– Ура! Ты здесь! – кричит мне Дани.

Я улыбаюсь и машу рукой.

– Слоан! – вопит Джейк из бассейна. – Рад знать, что на самом деле ты все-таки не была Пембрукской Психичкой!

Я бросаю взгляд на гидромассажную ванну, где Эшер сидит с Эрин. Она пьет белое вино прямо из бутылки. Очень утонченно. Видя их вместе, я задаюсь вопросом, как он обращается с девушками, с которыми действительно встречается. Мил ли он с ней? Обнимает ли он ее по ночам?

Я не ревную, мне просто любопытно.

– Рад, что ты смогла приехать, – говорит Эшер. – Здесь без тебя был реальный отсо… отстой.

Я натянуто улыбаюсь ему.

– Уверена, что так и было.

Я оглядываюсь на Уэса, который стоит, скрестив руки поверх своего свитшота с логотипом Кейп-Кода, в кепке козырьком назад. У него такой вид, как будто он здесь на своем месте.

– Почему бы тебе не показать мне мою комнату?

– Нашу комнату. – Он подмигивает, кладя руку мне на поясницу и провожая меня внутрь. Мы идем по длинному коридору на нижнем этаже и останавливаемся перед дверью в самом конце. – Это хозяйская спальня. Мы останемся в ней до субботы, когда в гости приедет моя семья.

– Твоя семья приезжает?

Никто ничего не сказал о том, что заявятся все остальные члены семьи. Я не уверена, как мне вообще себя вести, когда я увижу их всех снова, теперь встречаясь с Уэсом, а не с Эшером.

– Ага, будет что-то типа «последней вечеринки в доме», прежде чем начнется ремонт.

– О, о'кей.

Хозяйская спальня огромная, с белым плюшевым ковром и постелью со встроенной лесенкой из двух ступенек. Здесь есть своя собственная раздвижная дверь на террасу, а также туалетная комната с ванной на львиных лапах и туалетом с подогревом. Уэс бросает мои сумки у постели.

– Есть еще одна комната, которую я хочу тебе показать по-быстрому. Это моя любимая.

Я следую за Уэсом прочь из спальни, назад по коридору и вверх по лестнице, ведущей на второй этаж дома. Мы проходим мимо еще нескольких спален и ванных, даже мимо маленькой библиотеки, прежде чем добраться до приставной лесенки, ведущей к лазу на потолке.

– Чердак? – предполагаю я.

– Не совсем, – говорит он, цепляясь за лесенку и карабкаясь наверх.

Он взбирается на самый верх, и я следую за ним. В комнате ничего нет, за исключением нескольких коробок и старых банок из-под краски, но я моментально понимаю, почему это лучшая комната в доме. Потолок из стеклянных панелей идет под уклоном вниз и соединяется со стенами из стеклянных панелей, как будто мы находимся в пузыре в небе, которое сейчас отливает розовым и оранжевым.

– Круто, а?

– Вау, – говорю я. Если бы я жила здесь, я бы умерла ради того, чтобы эта комната была моей.

– Тебе надо увидеть ее во время бури. Я, бывало, поднимался сюда, когда был моложе, чтобы лежать на полу и смотреть на то, как дождь скользит по окнам.

– Что ты собираешься с ней сделать?

– Сделаю из нее настоящую комнату, – говорит Уэс. – Уберу приставную лесенку и поставлю лестницу со ступенями.

– Готова поспорить, люди заплатят хорошие деньги, чтобы остановиться здесь, – говорю я.

Я выхожу на маленькую террасу, прилагающуюся к комнате. Здесь хватает места лишь для двоих, но вид головокружительный. Можно увидеть весь пляж. Соленый бриз хлещет мои волосы, и я заправляю их за уши.

– Я тоже готов поспорить. Но дело не в деньгах; дело в опыте. У меня с моими сестрами так много хороших воспоминаний об этом месте. Я хочу того же для других людей. Я хочу дать им это.

Уэс прислоняется к перилам, устремив взгляд на бескрайний океан перед нами, и я не могу вообразить более идеального мгновения. Мы смотрим, как солнце ныряет за горизонт, в то время как над нами темнеет ночное небо. И впервые за долгое время я чувствую, что все будет хорошо.

– Так тебе придется давать показания против него, верно? Ты пойдешь на суд? – спрашивает Анника, устроившись в кресле у бассейна рядом со мной.

– Видимо, да, полагаю, что так.

Я честно даже не думала об этом факте до настоящего момента. Меня вызовут в качестве свидетельницы, в частности, поскольку это был мой дневник и я присутствовала при большей части смертей. Они, вероятно, подробно рассмотрят все эти убийства, и мне придется заново пережить их смерти. Возможно, они даже будут зачитывать страницы вслух. Эта мысль мгновенно приводит меня в ужас.

– Что, разве я сказала что-то не так? У тебя лицо белее снега, – говорит Анника.

– Нет, я в порядке. Давай просто попытаемся не говорить об этом на этой неделе. Я устала.

– Говорить о чем? – спрашивает Эшер, выходя из дома к бассейну в купальных плавках и без рубашки.

Я смотрю в сторону, внезапно восхищаясь пляжными зонтиками и их узором в желтую и белую полоску.

– Тебе прямо все расскажи, – говорит Анника.

Эрин у него за спиной присоединяется к разговору:

– Ты – та самая девчонка, верно? Та, которую все называли Пембрукской Психичкой? Могу поспорить, ты рада, что все закончилось. Хотя я завидую. Хотела бы я, чтобы кто-нибудь пошел и поубивал моих бывших. Это было бы чудесно.

Я сажусь и опускаю свои солнцезащитные очки, чтобы она смогла увидеть гневный взгляд, который я на нее бросаю.

– Ну, разумеется, если ты думаешь, что держать умирающего человека на руках и быть не в состоянии ничем ему помочь плюс знать, что это была твоя вина, что его вообще застрелили, – это чудесно… тогда да.

Эрин моргает:

– Я просто сказала это в шутку.

– Умора, – бормочет Анника.

Я представляю себе, как сталкиваю подружку Эшера в бассейн. К счастью, Эрин затыкается и забирается в воду. И мне даже не пришлось ее сталкивать.

– Кто-то сегодня не хочет жить дружно, – говорит Эшер, обходя сзади мое кресло, чтобы занять место с другой стороны от меня.

Я поворачиваюсь к нему, говоря почти шепотом:

– То, что я пережила, было достаточно травматическим, чтобы отправить твою ненаглядную Барби-Готку в спираль депрессии, так что, если она хочет шутки шутить, я с удовольствием объясню ей, почему они не смешные.

– Хм, я так понимаю, я не сумею уговорить тебя извиниться?

– Извиниться? Ты хочешь, чтобы я извинилась перед ней? – Я недоверчиво смотрю на него.

– Она всего лишь пыталась поддержать разговор. – Он пожимает плечами. – А ты была готова ей голову откусить.

Я подумываю о том, чтобы столкнуть в бассейн и Эшера тоже.

– Кто хочет сыграть в игру? – кричит Джейк с террасы, подбрасывая в воздух волейбольный мяч.

Уэс уходит за покупками, а все остальные из нас отправляются к истрепанной волейбольной сетке на пляже.

– Отлично, Дани и Чарли – капитаны команд, – говорит Джейк. – Дани будет выбирать первой, потому что она девочка.

– Эшер, – немедленно говорит она.

Я фыркаю:

– Дани, какого черта? Ты знаешь, что я играла в средней школе.

– Знаю, но мы играли на днях и Эшер реально хорош. Я выберу тебя следующей, обещаю.

– Эй! – скулит Анника.

– Я выбираю Сэма, – говорит Чарли.

Это тоже оскорбительно, поскольку у Сэма телосложение как у зубочистки. Несомненно, я все еще была бы вариантом получше.

– Слоан, – выбирает в ответ Дани.

– Джейк.

– Отлично, теперь у него все парни. – Я скрещиваю руки.

Эшер закатывает глаза.

– Анника, – говорит Дани.

– Тогда я возьму Эрин, – улыбается Чарли.

Я тоже улыбаюсь, потому что я намерена отбить мяч нападающим ударом сверху прямо Эрин в лицо.

– Если ты изберешь ее мишенью, ты об этом пожалеешь, – говорит Эшер, словно он может читать мои мысли, затем смотрит на Аннику. – Это касается вас обеих.

Мы занимаем свои места на песке, по обеим сторонам сетки. Чарли подает первым и выполняет подачу сверху в нашу сторону. Дани отбивает мяч вытянутыми руками на переднюю линию поля прямо между Эшером и мной.

– Я возьму его! – кричу я, собираясь выполнить передачу.