Они тихонько чокаются пластиковыми стаканчиками, и вместо веселого звона раздается глухой стук.

– Ты тоже потеряла близкого человека? – Тепло от вина разливается в пустом желудке, и Бет с облегчением выдыхает.

Женщина молчит, отвечая без слов.

– Расскажешь? – мягко спрашивает Бет.

Кэт поднимает голову, все еще не отпуская ее руки.

– Сначала ты, – говорит она.

Сентябрь 2019 года

Время в пути прошло быстро, в пьяной дымке алкоголя и разговоров. Бет узнала, что Кэтрин Паттерсон всю жизнь прожила в Бристоле, когда-то подумывала стать медсестрой и в свои тридцать три всего на пару месяцев младше Бетани. И пережила столько, что другим и не снилось.

Бет слушала ее молча, с застывшим лицом, пораженная и шокированная до глубины души, особенно в тот момент, когда Кэтрин рассказывала об издевательствах, которые ей довелось вытерпеть от чудовища по имени Сол Беннет: о том, как он отнял у нее семью и убил их нерожденного ребенка, которому она успела дать имя Коди. Ее жизнь представляла собой череду сплошного ужаса; Бет и подумать не могла, что такое бывает в реальности. Она диву давалась, как робкая Кэтрин сумела все вытерпеть. Впрочем, и слепому видно, что испытания изрядно ее подкосили.

– А я-то думала, – сказала Кэтрин, – что в этот раз мне удалось вырваться…

Ее руки все время дрожали, движения были хаотичными, взгляд тревожно метался по сторонам. Она держалась как человек, чьи нервы натянуты до предела, который живет в постоянной панике и вздрагивает от любого шороха: даже от шипения дверей и шагов проходящих мимо пассажиров.

– Но он нашел меня. – Она говорила тихо, почти неразборчиво, однако в ее глазах Бет явственно видела ужас: такой реальный, что его можно было потрогать руками. – Где-то в глубине души я всегда знала, что он меня найдет. Всегда. Мне от него не спастись. Покуда жива – ни за что на свете.

Каждое слово пробуждало в душе Бет ярость и отвращение. И все же, как ни странно, история Кэтрин ее успокаивала. Значит, она не одинока в своих страданиях. Не единственная, кто застрял в бездне из боли и безысходности. Есть и другие – на чью долю выпало немало мук, порой похуже ее собственных.

– Поэтому я должна вернуться… понимаешь? – Голос у Кэт стал почти неразличим, она будто таяла на глазах, превращаясь в собственную тень.

Теперь уже Бет взяла ее за руку и крепко сжала пальцы.

– Да, – ответила она. – Понимаю.

Однако в глубине души ее охватил страх – не только за Кэтрин, но и за саму себя. Их обеих загнала в ловушку система, которая должна была их защищать. Кэт влачила нищенское существование, жила в постоянном страхе и одним своим видом доказывала, что рядом с психопатами и убийцами деньги ничего не значат. Никакое богатство мира не способно вернуть ей сыновей, а Бетани – ее мать, Ника и дочку.

Сол Беннет и Эван Лоулер, хоть и происходили из разных слоев общества, оказались слеплены из одного теста; различались они лишь тем, что один действовал открыто, а другой – исподтишка, но ущерб, который они нанесли миру, был одинаково разрушительным по силе.

– Что будешь делать? – спросила Бет, когда поезд медленно подошел к станции в Бристоле.

Она бы посоветовала Кэтрин обратиться в полицию – так сказал бы любой на ее месте. Но еще до того, как эти слова успели сорваться с губ, Бет поняла их бессмысленность. Чем ей поможет полиция? Допустим, упекут они Сола на пару лет в тюрьму – а потом? Запретят приближаться к ней? Так он ведь все равно не послушает. Кэт придется сменить имя и жить в страхе, что рано или поздно Сол найдет ее. Чем это отличается от пожизненной каторги? Система далека от идеала. Даже если полиция возьмет Кэтрин под защиту, не будут же ее охранять круглые сутки. И все равно не уберегут от монстра, который живет одним лишь желанием мучить и убивать.

Бет чувствовала ее безысходность так же остро, как и свою собственную. Они стояли друг напротив друга на платформе. Хотелось сказать что-нибудь важное, поддержать женщину, так удивительно на нее похожую.

Однако вместо этого из груди вырвалось простое:

– Я очень рада, Кэт, что встретила тебя.

– И я, Бет, тоже, – ответила та и обняла ее.

Бет ощутила странное, почти мистическое чувство: будто эта встреча была предрешена свыше, точно сама судьба посадила их в один поезд до Бристоля в 15:15. В момент прощания в ней что-то изменилось: необъяснимо, но отчетливо. Мрак, в котором она садилась в поезд, немного отступил. История Кэтрин, страшная и чудовищная, придала ей сил.

А еще подсказала одну мысль.

– Сохрани мой номер, – велела Бет. – Постарайся быть на связи. И звони, если что-то случится.

Кэт кивнула, записывая цифры в телефон.

– И ты тоже, – сказала она.

Они еще раз обнялись – и долго простояли так, словно боялись, что, если разжать руки, связь между ними оборвется.

– То, что ты сказала про двойника… думаю, это и правда хороший знак… – Бет поцеловала ее в щеку и отступила на шаг.

– Бет? – окликнула ее Кэтрин.

– Что?

– Ты не знаешь такое выражение… французское… оно значит, что все предрешено свыше… вертится на языке, но никак не вспомню.

Бет улыбнулась.

– Fait accompli, – сказала она, уходя. – Fait accompli.

Октябрь 2019 года

– Ну что, народ, вам есть чем меня порадовать? – бодро обращаюсь я к своей команде, пытаясь за веселой интонацией скрыть свербящее в душе неприятное чувство.

Разговор с Вудсом не дает мне покоя. Что-то тут не так, и если дела обстоят именно так, как выглядят со стороны, то, возможно, я открываю ящик Пандоры колоссальных размеров. Поэтому я попросил Хардинга составить список членов масонской ложи, куда входил Лоулер, – и с упавшим сердцем обнаружил в нем имена судей, юристов, адвокатов, местных политиков и депутатов, нашего инспектора и, что самое примечательное, комиссара Спенсера Данлоп-Джонса. В общем, передо мной лежал полный перечень всей лондонской верхушки: мужчин с положением и властью, которым есть что терять.

– Марта Ларссен, – рапортует первой Митчелл. – Я запросила ее досье в архиве, но его, кажется, потеряли, сэр. Никак не могут найти.

Не удивлен, вдобавок услышанное еще сильнее распаляет мои подозрения. В голове начинает свербеть, под селезенкой – тоже.

– Понятно, – говорю я. – Не унимайся, тереби их, ясно? Вытряси из архива всю душу.

– Это будет несложно, – поддевает ее Бейлис, и Митчелл шутливо показывает ему язык.

– Есть, сэр, – отвечает она. – Но у меня для вас имеется новость, причем не одна.

– Валяй, Митчелл.

Я внимательно наблюдаю за Дилейни: тот с угрюмым видом стоит в углу. Я уже выяснил, что именно к нему несколько месяцев назад обратилась Бет Лоулер, когда пыталась подать заявление на мужа, который якобы подставил Ника Уэйнрайта. Как ни странно, Дилейни отчего-то молчит. Надеюсь, все-таки признается – ради собственного же блага.

– Итак… – начинает Митчелл, явно довольная собой. – Родители Эвана Лоулера, по слухам, мертвы. По крайней мере, так он всем рассказывает. Отец умер, когда ему было восемнадцать, мать – когда ему исполнилось… – она сверяется с записями, – девять.

– И что? – спрашиваю я.

– И оказалось, сэр, что вообще-то его мать жива. Ее зовут Эйлин Лоулер, ей чуть за восемьдесят, и она находится в доме престарелых в Суррее, судя по всему, не первый год. Правда, состояние у нее тяжелое – она парализована ниже пояса и страдает от последней стадии рака. Жить ей осталось недолго. Думаю, шеф, надо съездить туда как можно скорее.

– Да, согласен. Почему же Лоулер врал насчет матери?.. – бормочу я себе под нос. – Отличная работа, Митчелл… Ты говорила, у тебя есть что-то еще?

Она сияет, явно довольная похвалой.

– Да, шеф. Я проверила банковские выписки Бет Лоулер и обнаружила, что за две с лишним недели до убийства мужа она покупала билет на поезд до Бристоля.