– Нервничаешь? – спрашиваю я его.

Что. На хрен. Я. Делаю. И что это он делает? Наши друзья все еще играют в игру, никто не обращает на нас внимания, а Уэс ушел. Нам некого дурачить, кроме самих себя самих себя.

– Я никогда не нервничаю, – говорит он мне на ухо, когда проскальзывает пальцами вниз.

Я втягиваю воздух и начинаю чувствовать, что мне следует орать: «Нервничаю, нервничаю, нервничаю!» Именно в этот момент Сэм спрашивает Эшера: «Правда или действие?» – и я хватаю его за запястье под водой, плотно сжимая свои ноги.

– Черт побери, чем бы вы ни занимались под водой, пожалуйста, подождите, пока доберетесь до спальни, чтобы закончить, тьфу ты. – Анника прикрывает глаза рукой.

– Правда, – говорит Эшер, обняв меня руками за талию.

– Ты переспал с барменшей в комплексе? Горячей штучкой с большими титьками, – уточняет Сэм, хотя мы все знаем, о ком конкретно речь.

– Да, – отвечает Эшер обыденным тоном.

– Недавно? – спрашивает Сэм.

И я знаю, что Сэм спрашивает из вредности. Он все еще злится на нас. Я задерживаю дыхание, ожидая ответа Эшера. Без понятия зачем, потому что я и так знаю ответ. Но я не хочу его услышать.

Эшер опускает голову мне на плечо и прижимается губами к моей коже.

– Тебе был положен только один вопрос, Сэм.

Он продолжает оставлять след из легких поцелуев от моего плеча до шеи, и даже в горячей воде у меня по телу пробегают мурашки. Когда он достигает загривка, моя голова склоняется набок, приглашая его продолжить, и боже, что прямо сейчас происходит? Каждое прикосновение, каждое ощущение его губ у меня на коже – такое чувство, что мне нужно больше… и это меня пугает. Я имею в виду, он только что, обнимая меня, признался всем, что переспал с другой девушкой. Разве же настоящую девушку это не расстроило бы? Но я не его девушка.

– Меня задрала эта игра, – говорит Анника, вставая из ванны. – И меня задрало наблюдать за тем, что происходит в углу. – Она жестом указывает на нас, и, если бы мое лицо уже не раскраснелось от горячей воды в ванне, я бы залилась румянцем. – Дани, пойдем посмотрим кино, – говорит она Даниэль, которая встает вслед за ней.

– Слоан, давай присоединяйся к нам после… этого. – Дани играет бровями, глядя на нас.

– Ребят, хотите сыграть в пул в подвале? – спрашивает Джейк остальных парней.

Сэм и Чарли встают вместе с ним, и затем остаемся лишь мы с Эшером.

Когда мы слышим, как дверь захлопывается в последний раз, Эшер говорит:

– Думаю, Анника больше не будет докучать нам касательно того, вместе мы или нет.

Затем он поднимает меня, практически спихивая с себя. Мое колено врезается в другое сиденье, и мне в лицо плещет вода.

– Оу? – восклицаю я. – Хватило бы простого «Не могла бы ты встать?».

Но он уже выбирается из ванны.

– Этой ночью у меня еще дела в комплексе, так что не жди меня.

У моего мозга уходит мгновение на то, чтобы наверстать отставание и вернуться к реальности, в которой все это было просто показухой, а его прикосновения ко мне были ложью.

– Подожди, что? Ты снова уходишь? После того как я сказала тебе, что здесь потенциально опасный серийный убийца?

Эшер указывает пальцем вокруг дома.

– Камеры наблюдения. Везде.

Я фыркаю:

– Еще даже не поздний вечер. Что прикажешь сказать всем остальным?

– Придумай что-нибудь. Скажи, мой отец захотел встретиться со мной там или еще что.

Он хватает полотенце и направляется внутрь, бросив меня одну в ванне с горячей водой, которая теперь кажется куда холодней.

Вернувшись в дом, я слышу стук шаров для пула из подвала, когда тащусь по коридору по направлению к лестнице. Возможно, я присоединюсь к Дани и Аннике, чтобы посмотреть с ними кино. Или, возможно… Дверь Уэсли на щелочку приоткрыта, когда я останавливаюсь перед ней.

– Знаю, я тоже по тебе скучаю, – слышу я изнутри его голос и закатываю глаза. – С чего бы тебе вообще даже спрашивать такое? Она в комнате Эшера… Да… Нет… Я не собираюсь повторять этот разговор, Рис.

Я пячусь прочь от его двери и на цыпочках пробираюсь в свою комнату. Итак, у Мариссы все-таки есть подозрения насчет меня и него, что значит, у нее был бы мотив.

Приняв горячий душ, я забираюсь в постель, слишком громадную для одного человека. Я все еще обернута полотенцем и думаю о том, что только что произошло в ванне. О том, как его руки схватили меня, его рот прижимался к моей шее, его пальцы шерудили промеж моих бедер. Интересно, если бы нас не прервали, он бы продолжил? Одна только эта мысль заставляет мои пальцы ног сжаться, и я проскальзываю своей собственной рукой вверх по бедру точно так же, как это сделал со мной он, просто чтобы еще раз испытать это ощущение. Я закрываю глаза, воображая, что это он, до тех пор, пока не добираюсь до того же самого места, где он остановился. Я не могу этого сделать, думая об Эшере, я просто не могу.

Вместо этого я встаю, чтобы присоединиться к Дани и Аннике, смотрящим кино, и говорю им, что Эшер рано уснул. Анника бросает на Дани взгляд, когда я это говорю, словно бы здесь какая-то междусобойная шутка, которую я не понимаю. Но это неправда, разумеется. Я столь болезненно понимаю, что здесь смешного. Я сама смешна.

Комнату наполняет знакомый запах корицы и сосновой хвои, и я, не открывая глаза, знаю, что Эшер вернулся. Я чувствую, как постель покачивается, когда он ложится рядом со мной, но мои веки все еще тяжелы ото сна, и то, как осторожно он движется, говорит мне, что сейчас, вероятно, все еще глухая ночь. Так что я позволяю себе снова задремать, наслаждаясь теплом. Возможно, я даже пододвигаюсь чуть ближе.

Когда я начинаю просыпаться субботним утром, я чувствую, как его кожа касается моей, а его грудь поднимается и опускается во сне. В какой-то момент ночью мы прижались почти вплотную, его рука обвивает меня. Я начинаю шевелиться, и он тоже, проводя рукой по моему боку. От этого мне становится интересно, знает ли он, что это я рядом с ним. Возможно, он думает, что я – это Брэнди. Я не дожидаюсь того, чтобы это выяснить, когда выбираюсь из постели, осторожно, стараясь не разбудить его.

Сквозь занавески проникает поток света, когда я одеваюсь для предстоящего дня. Парни планируют вернуться в комплекс, чтобы еще покататься на сноубордах, в то время как мы с Анникой и Дани пойдем в спа и по магазинам. Этим вечером у нас запланирован приятный обед здесь дома со всем семейством Маккавернов. Я хватаю книгу, которую привезла с собой, намереваясь почитать перед одним из огромных окон с видом на горы, но когда я спускаюсь вниз, то обнаруживаю, что я не одна. У камина в кожаном кресле с откидной спинкой сидит пожилой мужчина с тростью. Дедушка Эшера и Уэсли. Я почти что разворачиваюсь вокруг своей оси и возвращаюсь наверх, но он поворачивается и смотрит на меня.

– Шарлотта? – зовет он меня, и я знаю, что это одна из старших сестер Уэса.

Я продолжаю спускаться по лестнице до тех пор, пока не оказываюсь в его поле зрения.

– Меня зовут Слоан, – говорю я, подходя к нему ближе. – Я… приятельница Эшера.

Старик оглядывает меня с головы до ног, не тем жутким взглядом, как это делают мужики, а прищуренным, оценивающим образом.

– Гм, – говорит он. – Надеюсь, мой внук хорошо с тобой обращается.

Если бы у меня спросили, я бы предположила, что ему чуть меньше восьмидесяти. Седые волосы, но их еще много сохранилось. И такие же зеленые глаза, которые унаследовали оба его внука.

Я улыбаюсь, думая о том, как Уэс успокаивал меня во время полета сюда.

– Он так и делает.

– На стойке кофейник со свежесваренным кофе, если хочешь. – Он жестом указывает на кухню.

Я замечаю, что у него в руках нет чашки.

– Возможно, вам тоже хочется кофе? – предлагаю я.

– Хотелось бы, однако в эти дни мне не положено его пить… но я уверен, немножко кофе не повредит.

– Я никому не расскажу, если вы не расскажете. – Я улыбаюсь ему, и его губы приподнимаются в ответ.