– О чем ей не нужно волноваться? – вмешивается Анника, обняв меня рукой, и Эшер испускает долгий вздох. Она отворачивает нас от Эшера. – Что происходит? Речь о барменше? Если так, только скажи, я швырну в нее напитком.

Я не могу не улыбнуться при мысли о том, как Анника швырнет в Брэнди напитком, и за что? Технически она ничего мне не сделала.

– Нет, нет, все хорошо. Мы со всем разобрались.

– Ты уверена? Я бы действительно это сделала, ты же знаешь. Никто не может отбить у моей лучшей подруги ее… кем там Эшер для тебя является, и остаться безнаказанной, – подтрунивает она, когда мы прокладываем путь к стейк-хаусу в комплексе.

– Уверена.

Я фыркаю, жалея, что не могу сказать ей о том, что настоящая угроза здесь не Брэнди. Даже и не близко.

– Все в порядке? – спрашивает Уэс, когда мы садимся за столик ко всем остальным.

– Да, у нее все хорошо, – отвечает за меня Эшер. – Слоан просто слишком много раз стукнулась головой на склоне для начинающих.

Я зыркаю на него.

– Мы действительно много падали, – говорит Дани.

– Однако теперь тебе лучше, не так ли? – подчеркнуто говорит мне Эшер, положив руку на мое колено.

– Да, – лгу я.

– Давайте сыграем в «Правду или действие», – говорит Анника, открывая свой напиток.

Мы все устроились в большой гидромассажной ванне, расположенной на заднем дворе дома, откуда открывается живописный вид на горы.

Я смеюсь:

– Мне кажется, мы слишком взрослые для…

– Чарли, правда или действие? – спрашивает Джейк, обрывая меня.

Полагаю, тогда мы играем.

Чарли хлопает в ладоши.

– О, действие, ясен пень.

Джейк осматривается, придумывая вызов.

– Окуни свои яйца в снег на пять секунд.

– Или пять стопок виски, если ты не выполнишь вызов, – добавляет Анника.

У нас уже безумное начало. Пять стопок виски, если ты не захочешь что-то сделать? Я буду блевать на каждом углу.

– Мать твою, – говорит Чарли.

Но он выбирается из ванны и идет к покрытой снегом территории, не являющейся частью каменных полов с подогревом. Отвернувшись от нас, так что мы видим только его задницу, он сбрасывает плавки и приседает. Я отворачиваюсь, когда он опускает яйца в снег и издает вой. Группа подбадривает его. Джейк считает до пяти, очень медленно, и, когда время истекает, Чарли рывком бросается в ванну.

– Отлично. – Чарли оглядывает нас, выбирая свою жертву. – Анника, поскольку это была твоя дурацкая идея, правда или действие?

– Правда, – говорит она.

– Если бы ты могла переспать с любым из парней в этой ванне, кто бы это был?

– Сэм. – Она быстро говорит это, прежде чем повернуться ко мне, готовясь задать вопрос, но группа в шоке. Не может быть, чтобы только я одна думала, что она скажет «Уэс». – Слоан, правда или действие?

– Ого, притормози-ка. – Джейк качает головой, словно бы пытается осмыслить ее ответ. – Сэм? Почему он?

– Потому что в девяноста процентах случаев ты пьяный идиот, а в остальных десяти процентах ты просто идиот, – говорит Анника Джейку, разбирая парней по очереди. – Чарли и Дани вместе.

– Я бы не сказала «вместе», – поправляет ее Дани.

Анника продолжает:

– Эшер – один из худших людей, что я когда-либо встречала.

– Уж чья бы корова мычала, – ворчит он.

– Уэс был одним из моих лучших друзей с тех пор, как мы были детьми, – на данный момент он мне как брат. Так что, если бы мне пришлось выбирать одного из вас, это был бы Сэм. Доволен? Теперь, Слоан, правда или действие?

У меня такое чувство, что она начала эту детскую игру только для того, чтобы обманом заставить меня ответить на вопрос. Она думает, я выберу правду, и явно хочет узнать что-то про меня и Эшера.

– Действие, – говорю я с улыбкой.

Она лишь улыбается в ответ, и я понимаю, что сделала неправильный выбор.

– Страстно поцелуйся с Эшером прямо здесь у нас у всех на глазах.

Я сжимаю челюсти. Я не хочу делать этого на глазах у Уэса. Совсем не хочу.

– Или ты можешь выпить пять стопок виски. Но было бы странно предпочесть это своему парню.

Мое сердце несется вскачь, когда я оглядываюсь на Эшера, отставляющего свой напиток. Он откинулся назад на одном из сидений в ванне, в то время как я заняла скамейкообразное сиденье рядом с ним. С Уэсом с другой стороны от меня. Я раздумываю насчет виски. Она ни разу не сказала, какой сорт виски, а я ведь видела там «Пич Краун», который, возможно, не так уж и плох. Но выбор делается за меня, когда Эшер наклоняется и кладет руки мне на талию, поднимая меня к себе на колени, так что я сижу на нем верхом. Единственное между нами – это ткань наших купальных костюмов. Мы практиковали простой поцелуй, но не страстный, и теперь я накручиваю себя. Следует ли мне при этом наклониться влево или вправо? Собирается ли он использовать язык? Следует ли мне это сделать? Как долго это должно продлиться? Нам следовало попрактиковать и это тоже.

Я смотрю ему в глаза, и в них отражается лишь чистая веселость. Он поднимает бровь, словно бы спрашивая, готова ли я, когда одна из его рук ползет вверх у меня по спине, другая хватает за ягодицы, придвигая поближе к нему. Я следую его примеру, скользя своими руками вверх по его груди и обнимая за шею, чтобы прижать к себе. Когда его рот оказывается поверх моего, это не тот же самый нежный поцелуй, что случился две недели назад; этот более голодный. Еще один поцелуй, и мой рот раскрывается для него. Его рука крепче хватает меня за задницу, а язык скользит поверх моего. Наши рты двигаются быстрей, исследуя, нуждаясь в том, чтобы попробовать друг друга на вкус, и я забываю, что мы сидим в ванне с друзьями. На этот раз, когда он прижимает меня к себе, я стону ему в рот, и мы оба замираем, спохватившись.

Ну, дерьмо.

– О'кей, достаточно, спасибо, – говорит Анника с ноткой разочарования.

Я убираю руки из его волос и пытаюсь спешно отползти назад. Эшер просто передвигает меня, так что я все еще сижу на нем, но спиной к его груди. Я прокашливаюсь, пытаясь сориентироваться. Готова поклясться, в этой ванне температура миллион градусов. Я украдкой бросаю взгляд на Уэсли, но он смотрит в телефон, перекинувшись через край.

– Я пойду внутрь, чтобы позвонить Мариссе, – объявляет Уэс, вставая и покидая ванну.

– Эм, Джейк, правда или действие? – говорю я, немного запыхавшись.

– Действие.

– Ты должен пососать один из пальцев ноги Анники.

– Фу, что?! – визжит она.

Это послужит ей уроком.

Он делает это, и все остальные из них продолжают играть по очереди. Я вспоминаю, что мы говорили касательно чрезмерной закостенелости, так что я откидываю голову назад. Я чувствую дыхание Эшера, и он шепчет мне на ухо:

– Хочешь сыграть в игру под названием «Нервничаешь?»?

– Никогда о ней не слышала, – отвечаю я.

Я чувствую, как его рука у меня на бедре начинает двигаться.

– Это легко. Я спрашиваю, нервничаешь ли ты, а ты просто отвечаешь «да» или «нет».

– Похоже, это какая-то дурацкая игра.

Но затем его рука начинает перемещаться на несколько дюймов выше.

– Нервничаешь? – спрашивает он.

Полагаю, мы играем в его дурацкую игру.

– Нет.

Группа подбадривает Дани, выполняющую отжимания в снегу, пока Эшер продолжает шептать мне. Его рука останавливается на полпути вверх на внутренней части моего бедра.

– Нервничаешь?

Что он делает? Где конкретно кончается эта игра «Нервничаешь?»

– Нет.

Его пальцы кружат по внутренней части моего бедра и приземляются почти у каймы моего купальника.

– Нервничаешь?

Мои ноги инстинктивно раздвигаются для него, словно бы обладают своим собственным разумом.

– Нет.

Я выдыхаю это слово, потому что деваться больше некуда. Его рука движется вверх вдоль нижней части моего живота, поигрывая с верхней каймой моих трусиков; он просовывает два пальца под резинку и останавливается.