– Мой дневник? – спрашиваю я. – Вы нашли мой дневник?

Он мгновение молчит.

– Не совсем. Это была история, среди прочих вещей.

История? Та, которую он принес мне в своем портфеле?

– История о чем? – любопытствую я.

– В данный момент я действительно не могу сообщить вам больше никаких подробностей…

Я перебиваю его:

– Я хочу поговорить с ним. Вы можете это устроить? Я хочу поговорить с Майлзом.

Это просто кажется неправильным. Нет никаких улик в течение трех месяцев, а теперь есть история среди прочих вещей? Каких прочих вещей?

– Я не уверен, что это хорошая идея, – говорит Грейндж.

– Пожалуйста, – умоляю я. – Могу я просто его увидеть? Он одобрит посещение: он захочет со мной поговорить.

Грейндж вздыхает на другом конце линии:

– Я посмотрю, что я могу сделать.

Детектив Грейндж звонит мне спустя два дня, говоря, что он сумел получить согласие на посещение в следующий четверг.

– Но это во время весенних каникул, – говорю я.

– Вы хотите посещение или нет?

– Хорошо, да. Я приду.

Он посылает мне бумаги, которые я должна заполнить, чтобы посетить тюрьму особо строгого режима неподалеку от Бостона. Предполагается, что наши друзья отправятся в пляжный дом в среду и пробудут там до воскресенья. Я говорю им, что приеду туда в четверг вечером. Когда Уэс спрашивает причину, я лгу и говорю, что Адриенне нужно, чтобы я подбросила ее до аэропорта ради ее поездки во Флориду на весенние каникулы. Никому не нужно знать, что я буду делать на самом деле. Даже Эшеру.

В четверг я сижу на складном стуле, поставленном перед толстым стеклом, и нервно болтаю ногой. Я осматриваюсь – все совсем как в кино и телесериалах. Мне пришлось оставить свой телефон и личные предметы с офицером, когда я прибыла, но часы на стене говорят, что Майлз на две минуты опаздывает. Грейндж организовал для меня пятнадцатиминутное посещение, и теперь у меня осталось лишь тринадцать минут.

В конце концов офицер выводит уставшего вида мужчину в оранжевом комбинезоне, с руками, скованными наручниками перед ним. Он садится с другой стороны стекла. Я беру трубку телефона слева от себя, при помощи которого нам положено общаться. Он не поднимает свою трубку.

– Возьми трубку, – говорю я через стекло. Теперь у нас осталось десять минут. – Пожалуйста, – добавляю я.

Он поднимает скованные руки и берет трубку телефона, поднося ее к уху.

– Скажи мне, почему ты это сделал.

– Слоан, – говорит он. – Ты пришла. – Он улыбается мне, его глаза слезятся, и у меня скручиваются кишки.

– Пожалуйста, прибереги шизу на другой раз. Почему ты убил всех этих людей и попытался повесить это на меня?

– Я бы никогда так с тобой не поступил. – Он качает головой. – Я люблю тебя, ты же это знаешь.

– Нет, не любишь. Если бы ты любил меня, ты бы ничего этого не сделал. Они говорят, что нашли историю. Это та самая, которую ты пытался вручить мне? Ты убил всех этих парней, написал об этом и затем попытался вручить мне эту историю? Это безумно, Майлз.

Он минуту молчит, и я бросаю взгляд на часы. Семь минут.

– Я услышал об этом в кампусе, – в конце концов говорит он. – Этот парень, Райан, его имя показалось знакомым. Разошлась молва об этой странной записке с надгробной речью, которая была у него в кармане, когда он умер, и я подумал, что это были просто слухи, гулявшие по факультету. Но это напомнило мне о том дневнике, который ты вела и показала мне в прошлом году, и я осознал, что в нем был Райан. У него нашли страницу именно из твоего дневника. Вся эта идея была блестящей. Мой следующий детектив-бестселлер про убийства. Я собирался попросить у тебя разрешение на то, чтобы написать его, даже поинтересоваться насчет твоих предложений, но ты не желала меня видеть. Но я все равно его написал.

– Ты собирался продавать эту историю? И ты думал, что это сойдет тебе с рук?

– Опять-таки, как я уже неоднократно сказал тебе, я не убийца.

– Как-то непохоже, раз тебя сюда посадили.

– Меня подставили, – говорит он.

Я недоверчиво смеюсь.

– Вот уж чья бы корова мычала, но никак не того человека, который попытался подставить меня.

– Я говорю правду, – утверждает он. – Кто-то подбросил улики в мой офис.

– В твой запертый ящик стола?

– Да, – отвечает он.

Наше время почти истекло.

– Ты послал Адриенну в «Фор Сизнс» после стрельбы в галерее, чтобы подбросить пистолет в мой номер?

– Нет.

Он смотрит мне в глаза, когда отвечает, и я каким-то образом понимаю, что он говорит правду, но мой разум отказывается в это поверить.

– Я просто не понимаю, как ты можешь ожидать, чтобы я поверила во все это.

– Прочти историю, – говорит он. – Уверен, они держат ее в качестве улики. Прочти ее.

Подходит офицер, чтобы увести Майлза прочь от телефона.

– Подождите, – говорю я. – Подождите!

Но посещение окончено.

– Прочти ее, – говорит Майлз с другой стороны.

Затем он кричит:

– Я люблю тебя, Слоан!

Его уводят назад в тюрьму, где ему самое место.

Я забираюсь в свою машину, чтобы поехать в Нантакет, думая о своей короткой тринадцатиминутной беседе с Майлзом и о том, что на данный момент она была самой неоднозначной. Он все это время отрицал то, что он убийца, и даже почти убедил меня. Я своими глазами видела его в наручниках, так почему же я все еще не уверена в его вине? Я звоню Грейнджу из машины.

– Ну-с, вы получили то, что искали? – спрашивает он.

– Нет, я не уверена, что это сделал он, – признаюсь я.

– Ранее вы были твердо убеждены, что это был он.

– Я знаю, я знаю, что я сказала, – быстро говорю я. – Могу я прочитать историю?

– Нет, я не могу выдавать вам улики до суда.

– Ну а вы ее прочитали? – спрашиваю я.

– Нет, не полностью, – отвечает он.

– Мне нужно, чтобы вы прочитали ее и рассказали мне, что там происходит.

– Вы хотите, чтобы я прочитал эту книгу из трехсот страниц за авторством безумца, напечатанную с одинарным интервалом, и выдал вам «КлиффсНоутс»?[120]

– Да…

– Нет.

– Не могли бы вы, по крайней мере, сказать мне, что происходит в самом конце? Скажите мне, кто, как он написал, был убийцей.

Грейндж вздыхает.

– Наслаждайтесь вашими весенними каникулами, мисс Сойер, вы заслуживаете того, чтобы расслабиться.

Солнце садится за пляжным домом Маккавернов в Нантакете, когда я наконец-то прибываю, и в жизни он даже более великолепный. Огромные окна с белой отделкой покрывают серую наружную обшивку из досок, с двойными дверями из стеклянных панелей, приветствующими тебя на фасаде дома. Когда я иду по каменной подъездной дорожке со своим чемоданом, я воображаю большую вывеску на переднем дворе, которая будет гласить: «Постель и завтрак у Марго». Я притворяюсь, будто прибыла сюда как гостья. Я знаю, что, когда войду, за стойкой регистрации меня встретит Уэсли, оформит заселение, и я сразу поддамся его улыбке и добрым глазам – и мне уже не захочется уезжать.

Это наполовину сбывается, когда я захожу внутрь и Уэс встречает меня на пороге, чтобы забрать мои сумки.

– Добро пожаловать в будущую мини-гостиницу «У Марго», – говорит он.

– Вау, – отвечаю я, обводя взглядом открытую, просторную планировку первого этажа.

Фойе ведет в роскошную гостиную, окруженную окнами высотой от пола до потолка, из которых открывается вид на задний двор. На белых каменных полах расставлены кремовые диваны с легким голубым оттенком. Слева белая мраморная кухня, в которой, похоже, ни разу в жизни не было ни единого пятнышка.

– Подожди, пока не увидишь вид позади, – говорит Уэс, ведя меня к раздвижной стеклянной двери.

Мы выходим на террасу, с которой открывается вид на стационарный бассейн и гидромассажную ванну, окруженные сочной травой, и беседку для обедов под открытым небом. За травой начинается дорожка, ведущая к пляжу. Когда мы выходим, все наши друзья находятся на заднем дворе, наблюдая за тем, как солнце садится за пляжным горизонтом. Дани и Анника идут по пляжной дорожке, возвращаясь к дому.