Эшер настороженно бегает взглядом между нами троими, прежде чем направиться к фортепиано в углу столовой.

– Итак, Слоан.

Бен обнимает меня рукой, уводя прочь от Уэса. Я бросаю на него взгляд через плечо, когда мы уходим прочь, и Уэс ободряюще кивает мне.

– Ты первая девушка, которую Эшер когда-либо приводил домой. Мне интересно почему. Я уж начал подумывать, что его вообще не интересуют девушки.

Эта мысль почти что заставляет меня рассмеяться. Его определенно интересуют девушки, целая куча. Его так интересуют девушки, что он не мог выбрать только одну, чтобы привести ее сюда, вот что я хочу сказать. Но я просто смеюсь за компанию.

– Что у тебя за семья, Слоан?

– Моя семья? Хорошая, они хорошие люди.

– У них есть деньги?

Этот вопрос застает меня врасплох.

– Эм, типа того, я хочу сказать, у моего отчима есть. Однако не такие.

Я не знаю, какой ответ мне положено дать. Я просто надеюсь, что это правильный.

– Итак, тогда ты хочешь моего сына ради его денег?

Я резко останавливаюсь.

– Что?! Нет, я бы никогда… – яростно качаю головой я.

– Я просто шучу, – говорит Бен. – Но никогда не знаешь наверняка. А, Шарлотта, моя любимая племянница.

Отец Эшера отворачивается, чтобы поговорить с сестрой Уэсли, без какого-либо формального завершения этой беседы, но я воспринимаю это как намек на то, чтобы уйти прочь. Эшер играет медленную мелодию на фортепиано, и я подхожу, чтобы сесть на банкетку рядом с ним.

– Твой отец только что спросил меня, не охочусь ли я за деньгами, – говорю я.

– Вот уж чья бы корова мычала, – вздыхает он. – Просто постарайся держаться от него подальше. Несомненно, он здесь ради халявы.

– Это та мелодия, которую ты сыграл мне, – говорю я, когда узнаю ее.

– Clair de Lune[114], – говорит он. – Это была любимая мелодия моей мамы.

– О, я…

– Обед готов, все сюда! – зовет мама Уэсли, заглушив наш разговор и звуки фортепиано.

Все начинают гуськом идти в столовую и рассаживаться за длинным столом в центре, и мы встаем с банкетки, чтобы присоединиться к ним. На каждом месте разложена красная сервировочная подложка, на которой лежит больше столовых приборов, чем, как я думала, нужно для обеда, вокруг тарелки с золотой каемкой и с затейливо сложенной салфеткой, украшенной падубом. Я занимаю место рядом с Эшером, с Даниэль с другой стороны от меня и отцом Эшера прямо напротив. Он подмигивает мне, когда садится, и я немедленно отвожу взгляд.

В конце стола встает мужчина, выглядящий почти идентично отцу Эшера, но ниже и стройней. Я узнаю его с фотографий Уэсли: это его отец.

– Так здорово, что почти вся наша семья собралась здесь сегодня, вместе с несколькими новыми друзьями. И как раз в самый подходящий момент – неделя пятидесятилетней годовщины открытия курортного комплекса. Мне греет сердце то, что всего лишь через несколько недолгих месяцев он окажется в руках у моего сына и наследие продолжится…

– И Эшера, – перебивает Бен.

Отец Уэсли бросает резкий взгляд на Бена, своего брата.

– Ну, я хочу сказать, если Уэс решит нанять его в качестве сотрудника, тогда полагаю, что так, но учитывая, что мне удавалось справляться с делами самостоятельно, я не вижу никакой причины…

– Это семейный бизнес, Джон, – снова останавливает его Бен. – Давай не будем так спешить исключать членов семьи.

– Отец, – говорит Эшер, качая головой.

– Не перебивай меня.

– Ты только что перебил дядю Джона дважды, – говорит он в ответ.

Я пинаю его под столом, в то время как в комнате воцаряется тишина. Все попивают свои напитки, опустив глаза, в надежде, что напряженность исчезнет.

– Так ты принимаешь его сторону? – спрашивает Эшера Бен.

Джон прокашливается.

– Нет никаких сторон, Бен. Давай просто насладимся этим обедом, хорошо? Уэс, хочешь что-нибудь добавить?

Теперь Эшер смотрит на Уэса.

– Да, Уэсли, тебе есть что добавить? Касательно бизнеса или просто своих планов после колледжа?

Уэс встает и прокашливается:

– Да, на самом деле, есть.

Я втягиваю воздух. Он действительно собирается сделать это прямо сейчас? Эшер практически едва может усидеть на месте.

Уэс поднимает свой бокал вина.

– Я… – Он окидывает взглядом комнату и останавливается, когда видит гордое лицо своего отца. – Я с нетерпением жду того, что несет будущее. Ваше здоровье! За семью, – говорит он.

Все остальные за столом поднимают свои уже почти пустые бокалы. Я бросаю взгляд на Эшера, сидящего неподвижно; он не поднимает бокал, он не говорит «ваше здоровье». Подавальщики разносят суп и салаты, и по обеим сторонам стола продолжается пустая болтовня.

– Эшер, побеседуем с тобой в кабинете после обеда, – говорит его отец, покручивая одно из крупных золотых колец у себя на пальце.

Его тон напоминает мне учителя, просящего ученика остаться после занятий. И не в хорошем смысле. Скорей уж, в смысле: «Ты только что завалил тест».

Эшер просто вздыхает. Я вижу, что у мамы Уэсли, сидящей в нескольких сиденьях от нас, такой вид, словно она, возможно, хочет что-то сказать, но затем решает этого не делать. Я смотрю вдоль стола и вижу Аннику, глядящую на меня глазами, в которых читается: «Видишь? Говорила же тебе».

Подается основное блюдо из ветчины, картошки и овощного ассорти, в то время как Джейк и Чарли развлекают стол длинной историей о том, как они потеряли Уэса в ходе поездки в Канкун во время весенних каникул в прошлом году, в которую я не отправилась, потому что не могла себе этого позволить, но история звучит очень похоже на «Мальчишник в Вегасе». Уэс прячет свое покрасневшее лицо в руках, в то время как все посмеиваются, его собственный дедушка чуть не давится едой от того, как сильно он смеется. Когда снова наступает тишина, зять Уэсли поднимает единственную тему, которая, как я надеялась, не всплывет:

– Так что там происходит в твоем колледже по поводу того парня, которого закололи? Они поймали того, кто это сделал?

Вино попадает мне не в то горло, и я начинаю кашлять. Дани хлопает меня по спине.

– Пока еще нет, – отвечает Уэс. – Да и не знаю, поймают ли когда-либо. Они даже не могут установить личности всех, кто там был.

Сэм бросает на нас с Эшером недвусмысленный взгляд.

– Какой позор, – говорит его мама.

– Ага, Марисса в курсе этого дела, потому что состоит в этом клубе, и она сказала, у них типа нет никаких зацепок, – говорит Уэс.

Все еще нет никаких зацепок? Каким-то образом это приносит мне облегчение.

– Говоря о Мариссе, – подает голос Марселин. – Где она? Я надеялась лицезреть предложение руки и сердца.

Теперь очередь Уэсли чуть не подавиться своим напитком. Предложение? Уэс планировал сделать предложение? Наша группа друзей молчит, напряженно глядя на него в ожидании ответа.

– Предложение? – говорит Уэс, распахнув глаза. – Это… Я еще даже не…

– До этого еще очень далеко, – заканчивает за него его отец. – Он в данный момент должен сосредоточиться на более важных вещах, Марселин.

– Ну, это не то, что ты сказал мне, когда я вот-вот должна была окончить обучение. – Она склоняет голову набок.

Теперь Джон выглядит сконфуженным.

– Ты – другое дело, – говорит он.

– Почему? – резко отвечает она.

– Кто хочет десерт? – Мама Уэсли встает, прежде чем Джон успевает ответить.

Десерт – джелато с соленой карамелью, во время которого Джейк упрашивает Эшера сыграть для него на фортепиано «Богемскую рапсодию», а Чарли – спеть. Я почти уверена, что он этого не сделает, но Эшер встает, и теперь за ним следуют все парни. Когда они собираются вокруг и пьяно горланят песню группы Queen, вся комната смеется даже сильней, чем над историей.

Мы с Анникой и Дани подбадриваем их, в результате чего парни начинают принимать заявки. Эшер может сыграть все, что от него требуют. Это и в самом деле невероятное и, к сожалению, очень привлекательное зрелище, когда он с головой погружается в музыку. Время от времени он поднимает взгляд на меня и ухмыляется, и мне приходится отводить глаза, чтобы не вспыхнуть.