– Ну, я не все время с Полом, – говорит она. – У меня есть занятия, и я работаю в бутике в центре города. Просто занята.

– Верно, занята.

Адриенна лишь пожимает плечами и снова возвращается к еде. Но я надеюсь, она знает, что я в курсе ее дел.

Обед тянется дальше, и я оказываюсь вынуждена вести светскую беседу с остальными членами семьи до тех пор, пока не смогу уйти. Мне даже удается воспользоваться кое-какими из моих отрепетированных фраз. Когда Клэр уходит со своим парнем, чтобы пойти в дом его семьи, а Адриенна снова начинает рассказывать про свое лето в Нью-Йорке, я решаю, что пора идти. Я сказала нашему отцу, что загляну к нему домой, прежде чем вернуться в колледж, и я планирую, что этот визит будет еще короче текущего. Мы видим его лишь по праздникам с его новой семьей, и обычно мы с Клэр просто молча сидим, в то время как его жена, Ева, рассказывает о достижениях своих детей, а наш отец поддакивает, испытывая такой же восторг по поводу детей, которые даже не от него. В то время как его собственные сидят прямо перед ним. Сегодня мне придется терпеть это в одиночку, поскольку Клэр занята другими делами, и от этого я жалею, что не встречаюсь с Эшером на самом деле, а то у меня тоже был бы предлог пойти куда-то еще.

Их дом с белым штакетником пахнет тыквенным пирогом и мускатным орехом, когда я захожу внутрь. В фойе бегают, играя во что-то, маленькие дети, которых я не узнаю. Должно быть, они со стороны семьи Евы.

– Эй, Слоан, – приветствует меня стоящая у кухонной стойки Хэлли, моя сводная сестра и дочь Евы в возрасте средней школы, когда я пробираюсь внутрь.

Мне нравится Хэлли; она напоминает мне себя, когда я была в ее возрасте. Ее младший брат, Кэмерон, сидит на кухонном табурете напротив нее, поедая десерт. Он бросает на меня взгляд – в углах его рта размазаны сливки – и кивает мне.

– Эй, ребята, – говорю я.

– Твой отец в гостиной, – говорит Хэлли, устанавливая свой телефон для съемки видео для «ТикТока».

Я подхожу к стойке, где находятся наполовину полные бутылки с вином, и наливаю себе изрядный бокал, прежде чем пройти в гостиную к другим взрослым. Мой отец улыбается и встает, чтобы обнять меня, когда я вхожу. Он высокий, худой и всегда выглядел молодо для своего возраста. Однажды, когда я была в средней школе, кто-то принял его за моего парня на карнавале. Мы оба были оскорблены, хотя я думаю, ему втайне было приятно, что кто-то счел его настолько молодым.

– Где твоя сестра? – спрашивает он.

– О, она со своим парнем. Она просила передать тебе, что ей жаль, но она не смогла прийти.

Он в замешательстве смотрит на меня.

– Парень? С каких пор?

– Сейчас они уже примерно почти год вместе. – Я говорю это с резкостью в голосе, поскольку он бы об этом знал, если бы потрудился явиться. – Они были королем и королевой выпускного в этом году.

– О, верно, да, я послал ей сообщение с поздравлениями.

Я поворачиваюсь, чтобы пройти к дивану, бормоча себе под нос:

– Было бы лучше сделать это лично.

Я собираюсь присесть, но перед этим из-за угла появляется Ева, бросающаяся ко мне:

– О нет, дорогуша, никакого красного вина на диване, пожалуйста!

Я замираю в середине движения и оглядываюсь на ее родственников, сидящих на белом диване с красным вином. Я почти думаю, что она шутит, но она продолжает:

– У тебя просто такой полный бокал.

Я моргаю, глядя на нее, опускаюсь на пол из твердой древесины и делаю долгий глоток.

– Вы помните мою дочь Слоан? – говорит мой отец компании на диване.

Я знаю, что они – семья Евы, и я определенно видела их на свадьбе и, возможно, раз или два после этого, но я не могу назвать ни одного из них по имени.

– О да, конечно, – говорит дама, очень похожая на Еву. – Ты – та, что учится в Пембрукском колледже, верно?

Я прекращаю попивать вино, чтобы ответить.

– Угу.

– Тебе там нравится? Именно туда осенью хочет поступить мой сын.

Следующей осенью я уже больше не буду там учиться, и это еще одна печаль, к которой я не готова.

– Да, мне там нравится.

– Куча тусовок, – говорит Ева другой женщине, прикрыв от меня рот рукой, словно бы мне не положено это слышать, несмотря на то что она сказала это достаточно громко, чтобы ее услышала даже Хэлли на кухне.

– Я слышал об этом, – говорит пожилой мужчина, стоящий у камина.

– С бедной Слоан из-за этого произошел несчастный случай прошлой весной, она позвонила нам посреди ночи, потому что ее арестовали. – Ева хмурится, а остальные ахают.

Я бросаю на нее изумленный взгляд.

– На самом деле я позвонила своему отцу, а не тебе.

В комнате воцаряется тишина. И это правда, я в первую очередь позвонила ему. Я думала, возможно, лишь возможно, он достаточно заботится обо мне, чтобы помочь. Но он лишь вздохнул, долгая пауза на линии тянулась и тянулась, прежде чем он предложил позвонить маме. Мне интересно, что бы он сделал, если бы ему из тюрьмы позвонила Хэлли. Он бы побросал все, чтобы пойти и вызволить ее?

– Я не думаю, что сейчас подходящее время, чтобы действительно обсуждать это, Слоан, – пытается вмешаться мой отец.

– Твоя жена подняла эту тему!

Ева всплескивает руками в знак защиты.

– Я всего лишь пыталась предупредить Коллетт о том, насколько опасно это может быть.

– Что ж, пожалуйста, тогда позвольте мне присоединиться к дискуссии. – Я смотрю на женщину с широко открытыми глазами, которая, должно быть, и есть Коллетт. – Там не только чрезмерное потребление алкоголя, но учителя спят со своими студентками, а всего лишь в прошлом месяце парень умер на тайной подземной вечеринке, когда его пронзили мечом. Но вам определенно следует послать туда своего сына – он оторвется по полной. – Я залпом допиваю остатки вина и иду, чтобы прихватить свои ключи с кухонного острова.

– Слоан! – Мой отец идет за мной следом. – Ты же не собираешься просто уйти после того, как столько выпила!

– Не волнуйся, – говорю я, натягивая свои туфли, – если меня снова арестуют, я позвоню маме.

Я захлопываю за собой переднюю дверь, и он не идет следом. Порой я задаюсь вопросом, следует ли мне написать надгробную речь для него, но, думаю, для этого мне бы понадобился дневник побольше.

К тому времени, как я возвращаюсь в Пембрук, уже поздно, а дорога до моей квартиры проходит мимо улицы Колледж-стрит, где живут парни. Проезжая ее, я чуть было не упускаю из виду то, что в спальне на чердаке горит свет.

Эшер дома.

Не делай этого, Слоан, не делай этого.

Я останавливаю машину, даю задний ход и сворачиваю на их улицу. Полагаю, я это делаю, пусть даже и только из любопытства. В кои-то веки передняя дверь заперта, и я чувствую, что это знак от Вселенной, что мне следует просто вернуться в свою собственную квартиру, но я все равно стучу. Дверь открывает Эшер в клетчатых пижамных штанах и свитшоте, его волосы всклоченные, а глаза заспанные.

Я осознаю, что мне нечего сказать. Я даже не знаю, зачем я заглянула.

– Я увидела, что у тебя горит свет. Я просто подумала, что зайду сказать «привет»…

Он отходит в сторону, и я захожу в дом, в котором оглушающе тихо, не видно никого из парней.

– Почему ты не со своей семьей? – спрашивает он.

– А ты почему?

– Туше.

Я следую за ним наверх в его комнату.

– Я какое-то время погостила у мамы, затем пошла к отцу. А в конечном счете я просто осознала, что хочу побыть одна.

– О, мне следует уйти? – шутит он. – Чтобы ты могла побыть одна?

Какого черта я делаю? Какого черта я делаю?

– Вероятно, мне следует уйти. Я даже не знаю, зачем заглянула. – Я разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Итак, что ты хочешь выпить? – спрашивает он, подходя к маленькой тележке у его комода. – У меня есть шотландский виски или шотландский виски.

Я поворачиваюсь обратно и вздыхаю.

– Полагаю, шотландский виски.