– Уехала она, милочка. На прошлой неделе. Твой псих грозился поджечь ей квартиру, заперев ее внутри… – Старик неодобрительно цокнул языком. – Не возвращалась бы ты, деточка… Зря.

– Не знаете, куда она поехала?

– Точно не скажу. – Голос у Дженкинса скрипел, будто старая пластинка. – Собрала вещички и была такова. Ну, хоть ему досталось…

– Кому – ему?

– Да психу твоему обдолбанному. Упал с лестницы: нажрался так, что ноги не держали. Переломал их ко всем чертям… и ребра, небось, тоже. С самого верху летел – прямо загляденье… – Старик хрипло засмеялся. – Приехала скорая, забрала его. Знать бы, кто их вызвал… Лично я оставил бы этого подонка валяться и подыхать… – Он медленно прошаркал мимо Кэтрин. – Как таких мерзавцев носит земля?.. Ни людям, ни зверям от них нет житья – только воздух зря портят. Я столько крови за эту страну пролил, а тут такие, как он. Жаль, шею себе не свернул – вот радость-то была бы.

– Вы не знаете, в какую больницу его отвезли? – спросила Кэт.

Мистер Дженкинс пожал плечами, продолжая ковылять по ступенькам.

– Без понятия, дорогуша. Наверное, в «Ройял».

Он остановился на полдороге и посмотрел на нее водянистыми зелеными глазами.

– А где твой малыш, милая? В последний раз, как тебя видел, ты вот-вот должна была опростаться. Отобрали, да? И правильно! Не жизнь это ребенку – папаша-наркоман, а мать… – Он тяжело вздохнул. – Надо было тебе уходить, деточка, покуда могла. Зачем только вернулась?

Кэт сглотнула комок. Какой смысл говорить правду: что, будь ее воля, она умчалась бы на другой конец света.

– Так вышло, – сказала она, глядя, как старик наконец заползает на верхнюю ступеньку. – Так вышло.

Сентябрь 2019 года

Может, та женщина в поезде – Бет, ее двойник, – была права и боги действительно проявили к ней милость. Несчастный случай дал Кэт немного времени.

Она навестила Сола в больнице: пусть знает, что она проявила покорность и вернулась домой.

– Это все ты виновата! – выдал он первым делом. – Из-за тебя я лежу вот так, весь распятый. Только посмотри на меня!

Кэт едва удержалась от насмешки: до того нелепо он выглядел с задранной к потолку ногой.

– И лежать мне так не одну неделю! Сам не могу даже поссать… Принесла?

Молча кивнув, она протянула ему сверток.

– А шприц?

Кэт порылась в сумке и передала ему пластиковый пакет.

– Умница, – довольно буркнул Сол. – Это их метадоновое дерьмо – полная дрянь. Я сказал, чтоб сами таким ширялись. Будешь носить мне болеутоляющее, – распорядился он и велел задвинуть шторы, пока он готовит инъекцию.

Кэт послушалась.

– Я по тебе скучал, детка, – пробормотал Сол.

Она выдавила улыбку: механическую и пустую. С каждым разом это давалось все труднее.

Пока он, с ногой на вытяжке, с грязной, давно не мытой головой, в прожженных штанах, пропахший табаком и потом, загонял себе в вену очередную дозу, Кэтрин вдруг поняла, до какой степени он жалкий. Вонючий больной наркоман, подонок и мразь – человек, который убил их сына: чистого, доброго, невинного мальчика… Сол Беннет не имеет права ходить по этой земле. Напрасная трата воздуха. Мистер Дженкинс был прав – и не только он один.

– Но я не забыл, что ты сбежала, – сказал Сол, будто прочитав ее мысли. – В этой больнице я не навсегда. Вот встану на ноги – и мы еще поговорим.

Он уставился на нее темными, узкими, злыми, как у крысы, глазами. Чем дольше Кэт смотрела на него, тем больше он ей напоминал грызуна. Она вспомнила слова бабушки: люди в итоге становятся похожи на то, что живет у них в душе.

– Да, Сол, – ответила она. – Конечно.

Теперь Кэт лежит на кровати. Простыни пришлось выстирать и немного прибраться, но это ничего не дало: комната по-прежнему напоминала тюремную камеру, особенно сейчас, когда Кэт успела ощутить вкус свободы. Заснуть не удается: в голове крутятся мысли о том, что будет, когда Сол вернется. Пока он слаб, ей ничего не грозит: один он не справится, а значит, за себя можно не бояться. По крайней мере, первое время. Но что будет потом?

Она ворочается с боку на бок, не находя себе места, и снова думает о женщине из поезда – о Бет. Никак не может выбросить из головы их странную встречу: будто кто-то свел их намеренно. Кэт улыбается, вспоминая, как они одновременно заметили друг друга и замерли, пораженные невероятным сходством. Интересно, что Бет делает сейчас? Как она держится? Жизнь у нее совсем другая, но по-своему похожа на ее собственную: обе вынуждены терпеть присутствие злобных мужчин, которые разрушают все вокруг. Наверное, всем в этом мире приходится несладко, просто у каждого своя война.

Не в силах успокоиться, Кэт решает выпить: вдруг алкоголь притупит мысли и поможет уснуть. Но уже слишком поздно, лавка со спиртным закрыта. Да и в кошельке меньше десяти фунтов – нужно беречь их, чтобы хватило на дорогу до больницы.

И тут она вспоминает, что Сол любил прятать по квартире четвертинки дешевой водки в самых укромных уголках. Непонятно даже, зачем: Кэт не пыталась отыскать его заначки, она не пила водку и вообще спиртное, потому что Сол этого не одобрял.

Она принимается обыскивать убогую комнатушку. В шкафах пусто: только пара консервов и пакеты с дешевой лапшой. В ящиках – тоже. Вздохнув, Кэт лезет за спинку грязного дивана и снимает подушки. Ничего, кроме пыли, мусора и тридцати пенсов мелочью. Она заглядывает под кровать: на ковре валяются пустые бутылки и банки из-под газировки. Разочарованно собрав их, Кэт бросает в импровизированную мусорку – черный полиэтиленовый пакет в углу. Раздраженная, она приподнимает старый матрас и запускает под него руку.

Пальцы натыкаются на что-то холодное и гладкое. Кэт тянется дальше, нащупывает предмет и вытаскивает его наружу. Садится на край кровати, ошеломленно глядя на находку.

Это не водка. И не виски. Это пистолет.

Резко звонит телефон. Кэт вскрикивает и роняет оружие на кровать. Дыхание сбивается, будто она залпом выпила слишком крепкий кофе. В ушах гулко стучит сердце. Она смотрит на часы – 23:05. Номер скрыт. Наверное, это Сол: сейчас велит принести ему очередную дозу, еды или сигарет…

Дрожащей рукой Кэт берет трубку.

– Бет? – удивленно спрашивает она, почти сразу узнав голос.

– Привет, Кэт. Как дела?

Кэт не сводит глаз с пистолета: его металлический блеск будто гипнотизирует. Зачем Солу оружие? Чтобы защищаться? Но от кого? Или… чтобы убить ее?

– Даже не знаю, как сказать, – выдыхает Кэт. Горло пересыхает от адреналина.

В трубке – короткая пауза.

– Послушай, Кэт, – произносит наконец ее собеседница, – нам нужно поговорить. Кажется, я знаю, как решить обе наши проблемы. Мы можем помочь друг другу. Одним выстрелом убить двух зайцев. Давай встретимся?

Не отрывая взгляда от оружия, Кэт невольно догадывается, о чем пойдет речь.

– Когда? – спрашивает она.

Октябрь 2019 года

– Ты ведь не собираешься стрелять.

Бет стоит у кровати и держит «глок», нацелив его мужу в лоб. Даже сейчас, глядя в черное отверстие ствола, Эван самодовольно ухмыляется.

– Уверен?

Он громко хмыкает.

– Одно только слово. Лили. Ты же не хочешь, Бет, чтобы твоя дочь росла без родителей?

– Это больше одного слова, Эван, – спокойно отвечает та, не опуская оружия. – Кстати, милая у тебя квартира. В твоем стиле: холодная и начисто лишенная жизни. Ты здесь с ними развлекался?

– С кем – с ними?

– С проститутками. Которым ты платил, чтобы унижать их и мучить.

Вскинув бровь, Эван раздраженно вздыхает.

– Так вот к чему весь этот спектакль, да? Я думал, мы снова вместе. Ты сама говорила: «Начнем все заново, станем семьей». Мы даже обсуждали, как обновим свадебные клятвы.

Бет запрокидывает голову и смеется.