеска, Бет вернула его Кэтрин и велела положить обратно. Хотелось бы верить, что оружие не найдут: зачем проводить обыск на месте очевидного самоубийства? А если и найдут, вряд ли сумеют связать со смертью Эвана. Самый обычный «глок», типичный для уличных бандитов. Никто не докажет, что именно из него была выпущена пуля, убившая столичного бизнесмена. Гильзы она выбросила в Темзу; теперь их не сыскать.

К тому же Бет была уверена, что партнеры Эвана – те самые, которые подставили Ника и организовали ему «несчастный случай», – постараются замять дело как можно быстрее. Если упадет один из них, то потянет за собой всех прочих. Может, им вообще удастся повесить смерть Эвана на Сола Беннета – это было бы идеально.

Затягивать расследование точно не станут. В полиции не знают, насколько осведомлена Бет о делах мужа. Вдруг она решит раскрыть все карты? К тому же у нее есть страховка – Дуэйн Симпсон. Если с ней что-то случится, он расскажет газетам и про эскорт, и про вечеринки, и про оргии. Журналистам рот так просто заткнуть не получится.

Бет берет телефон. Они с Кэт договорились, что, когда настанет время исчезнуть, Бет подаст ей знак. Одна короткая фраза, без лишних слов. Она открывает контакт – в телефоне Кэт записана как «Д.», сокращенно от «доппельгангер», двойник, – и набирает: «A fait accompli». Дело сделано. Осталось лишь отправить.

На душе становится легче. Бет наливает себе еще шампанского. Наверху спит Лили, уставшая после ночевки у подруги. Бедная девочка: сперва потеряла бабушку, потом отца. Все, что Бет сделала, было исключительно ради нее. Ради того, чтобы защитить Лили от человека, который мог разрушить ей жизнь, даже не задумываясь, что она его родная дочь.

– Папа теперь на небе вместе с бабушкой? – спросила Лили, когда мать сообщила, что его больше нет.

Бет крепко прижала дочку к груди.

– Да, милая. Они оба там. Пьют чай вместе с ангелами и смотрят на нас сверху.

Опять приходится врать, но иначе нельзя. Хотелось бы верить, что скоро все забудется: боль растворится, а дурные воспоминания поблекнут, как старые фотографии на солнце. Они с Лили уедут. Продадут дом и начнут жизнь заново. Лили будет помнить только хорошее. Бет постарается сделать так, чтобы дочь считала отца хорошим человеком.

Опять невольно вспоминается Марта – бедная, добрая, беззащитная Марта, чья жизнь оборвалась лишь потому, что она знала слишком много и хотела уберечь подругу. Мысль о том, что Марта лежит в безымянной могиле, не давала Бет покоя, но изменить ничего было нельзя. В этом Эван оказался прав: стоит Бет прийти в полицию – и она станет главной подозреваемой. Если Марта действительно мертва, ее уже не вернуть, а за смерть подруги Бет отомстила. Марта по натуре была из тех, кто отдает себя всю без остатка. Значит, придется оставить как есть.

Бет смотрит на стену, где висят рамки с семейными фотографиями. Прекрасные мгновения, застывшие в вечности. Малютка Лили на руках у матери; Лили в свой первый школьный день; Лили с бабушкой: мама присела рядом с внучкой и обняла ее, светясь от счастья.

Только на одной из фотографий есть Эван. На ней Бет стоит в красном платье, муж чуть поодаль, а перед ними дочка; руки Бет лежат на тонких плечиках девочки. Вглядываясь в снимок, Бет впервые замечает, что никто не улыбается. Лица у всех пустые, словно у случайных людей. Она смотрит на мужа: он ведь совершенно неприметный, даже заурядный; увидишь в толпе и не запомнишь. И с этим незнакомцем она прожила столько лет? Хотя… разве можно по-настоящему знать, что у человека внутри?

Звонок в дверь заставляет ее вздрогнуть. Бет возвращается в реальность и тяжело вздыхает.

Она знает, кто заявился в гости. Просто этот человек пришел немного раньше, чем хотелось бы.

– Иду, – тихо говорит она.

Октябрь 2019 года

Заснуть не получалось – не стоило и пытаться. Я встаю, целую спящую Фи в лоб и в живот, натягиваю вчерашнюю одежду и еду обратно в участок.

Как я и думал, Дилейни оказался стукачом Вудса. Эта новость ничуть меня не радует. Вудс приставил его в отдел нарочно, чтобы тот докладывал о каждом моем шаге. Мартин Дилейни никогда мне не нравился – и, как выяснилось, не зря. Но вот с Вудсом все оказалось намного сложнее…

По пути я пишу сообщение Дэвис: велю выбираться из постели и немедленно ехать в участок. Она единственная, кому сейчас можно доверять.

Потирая глаза, чтобы вытряхнуть из них песок усталости, я веду машину по сонному Лондону. Зимнее солнце, холодное и низкое, еще не встало. На меня накатывает странное чувство – тихая тоска, смешанная с ощущением скорых перемен. Это расследование высосало меня до дна.

Я уверен, что Лоулера убила его жена. Даже вижу ее мотив. На ее месте надо было изрядно постараться, чтобы не прибить такую лживую, расчетливую, мерзкую тварь, которая не брезгует использовать родную дочь, лишь бы сломать другому человеку жизнь, а то и вовсе подстроить несчастный случай с летальным исходом.

Эван Лоулер был психопатом в чистом виде – хитрым, скользким и умеющим водить людей за нос. Я знаю, что таких, как он, много: и мужчин, и женщин, ничем не примечательных, снаружи вполне приличных, но скрывающих за внешней благопристойностью бездну разврата, жестокости и холодного равнодушия. Их не отличишь даже опытным глазом: убийц и маньяков, преисполненных ненависти. Они рядом – улыбаются, подают тебе кофе, помогают упаковать покупки, объясняют условия ипотеки, стригут волосы, моют окна…