– Что делаешь? – интересуюсь я.

– Лежу на диване, смотрю телевизор и ем тарамасалату[184] прямо из баночки пальцем. Уже целый час хочу в туалет, но одна без подъемника не встану. Мне так скучно, Дэн, ты даже не представляешь…

Слушая ворчание, я чувствую всплеск нежности и притом немного горечи: все-таки я люблю Фиону не так сильно, как любил некогда Рэйчел.

– Тогда у меня для тебя есть задание. Нужна твоя помощь.

– Да? – Я слышу, как она выпрямляется. – Это связано с делом, над которым ты работаешь?

– В яблочко, – говорю я, и Дэвис бросает на меня ехидный взгляд.

Нужно отучаться от этой дурацкой привычки. Все больше становлюсь похожим на отца.

– Николас Уэйнрайт. Имя тебе знакомо?

– Да. Его задерживали за хранение детской порнографии. Но скоро он погиб – разбил голову после драки. Садовник, кажется?

Я улыбаюсь. У Фионы феноменальная память. Именно поэтому она отличный журналист.

– Он самый.

– Что с ним не так?

– В день ареста Уэйнрайта твои коллеги были возле его дома и поджидали полицию. Выясни, кто дал им наводку.

– Брось, Дэн, ты же знаешь правила: мы никогда не раскрываем свои источники.

– С меня – банка мороженого с печеньем, – говорю я. – И гедза[185] с курицей из твоего любимого японского ресторанчика в соседнем квартале.

– Договорились, – отвечает Фиона без раздумий.

– Как малыш?

– Активничает. Шевелится без остановки с самого утра.

– Я скучаю, – неожиданно вырывается у меня.

Дэвис косит взглядом в мою сторону – будто невзначай, но я все вижу.

Фиона после паузы тихо говорит:

– Я тоже скучаю, Дэн. И я, и наш малыш.

После звонка Дэвис поворачивается ко мне:

– Думаете, Уэйнрайта подставили?

– Да. Уверен, что это Лоулер подкинул файлы ему на компьютер и уговорил девочку соврать. Еще, по-моему, он приложил руку к его смерти – или сам, или нанял сообщника.

– Серьезно? По-вашему, он заказал убийство? Но свидетели в пабе утверждают, что Уэйнрайт ушел один.

– Телефона у него не было, камер в том месте – тоже. Сам момент падения никто не видел. Человек, который вызвал скорую, не представился – якобы случайный прохожий. А судмедэксперт, делавший вскрытие, есть в нашем списке – какой-то там Джордж, член масонской ложи.

Дэвис округляет глаза – и не зря.

– Считаете, они друг друга покрывают? Все заодно?

– Допустим, Лоулер решил убрать Уэйнрайта, чтобы отомстить за измену жены. Обратился к друзьям-масонам, людям весьма влиятельным, и попросил их помочь.

– Но там же врачи, адвокаты, судьи… Господи, сам комиссар… Вудс, в конце концов!

Я медленно киваю.

– Именно. Люди, облеченные властью, у которых есть все возможности. Они умеют прятать улики и стирать следы.

– Но покрывать убийство, шеф? Неужели они рискнули бы? Вудс – он же честный до мозга костей.

– Возможно, сам он не участвовал, но наверняка знает гораздо больше, чем говорит. Вудс нервничал, и я это видел. Не знаю… может, Лоулер шантажировал их, грозил раскрыть истории про секс-вечеринки, если они откажутся помогать…

– Фу-у… думаете, Вудс тоже?..

– Даже не начинай, Дэвис, – перебиваю я. – Я только что пообедал.

Дэвис смеется, хотя по лицу видно, что моя версия порядком ее потрясла.

– Вы ведь нарочно отправили Дилейни в масонскую ложу?

– Разумеется. Он тоже замешан в деле. Связной Вудса и явный стукач – в этом я не сомневаюсь. Именно он принимал заявление у Бет Лоулер, когда она пришла в участок с криками, что Уэйнрайта подставили. Странно, не находишь, что именно ему поручили дело?

Дэвис качает головой:

– Значит, вы считаете, что беднягу прикончил кто-то из масонской ложи?

– Нет. Вероятно, они рассчитывали, что все уляжется само собой: Уэйнрайта посадят и про него все забудут. Но план полетел к чертям, и в итоге нашего садовника убили.

– Думаете, Бет Лоулер знает? И о проститутках, и о вечеринках?

– Думаю, она знает все. И про квартиру, и про мать, и про подставу, и про «несчастный случай».

– Поэтому вы подали запрос на эксгумацию тела?

– Это был блеф, Дэвис. Хотел посмотреть, побежит ли Дилейни стучать Вудсу. Хотя, если честно, идея не такая уж дурная – многое можно было бы прояснить. К счастью, покойный заранее указал, что хочет не быть кремированным, а лежать в земле. Видимо, сказалась садоводческая натура. Теперь, возможно, это окажется нам на руку.

– Вам понадобится разрешение Вудса, – качает головой Дэвис.

– А у него есть повод мне отказать?

– Да уж, шеф; вам отказать никто не осмелится, – кокетливо хлопает она ресницами, и я смеюсь, хотя смех этот не отражает моих истинных чувств. Если я прав, грядет большой переполох.

– Значит, по-вашему, Бет Лоулер убила Эвана, чтобы отомстить за любовника?

– Да. И не только за него. Мне кажется, она притворилась, что хочет помириться с мужем, чтобы вернуть дочь, а потом собиралась от него избавиться.

– Но как, шеф? Как она это провернула? Мы же все досконально проверили: ни улик, ни намеков, ни слухов. Она была именно там, где сказала.

– Вот в этом и главный вопрос, Дэвис, – говорю я. – Не знаю… пока не знаю. Но обязательно выясню.

Мы идем к хоспису «Саннидейл» молча; каждый варится в своих мыслях, обдумывая мою версию и пытаясь прикинуть, что делать дальше, если она окажется верной.

– Сержант Люси Дэвис, а это детектив-инспектор Дэн Райли, – говорит моя напарница, показывая женщине на ресепшене удостоверение. – Мы недавно звонили. Нам нужно увидеть миссис Эйлин Лоулер…

– Да-да, конечно, – отвечает та, заметно смутившись. Меня до сих пор забавляет, как люди реагируют на полицию: будто опасаются, что мы умеем читать их самые сокровенные мысли. – Но, боюсь, вы приехали зря, детектив, – добавляет она совсем виновато. – Даже не знаю, как сказать… Миссис Лоулер, Эйлин, умерла сегодня рано утром. Она тяжело болела и…

– Вот черт, – тихо выдыхаю я. – Черт…

Женщина, услышав меня, смотрит испуганно, словно это ее личная вина.

– Ладно, – говорю я. – Спасибо, что сообщили.

– Возможно, вы сможете передать вести ее племяннице. Сказать, что тетушка умерла… Ушла она спокойно, без страданий. Бедняжка Эйлин… хоть увиделась перед концом с кем-то из близких. Племянница приезжала пару недель назад. Единственная, кто навестил старушку… По крайней мере, на моей памяти, а я работаю здесь не первый год. – Женщина неловко, слишком громко смеется: видно, что она расстроена смертью подопечной и искренне огорчена. – Но, к сожалению, племянница не оставила ни номера, ни адреса. Мы хотели бы передать ей вещи Эйлин.

– Попробуем что-нибудь придумать, – отвечает Дэвис. – А как ее зовут, эту племянницу?

Женщина копается в ящике стола.

– А, вот, нашла, – говорит она. – Бет. Бет Уэйнрайт.

Сентябрь 2019 года

Сжимаясь от дурного предчувствия, Кэт вставила ключ в замок своей крошечной квартирки. Сердце стучало так, будто кто-то лупит палочками по тарелкам прямо у нее в голове. Она почти не сомневалась, что Сол поджидает ее за дверью, может быть, даже с ножом, готовый наброситься, стоит переступить порог. Но внутри оказалось тихо. Пугающе тихо – и, к счастью, пусто.

Кэт выдохнула и осмотрелась. Комната выглядела еще более отвратительно, чем раньше: на полу грязная посуда; одежда и белье раскиданы где попало; мусор прямо на ковре. Воздух стоял тяжелый, спертый, с кислым душком. Она отдернула старую тряпку, висевшую вместо занавески, и распахнула окно, впуская хоть немного света.

Ужасно хотелось заглянуть к Нив, проверить, все ли у той в порядке, и извиниться. Но сколько бы Кэт ни стучала, дверь так никто и не открыл.

– Даром стараешься, милочка, – раздалось снизу. Это был мистер Дженкинс, старик с верхнего этажа. Он ковылял по лестнице в тапках. Похоже, лифт опять не работал. Старик был совсем дряхлым и, согнутый вдвое, еле передвигался. Казалось, он ждет не дождется смерти, и эта тоскливая мысль еще больше испортила Кэт настроение.