Кэт воет, как дикий зверь: думать о сыне невыносимо.

– Вот что я скажу, а ты слушай. Если не решишься, так и сдохнешь здесь, в этой дыре. Сол тебя убьет – ты и сама это знаешь. Рано или поздно он тебя убьет.

Жгучая боль снова поднимается изнутри, и вместе с ней – ненависть, огромная, как волна цунами, готовая смести все вокруг.

– Я и без того мертвая, – шепчет Кэт и теряет сознание.

Октябрь 2019 года

После визита в больницу, где работает Бет Лоулер – вернее, как выяснилось, работала до недавних времен, – мы направляемся в Бакхерст-Хилл, надеясь застать ее дома.

– Как думаешь, почему она так быстро уволилась? – спрашивает Дэвис. – Старшая медсестра сказала, что была удивлена: Бет подала заявление безо всякого повода. Ей вроде бы нравилась работа, и справлялась она неплохо.

– Причин может быть множество, Дэвис, – отвечаю я, не желая строить догадки. Но напарница права: внезапные перемены в поведении незадолго до убийства часто бывают тревожным звоночком.

– Симпатичный домик, – говорит Дэвис, когда мы въезжаем в закрытый двор Чейни-Гарденс.

Колеса приятно хрустят по белой гальке. Я поднимаю голову. Здание и впрямь внушительное, с величественным фасадом, но в нем есть какая-то пустота, будто эти стены никогда не знали любви и смеха.

– Не в моем вкусе, – замечаю я.

Дэвис хихикает:

– Вы, шеф, просто завидуете. Построил дом, кстати, сам Эван Лоулер. Несколько лет назад купил участок, придумал проект и возвел силами своей же строительной компании. Вот так просто… – Она вздыхает. – Хотя, если честно, слишком отдает семидесятыми.

– Тебя, Дэвис, в семидесятых еще и в проекте не было, – хмыкаю я, взглянув на нее исподлобья. – Но если уж на то пошло, я бы от такого дома не отказался. У меня-то теперь не развернешься. Стоит всем троим собраться на кухне, и холодильник уже не открыть, не отбив никому печенку.

Дэвис смеется:

– А скоро еще один прибавится.

Я закатываю глаза, делая нарочито комичную гримасу, но при одной мысли о скором появлении малыша сердце щемит от радости и тревоги. И как мы все поместимся в моей квартире? Ладно, разберемся. Как там говорят перед лицом трудностей – «судьба покажет»?

Лоулеров, например, судя по дому номер шесть на Чейни-Гарденс, судьба не обидела. Вспомнив про Вудса, который был знаком с покойным, я мрачнею. Чую, в этот раз инспектор будет требовать отчетов чаще обычного.

– Так вот, – говорит Дэвис, выразительно приподняв бровь, – оказывается, незадолго до того, как этому типу прострелили голову, он помирился с женой. Они снова сошлись.

– Я думал, они расстались не очень мирно и при разводе перетрясли все грязное белье.

– Было такое, – пожимает она плечами. – Может, решили дать друг другу еще один шанс?

В голове начинают роиться новые вопросы.

– Сейчас выясним.

– Бет Лоулер? – спрашивает Дэвис у симпатичной блондинки, открывшей нам дверь сразу же после стука.

Миниатюрная, в легком цветочном платье с рукавами-фонариками, Бет выглядит совсем юной. Ей тридцать четыре, но по виду и не скажешь. Она не типичная гламурная красавица с наращенными ногтями и белоснежными винирами, однако за собой явно следит.

– Да? – говорит она без особого удивления. – Чем могу помочь?

– Я детектив Райли, а это сержант Дэвис. Можно войти?

– Конечно, – отвечает она чуть озадаченно. – Что-то случилось?

Хозяйка ведет нас по коридору с дубовым полом в просторную кухню открытой планировки. Я узнаю дом – запомнил его еще в тот раз, когда мы занимались делом об исчезновении Марты Ларссен. Те же часы на стене, та же подставка для зонтов в прихожей. В работе я всецело полагаюсь на память – иначе нельзя. Все хорошие детективы, которых я знал, обладали почти фотографической памятью. Истина всегда кроется в деталях.

– Вы помните нас, миссис Лоулер? – спрашиваю я, когда она заходит на кухню и отодвигает стулья возле большого стола.

На столешнице стоит открытый ноутбук, и Бет тут же захлопывает крышку. Она с недоумением переводит взгляд с меня на Дэвис.

– А должна? – Она задумывается. – Ах да… это вы расспрашивали меня насчет Марты. Когда она пропала, верно? – Глаза у нее распахиваются. – Вы приезжали, когда я… ну…

– Верно, – мягко улыбаюсь я. – Можно сесть?

– Да, конечно, пожалуйста. Я как раз сварила свежий кофе. Вам налить?

– Нет, спасибо, – отвечаем мы с Дэвис почти одновременно. Такое бывает, если работаешь вместе не первый год.

– Вы что-то выяснили про Марту? – встрепенувшись, спрашивает Бет. – Я каждый день про нее вспоминаю. Ужасно скучаю. Так и не смирилась с тем, что она исчезла, ничего не сказав.

– Боюсь, у нас плохие новости, миссис Лоулер.

Бет резко садится, будто в игре, где под музыку нужно бегать вокруг стульев.

– О господи… – Она прижимает ладони ко рту. – Только не говорите, что с ней… что с Мартой что-то случилось.

– Боюсь, мы пришли не по поводу Марты, – произносит Дэвис самым мягким тоном, который обычно бережет для подобных случаев. – Мы пришли по поводу вашего супруга Эвана.

– Эвана? – Бет так же резко вскакивает, подходит к кофемашине и достает чашку. – У него что, неприятности? С ним все в порядке?

Мы с Дэвис переглядываемся. Кажется, Бет Лоулер не хочет, чтобы я видел ее лицо.

– Думаю, вам лучше сесть, – спокойно говорит Дэвис.

Так нам будет проще понять ее реакцию.

Я глубоко вдыхаю, готовясь к самой тяжелой части своей работы – сообщать людям о смерти близкого. Увы, за годы службы в убойном отделе я набрал в этом деле немалый опыт, да и сам однажды побывал по другую сторону стола. И все равно каждый раз сбиваюсь с мыслей, чувствуя, как в груди екает сердце. Обычно. Но сейчас… сейчас ощущаю что-то другое. Облегчение, может быть? Не знаю.

– Ваш супруг обнаружен мертвым, – произношу я. – Его убили. Примите соболезнования.

Бет молчит – ни малейшей реакции. В моем печально богатом опыте такое бывает. Люди делятся на два типа: одни в шоке замирают и долго молчат, переваривая услышанное, другие впадают в истерику. Почти никогда не бывает чего-то среднего; и оба варианта абсолютно естественны для человеческой психики.

Я наблюдаю, как Бет пытается осмыслить мои слова. Ее руки сложены на коленях, слегка дрожат, голова опущена. И все же в позе есть нечто странное…

– Его убили?

– Да, – тихо говорит Дэвис. – Примите соболезнования.

– Как?

– Выстрелом в голову, – отвечаю я коротко. – Его нашли в Ислингтоне, в доме «Малберриз», где у него были апартаменты. Судя по всему, он мертв уже несколько дней.

Бет прикрывает рот ладонью. Пальцы заметно дрожат, но взгляд остается прежним.

– Эван мертв, – произносит она.

Не вопрос, а утверждение. В голосе ни тени сомнений.

– Господи…

Поза и движения выдают многое, если уметь читать их безмолвные сигналы. Я человек наблюдательный. По опыту знаю: вся правда – в глазах. Именно они говорят больше всего. Я вспоминаю глаза Рэйчел: кобальтово-синие, с оттенками фиалкового и темными вкраплениями индиго, если приглядеться. Больше я таких не встречал. Они были уникальны, как и она сама. Я скучаю по тому, что в них видел; в них отражались любовь, тепло, нежность, насмешка – наше будущее.

Бет Лоулер чем-то напоминает мне Рэйчел. Не внешне, нет – чем-то неуловимым: манерой держаться, наверное, или цветастым платьем. Вдобавок ей столько же лет, сколько было Рэйчел на момент смерти. Глядя на Бет, я снова понимаю, какой молодой она была и сколько лет жизни мы потеряли. Время ни для кого не стоит на месте, как бы ни хотелось его остановить.

Лео, сын Фионы, заваливший мою квартиру игрушками, недавно спросил: «Если бы ты вдруг стал супергероем и мог выбрать одну способность, что бы это было?»

Я долго думал над ответом – вопрос оказался неожиданно сложным. Кажется, тогда я сказал что-то вроде: «умение становиться невидимым», и Лео удовлетворенно кивнул. Но теперь я понимаю, что правильный ответ – это «способность управлять временем». Останавливать его и поворачивать вспять…