– Слоан? – говорит Уэс, когда открывает дверь своей спальни. Его зеленые глаза обводят взглядом мои заплаканные щеки и покрасневший текущий нос. – Что стряслось?

– Могу я остаться здесь с тобой на эту ночь?

Утром в дверь раздаются два стука, за которыми следует голос Анники:

– Уэс, твоя мама хочет узнать, во сколько мы сегодня вылетаем.

Она заходит, не дожидаясь приглашения, и я даже не успеваю спрятаться под одеялами, прежде чем она замечает меня и останавливается на пороге.

– О.

Я быстро вскакиваю, все еще в футболке Уэсли и без штанов.

– Анника… – начинаю я.

– Да ты издеваешься надо мной, мать твою, – говорит она тихим голосом.

– Это не то, что ты думаешь, – говорю я, потому что это правда.

Уэс дал мне одну из своих просторных футболок и позволил мне плакать, пока мы не уснули. Но у Анники нет настроения выслушивать объяснения. Она начинает разворачиваться.

– Анника, подожди! – Я следую за ней в коридор. – Ничего даже не было!

Она вихрем разворачивается ко мне:

– Ты в его постели, на тебе его футболка, ты без штанов. Как ты вообще можешь продолжать лгать мне в лицо прямо сейчас?

– Анника, серьезно, ничего не было, – говорит Уэс, выходя в коридор вслед за нами.

Анника прищуривается, бегая взглядом между нами двумя, прежде чем остановиться на мне, и в ее глазах читается озарение.

– Ты – та самая девушка, не так ли?

Я в замешательстве качаю головой.

– Что?

Теперь из своих комнат вышли Дани и Джейк, чтобы посмотреть, что происходит.

– Та самая девушка! Та, по поводу которой он и Марисса все время ссорятся, та, с которой он переспал прошлым летом. Это ты, не так ли? И даже не смей лгать, мать твою.

– Анника, – говорит Дани, пытаясь ее успокоить.

Анника отмахивается от нее, все еще глядя на меня.

– Отвечай!

– Я… – Я окидываю взглядом всех остальных наших друзей, теперь собравшихся в коридоре. – Это была случайность. Это было только один раз.

У Дани отпадает челюсть, и я слышу, как один из парней тихо присвистывает.

– Случайность? Что, ты споткнулась и упала в его постель, Слоан, какого хрена? Как ты могла скрывать это от нас, а затем на Хеллоуин лгать об этом мне прямо в лицо! – кипит от злости Анника.

Эшер сонно выходит из своей комнаты, чтобы посмотреть, в чем сыр-бор, его разбитая губа теперь заплывает синяком.

– А, как раз вовремя, вот твой парень-изменщик! Полагаю, у вас двоих, по крайней мере, есть что-то общее. Эшер, разве тебе даже нет никакого дела до того, что она спит с Уэсом?

Эшер лишь пожимает плечами.

– О боже мой, что происходит в этой группе? – Анника с поражением всплескивает руками.

Я пытаюсь протянуть к ней руку.

– Анника, мне жаль…

– Нет, не трогай меня. Мы больше не подруги. Подруги не лгут.

Она разворачивается на каблуках и размашисто шагает в свою комнату, захлопывая дверь. Дани печально улыбается мне, коснувшись моей руки, прежде чем последовать за Анникой в их комнату. Я испускаю долгий судорожный вздох, пытаясь осмыслить, что только что произошло. Эшер разворачивается, чтобы вернуться в спальню, а Уэс хватает меня за руку, но я отстраняюсь, намереваясь последовать за Эшером.

– Это все твоя вина, – говорю я, когда захожу за ним в комнату.

Он разворачивается, когда мы заходим в комнату.

– Моя вина?

– Да! Я бы никогда не пошла туда прошлой ночью, если бы ты просто остался здесь! Почему ты не мог просто остаться здесь?

Он качает головой.

– Потому что это, – он машет рукой между нами двумя, – не входит в план. Мы не можем… быть в таких отношениях, и мне просто… мне нужно было убраться отсюда. Мне нужно было…

– Что, что тебе нужно было? – выплевываю я.

– Кто-то другой, – тихо говорит он.

Мои руки обвисают у меня по бокам, и мой голос надламывается.

– А мне нужен был ты, Эшер. Моя жизнь разваливается, а ты единственный человек, кто знает об этом. Мне нужен был ты. – Я чувствую, как у меня по щекам снова струятся слезы, когда я так отчаянно рыдаю из-за него.

Он отводит глаза, словно бы не хочет смотреть на то, как я плачу.

– Все образуется, Слоан. Что бы только что ни произошло там, это было к лучшему. О'кей? После этого Уэсу, вероятно, придется расстаться с Мариссой, мы тоже прекратим наши притворные отношения, и ты получишь Уэса. Ты хочешь Уэса, помнишь? Ты хочешь Уэса.

Не могу понять, пытается ли он напомнить об этом мне или себе, когда продолжает повторять это.

– Я рада, что ты со всем этим разобрался, – горько говорю я сквозь слезы.

– Ты видела, что со мной случается, если я этого не делаю.

Я сжимаю челюсти и вспоминаю его наполненные слезами зеленые глаза прошлой ночью. И теперь мне все становится ясно. То, какой он, почему делает то, что делает. То, как Уэс все время следит за ним, когда он рядом со мной. Я думала, это была ревность, но теперь я думаю, это было частично из страха, что Эшер окажется таким же, как Бен. И боже, я так сильно хочу все еще ненавидеть Эшера, но просто не могу.

У меня уходит мгновение на то, чтобы успокоиться.

– Я помогу тебе получить то, что ты хочешь, но мы не можем больше продолжать это делать. Я не хочу твоей помощи и не хочу больше быть твоей притворной подружкой.

– Отлично, – говорит он.

– Отлично.

Второе января наступает быстрей, чем я ожидала. Я не получала вестей от Майлза с тех пор, как заподозрила, что он был в Колорадо в то же время, что и мы. Я прощаюсь со своей семьей после того, как провела у них все зимние каникулы, и специально покрепче обнимаю Клэр, прежде чем загрузить вещи в свою машину. Из Сидар-Фолс три часа езды до Бостона, где состоится художественная выставка.

Я решила, что собираюсь покончить с этим делом. На этот раз я не отступлю, как сделала дважды до этого.

Я знаю, что Эшер предварительно оплатил номер в отеле в деловом центре и не сможет получить деньги обратно, если мы отменим бронь: он так сказал мне, когда забронировал его в прошлом месяце. В те времена, когда мы планировали сделать это вместе. Так что, когда я добираюсь до стойки регистрации, я не удивляюсь тому, как это просто. Этому, а также тому факту, что девушке за стойкой на вид лет восемнадцать и она слишком погружена в чтение книги, чтобы заботиться о своей работе. Она вручает мне ключ от номера 317, не попросив удостоверения личности или хотя бы карты для гарантийного депозита. Она говорит только лишь то, что им пришлось заменить номер на одиночный королевский сьют и что они возместят разницу на зарегистрированную карту. Не то чтобы это имело какое-либо значение теперь, когда я делаю это в одиночку. Я беру свою сумку и поднимаюсь на третий этаж.

Когда я принимаю душ, из комнаты отеля доносится громкий звук, заставляющий меня замереть. Я перекрываю воду и прислушиваюсь. Что, если это Холланд? Что, если он проследил за мной и теперь я одна в этом номере и нет никого, кто мог бы мне помочь? Еще один звук заставляет меня подпрыгнуть. Там определенно кто-то есть. Я медленно выбираюсь из душа, обернувшись в полотенце и надежно закрепив его, прежде чем схватить предоставленный отелем фен под раковиной. Полагаю, это лучше, чем ничего. На цыпочках прокрадываясь из ванной, я слегка приоткрываю дверь, держа фен над головой и готовясь нанести удар незваному гостю.

– Я так и подумал, что это твоя сумка на постели, – говорит Эшер, стоя в центре номера.

Я выдыхаю воздух, который удерживала, и опускаю фен.

– Ты… собиралась ударить меня этим? – смеется он.

– Я подумала, ты – это Майлз! Что ты вообще здесь делаешь? Я сказала, что не нуждаюсь в твоей помощи. – Я скрещиваю руки, чтобы удерживать полотенце.

– У меня было такое чувство, что ты все равно сюда приедешь, и я приехал удостовериться, что ты не сделаешь какую-нибудь глупость.

Я вижу, что его разбитая губа почти полностью зажила, а ожог на шее теперь не больше, чем бледная розовая отметина. Я хочу сказать ему, что больше вероятность того, что я сделаю какую-нибудь глупость здесь с ним. Он проводит взглядом вниз по моему телу, обернутому в полотенце, и я с тем же успехом могла бы стоять там голая.