Дэвис смеется.

– По слухам, Лоулер был весьма успешным бизнесменом и вечно отхватывал самые жирные контракты. Вряд ли можно забраться так высоко, не нажив себе десятка врагов.

– Где деньги, там всегда немало крови, Дэвис, – говорю я, хотя мотивов у нас и без того хватает: зажиточный бизнесмен с неуемной тягой к проституткам, а еще грязный развод, любовник под следствием, битва за опеку… – Фамилия Лоулер тебе ни о чем не говорит?

Она бросает на меня сквозь зеркало озадаченный взгляд.

– У вас что, шеф, провалы в памяти?

Я закатываю глаза.

– Знаю, Дэвис, что так зовут покойника наверху. Я спрашиваю, не кажется ли тебе это имя знакомым? Может, слышала прежде?

Она пожимает плечами и поправляет челку, но волосы снова падают ей на глаза. Вздохнув, Дэвис сдается:

– А должна?

– Да, Дэвис, должна, – отвечаю, ставя ее в тупик.

Она замирает. Люси Дэвис – амбициозная девочка; ей нравится доказывать свою значимость, и она не любит упускать важные детали.

– Намекните хоть.

– Исчезновение человека… полтора года назад… прямо перед делом на Сидар-Клоуз… теплее?

Дэвис хмурится, качает головой, и я почти слышу, как скрипят шестеренки у нее в мозгах, пока лифт рывками спускается на первый этаж.

– Погодите… О, точно! Домработница! Пропавшая нянька в Бакхерст-Хилл!

– Да, Дэвис, так ты скоро и до детектива вырастешь, – усмехаюсь я.

– Бет и Эван Лоулер! – Девчонка воодушевленно приплясывает на месте.

Забавный парадокс нашей профессии: минуту назад мы смотрели на раздувшийся гниющий труп и пытались удержать завтрак в желудке, а теперь моя подчиненная сияет и восторженно трясет кулачками.

– В яблочко, – киваю я, зная, как по-дурацки это звучит. Так любил говорить мой отец, и я подцепил у него эту фразочку.

– Жена, Бет… Это она тогда звонила, верно? Вернулась домой, а нянька пропала, оставив ребенка одного… я правильно помню?

– Молодец, Дэвис… А мой тезка наверху говорил, что видел покойного с какой-то норвежкой, да?

– И не только с ней, – парирует она. – Господи, вы что, думаете, эти дела связаны? Исчезновение Марты и смерть Эвана Лоулера – звенья одной цепи?

– Надо снова допросить мистера Райли и выяснить, когда именно он видел норвежку. Проверим, сумеет ли он ее опознать.

Будь я азартным человеком (а я им не являюсь), то поставил бы всю зарплату на то, что именно ее он и встречал. По крайней мере, так мне говорило чутье.

– Может, Лоулер крутил с ней интрижку, жена узнала, психанула и избавилась от обоих?

– Может, – отвечаю я, не спеша с выводами. – Сначала надо встретиться с ней и поговорить.

– И когда это будет, шеф?

Глаза у Дэвис сверкают: ей не терпится приступить к расследованию. Мне тоже, хоть я и испытываю изрядные сомнения. Чую, нас ждет тот еще запутанный лабиринт.

– Сейчас, Дэвис, – говорю я. – Не откладывая в долгий ящик.

Август 2018 года

– Давай быстрее, Никки! Еще! – визжит Лили, а Ник, запрокинув голову, толкает качели и смеется, словно позабыв обо всем на свете.

Бет стоит рядом и улыбается, глядя на них двоих: свою Лили и своего Никки, которые выглядят в этом парке самыми счастливыми. Ник ловит девочку на лету, подхватывает на руки и кружит в воздухе.

– Держись! Ух-ху! – смеется он. Волосы у него взъерошились на ветру и торчат в разные стороны. В эту секунду Бет кажется, что она готова влюбиться в него заново.

– Какая ты смелая девочка! – говорит он. Лили тянет к нему ладошки. – Я думал, голова у меня совсем отвинтится и полетит в траву, как футбольный мячик.

Лили хихикает звонко и пронзительно, словно наглоталась гелия из воздушного шарика.

– Крути меня, Никки! Еще быстрее! – требует она.

Он снова поднимает ее на руки, и девочка визжит от восторга.

Бет смотрит, как дочь играет с ее любимым мужчиной, с которым она хочет провести остаток дней, и сердце у нее готово лопнуть, разбрасывая по парку конфетти в форме сердечек.

– Знаешь, мистер Уэйнрайт… – Она целует его в щеку. – Я никогда не была так счастлива… Повезло мне с тобой.

Он комично приподнимает брови, изображая самодовольную гримасу:

– Эй, вообще-то это я везунчик. Только посмотри: при мне две красавицы и пакет сладкой ваты вдобавок… Что еще нужно мужчине для счастья?

– Есть у меня кое-какие идеи, – отвечает она с хитрой улыбкой, тоже приподняв бровь.

– Ох, не терпится узнать.

Ник целует ее в губы, задержавшись на долю секунды, – и поцелуй из простой ласки перерастает в нечто большее.

Наверное, жизнь еще никогда не складывалась так правильно. Никки на удивление быстро нашел общий язык с ее дочерью. Он оказался невероятно ласковым, нежным и заботливым: и с ней, и с Лили.

– Как поживают две мои любимые девочки? – спрашивал он каждый вечер, возвращаясь домой. Они с Лили наперегонки бежали его обнять. Никогда раньше Бет не видела дочь такой радостной.

Может, Лили чувствовала перемены в матери: та смеялась теперь гораздо чаще, чем за предыдущие шесть лет ее жизни.

– Детям тоже хочется видеть родителей счастливыми, – сказал как-то раз Никки. – Вот разберемся со всеми проблемами и купим дом. Свой собственный. Сделаем из него дворец с волшебным садом и спальней для принцессы!

– И там будут единороги? – спросила Лили, распахнув глаза.

– И единороги, и радуга, и блестки, и пушистые подушки, и…

Ахнув, Лили завизжала, прикрыв ладошками рот.

– И даже пони?!

Никки украдкой покосился на Бет.

– И пони, конечно же! – засмеялся он и, подхватив девочку на руки, принялся ее щекотать. – Мы подумаем, ладно? Только сперва надо уговорить маму.

В ту же неделю Бет обратилась к адвокату, решив наконец всерьез заняться разводом. Она хотела, чтобы все прошло быстро, спокойно и без лишней грязи, что сразу и обозначила своему представителю.

Адвокат, Дуэйн Симпсон, старый друг семьи, посмотрел на нее так, будто она заявила, что собирается жить на Марсе.

– Бет, ваш супруг очень обеспеченный человек, – сказал он, и в его голосе почти послышался звон монет.

Но она была непреклонна: ей не хотелось лезть в дела «Лоулер и Ко», чтобы не выглядеть жадной разведенкой, решившей вытрясти из состоятельного мужа все до последнего гроша. К тому же именно она затеяла развод. Ей хватит и половины дома в Бакхерст-Хилл.

Бет собиралась устроиться медсестрой в местную больницу и зарабатывать на жизнь самостоятельно. Мысль о том, что она больше не будет зависеть от мужчин, придавала ей уверенности. Деньги нужны всем, это она понимала, но ставить их во главу угла не собиралась и сейчас чувствовала себя богаче, чем когда-либо.

На этот раз она хотела сделать все правильно. Лили вырастет, зная, что родители любят ее, заботятся и обеспечивают. У нее будет два дома, две семьи, и она ни в чем не станет нуждаться. Бет верила, что, пока они с Эваном смогут держать нейтралитет и думать прежде всего о дочери, проблем не возникнет. В конце концов, это удается многим разведенным парам.

Пока Эван держался холодно, но вежливо. Они передавали Лили друг другу без лишних сцен… если не считать одного случая.

– Ты все еще уверена, что хочешь развода? – спросил Эван в их прошлую встречу, шагнув с порога в ее сторону. – Может, просто забудем обо всем и станем жить как прежде?

Бет едва сдержалась от усмешки. Как прежде? Он это серьезно? У них ведь ничего и не было прежде. Неужели он всерьез рассчитывает, что она передумает и вернется?

– Прости, Эван. Пожалуйста, не заставляй меня повторять одно и то же. Я хочу, чтобы мы расстались по-хорошему – ради Лили. Ты ведь проводишь с ней гораздо больше времени, чем раньше. Разве это плохо?

Он стоял на пороге, потерянный и какой-то опустошенный. Бет снова кольнуло чувство вины.

– Эван… ты же знаешь, это не только из-за Ника…

– Разве? – отозвался он. В его голосе не было злости.