– Дэвис, возьми телефон, – говорю я, все еще прислушиваясь к навязчивому зуду в голове. Что-то здесь мне знакомо, но не могу понять, что именно. Мысли роятся так быстро, что, кажется, из ушей вот-вот повалит дым.

– После вскрытия скажу больше. – Поймав мой взгляд, Вики спрашивает: – Что-то не так, детектив?

Даже забавно: за годы работы она научилась читать меня по лицу.

– Да, – отвечаю я. – Но пока не знаю, что именно.

Она снимает очки и вытирает их о форму. Кажется, впервые я вижу судмедэксперта без них – и почему-то ощущаю легкое волнение.

– Джон Райли уже поднимается, шеф, – сообщает Дэвис, вытирая лоб салфеткой.

Запах в комнате не поддается описанию, но ясно вот что: ни один здравомыслящий человек не захочет оставаться здесь ни секундой дольше положенного.

– Убийца стоял у изножья кровати, – говорит Вики. – Похоже на казнь.

– Выводы я сделаю сам, мисс Лейтон.

Я с легкой улыбкой киваю и выхожу из комнаты.

Октябрь 2019 года

Джон Райли – не родственник, просто однофамилец – выглядит именно так, как и должен выглядеть человек, только что обнаруживший раздутый гниющий труп.

– Отличный был парень, – говорит он, качая лысой головой и потирая лоб: будто пытаясь стереть из памяти увиденное. – Ему всего ничего было, лет сорок… Хороший парень, – повторяет Райли.

– Джон, когда вы в последний раз видели мистера Лоулера? – спрашивает Дэвис. Похоже, отойдя подальше от вонючего тела, она быстро пришла в себя. Наверное, уже думает, что купить на обед.

– Ох… не знаю… пару дней назад, наверное. Может, чуть больше, дней четыре-пять. У него здесь была своя квартира, шикарная, всем на зависть, – добавляет техник. – Он считался большой шишкой, работал то ли архитектором, то ли кем-то в этом роде. Всю жизнь при стройке крутился.

– Как близко вы его знали, шеф… ой, простите, мистер Райли? – Дэвис нарочно поддевает меня. Что ж, запомню.

– Да не сказать чтобы близко. Так, пересекались. Болтали иногда о пустяках. Как я уже говорил, нормальный был мужик, без понтов… не то что некоторые ходят, будто павлины, – произносит техник с легкой досадой.

Пока Дэвис допрашивает моего тезку, я краем уха слушаю, но мысли упорно сбиваются на другое. Это имя… Лоулер… оно крутится в голове и свербит, а я никак не могу вспомнить, где же его слышал. Зуд все не унимается: будто чешется в недосягаемом месте.

– Когда в последний раз вы видели мистера Лоулера, он был один или с кем-то? – спрашивает Дэвис.

Ответ техника выдергивает меня из задумчивости.

– Вроде один… хотя не уверен. Может, потом к нему кое-кто и заявился. – Райли неловко отводит глаза. – Слушайте, я никого не осуждаю, но он ведь с женой разводился… Мутная там история была. Он пару раз рассказывал. Жена ушла к какому-то козлу, говорят, тот еще тип. И с ребенком что-то непонятное вытворяли, судя по слухам… В общем, странно все было.

Дэвис молчит, и я мысленно хвалю ее за выдержку. Иногда лучше не перебивать – люди сами все выложат.

– Последний раз он был один, – продолжает Райли. – Но до этого… скажем так, бывали у него разные девицы.

– Девицы?

– Ну, женщины. Вы поняли…

Он откашливается.

– Проститутки, что ли? – спрашивает Дэвис без тени смущения. – Почему вы так решили, мистер Райли?

– Не знаю. Может, показалось. Но пару раз с ним приезжали девки размалеванные, как на панели, и с пустыми глазами… – Он запинается. – Не то чтобы я знаю, как выглядят шлюхи. Сам-то их услугами не пользуюсь…

Умница Дэвис старается не смотреть на меня со знакомой многозначительной улыбкой.

– Мистер Райли, а вы смогли бы узнать этих девушек, если б снова их увидели?

– Да кто ж его знает. – Он шумно вздыхает. – Я людей толпами вижу: целый день туда-сюда шляются.

– Понятно, – говорит Дэвис, подыгрывая его желанию показать себя значимой персоной.

– Но одну девчонку я, кажись, запомнил.

– Правда?

– Ага. Забавная такая, немного несуразная… вот и врезалась в память. Не похожа на других. Одевается странно: шарф и длинный свитер, как у хиппи. Сам когда-то был из таких, поверите? – усмехается он. – Мы с ней даже парой слов перекинулись.

– Она назвалась по имени?

– Я не спрашивал. Но когда пожелал ей хорошего вечера, то в ответ услышал акцент.

Райли снова чешет лысину.

– Можете определить, какой именно?

– Ну, я спросил, откуда она, потому что не понял, что за говор, – и она сказала, что из Норвегии. Скандинавка, значит.

Бинго! Я хлопаю себя по лбу, и Дэвис с мистером Райли одновременно оборачиваются ко мне. Девушка, пропавшая из дома в Бакхерст-Хилл, нянька… Марта Ларссен! Так, кажется, ее звали. А хозяев – Бет и Эван Лоулер. Я бросаю на Дэвис выразительный взгляд, но, судя по лицу, она ничего не вспомнила.

Если память не изменяет мне, дело вел Дилейни, потом его тихо передали в архив, а Марту объявили пропавшей без вести. С самого начала ситуация выглядела странной, хотя никаких улик, указывающих на трагический исход, так и не нашли. Иногда люди просто исчезают. Честно говоря, я и сам порой подумывал, не бросить ли все и не уехать куда глаза глядят. Но внутри что-то зудело, не давало мне покоя. Криминалисты ничего не нашли. Расследование закрыли. Потом нас перебросили на убийство в Сидар-Клоуз, и о Марте попросту забыли. Обычная пропавшая – таких за год десятки.

– Спасибо, мистер Райли, – говорю я, заканчивая разговор. – Вы нам очень помогли.

Хотя, если честно, не уверен, что стоит его благодарить. Как бы теперь не пришлось вместо одного убийства расследовать сразу два.

Октябрь 2019 года

– Ну что, Дэвис, какие у тебя первые впечатления? – спрашиваю я, когда мы заходим в лифт, оставляя позади место преступления и тошнотворную вонь гниющего мяса.

Запах въелся в кожу и одежду намертво. А ведь утром я надел свежую рубашку. Фиона, недавно выйдя в декрет, вдруг решила стирать мои вещи. Признаюсь, я отвык от чужой заботы, хотя это даже приятно. Думаю, ей просто нечем себя занять. Фиона не из тех, кто любит сидеть сложа руки: после переезда она успела расставить книги в доме по алфавиту и разложить мой скромный гардероб по цветам.

«Не могу иначе, Дэн, – сказала она. – Профдеформация. Я журналистка и не умею сидеть без дела».

– Хардинг и Бейлис проверили слова мистера Райли, – говорит Дэвис. – Все верно: Эван Лоулер разводился с женой, и у них шла настоящая война из-за дочери. Девочку зовут Лили, ей почти шесть лет. Суд отдал временную опеку Лоулеру, а Бет пытается ее вернуть.

Я молча смотрю на свое отражение в зеркале лифта.

– Странно, – говорю наконец. – Обычно дети остаются с матерью. Почему суд встал на сторону отца?

– Всплыли кое-какие факты. – Дэвис заглядывает в блокнот. – Оказывается, новый ухажер Бет находился под следствием. Его имя – простите, шеф, – пока не выяснили.

– За что его привлекли?

– За жестокое обращение и вроде бы сексуальные домогательства. Подключились соцслужбы, и, пока идет расследование, ребенка забрали у матери. Мы проверяем факты и стараемся выудить подробности у соцработников.

– Понятно… – бормочу я, чувствуя, как мысли начинают работать быстрее. – Где девочка сейчас?

– Живет у отца по основному адресу.

Я качаю головой.

– О, а вот это вам понравится, шеф, – говорит Дэвис. – Вудс, оказывается, был знаком с покойным.

Я закатываю глаза.

– Только этого нам и не хватало…

Значит, детектив-инспектор Вудс изрядно попьет у нас крови.

– Так и знала, что вы будете рады, – ухмыляется Дэвис. – Говорят, они приятели по масонской ложе.

– Прекрасно, – сухо бросаю я, не испытывая ни малейшего восторга. – Даже не подозревал, что Вудс – масон. И что у него вообще есть друзья.

Мы с Вудсом никогда не ладили, но между нами существовало молчаливое, почти вынужденное взаимное согласие. Где-то глубоко внутри я даже считал его порядочным человеком.