Я вздрагиваю. Ага, я к черту сматываюсь из Айви-Гейтс.

Прошлой ночью, после четырех кружек «Сангрии» и двух выигрышей в бинго, я снова очутилась в квартире Тай с двумя растениями. Эшер снова позвонил мне, чтобы удостовериться, что я не виделась с Майлзом. Я рассказала ему, что выиграла в бинго два растения и назвала их Эрнест Хемингцвет и Оскар Флорайлд. Я действительно не помню, о чем мы говорили после этого; по факту думаю, я заснула прямо во время разговора. Я могу лишь надеяться, что не поделилась кое-какими другими своими зарождающимися мыслями о нем.

Я игнорирую жуткость электронного письма, когда гневно отвечаю Майлзу.

Я успеваю на занятие Реннера как раз вовремя, чтобы избежать еще одного разочарованного взгляда. Первые черновики наших рассказов должны быть сданы до зимних каникул, а сегодня – дружеская рецензия того, что мы пока что написали. Реннер разделяет нас на пары, и я благодарна, что не оказываюсь в паре с Анникой. Мой дружеский рецензент – девушка по имени Саша с голубыми волосами и кольцом в губе.

– Мой еще пока не полностью доведен до ума, – говорю я, вручая ей страницы.

Я добавила продолжение рассказа. Разыскивая Джорджа на линиях фронта, Джозефина начинает снова получать письма. Она пишет Джорджу в ответ, призывая его сказать ей, где он, чтобы она смогла его найти. Она встречает санитара, который говорит, что может ей помочь, но его мотивы эгоистичны, и она не полностью ему доверяет.

Я еще не написала концовку.

– Не проблема – мой тоже, – отвечает Саша.

Я начинаю размечать ее рассказ, целиком и полностью впечатленная стилем письма и получая настоящее удовольствие от сюжета, когда она меня перебивает.

– Кого она выберет? – спрашивает она.

Ее вопрос кажется громким в тихой аудитории, полной работающих студентов, и заставляет меня слегка вздрогнуть, отчего моя ручка скользит по слову.

– Извини?

– Твоя героиня – кого она выберет? Санитара или солдата?

Я оглядываюсь вокруг в поисках любопытных глаз и ушей, в особенности принадлежащих Аннике.

– Вероятно, солдата. – Я понижаю голос, когда говорю это и возвращаюсь к разметке.

– Почему она так груба с санитаром, помогающим ей? По сути, она только что с ним повстречалась. Она его даже не знает.

– Потому что у санитара свои собственные цели; ему нет дела до своего кузена.

– Они кузены? – спрашивает она, сбитая с толку.

– Нет, я не это хотела сказать. Я просто хотела сказать, что санитару нет дела до солдата.

– Однако, похоже, ему есть дело до главной героини.

Я с раздражением вздыхаю:

– Неправда.

– А звучит как правда, особенно когда ты написала…

– Ты его не знаешь, – перебиваю я чересчур резко.

– О'кей… извини, – говорит Саша.

Я вздыхаю, чувствуя раздражение и стыд из-за того, что так рявкнула на нее. Она начинает размечать мою работу, а я возвращаюсь к ее.

Когда я прихожу с занятия, Адриенны нет дома. Часть меня чувствует облегчение, потому что я понятия не имею, что ей сказать. Сегодня я размышляла об этом всю дорогу назад до Пембрука, но все, что я смогла придумать, – это «Как ты могла?». Разве только она действительно не знает, что он – тот самый профессор, с которым я встречалась в прошлом году, но как она могла этого не знать? Я никогда не показывала ей фото, но я назвала ей его фамилию, и она наверняка смогла бы сложить два и два. Чем дольше я об этом думаю, тем сильней раздражаюсь. Она обязана знать.

Я иду прямо в свою комнату, даже не смыв под душем вонь «Сангрии» и бара с прошлого вечера, и распечатываю фото и имя Адриенны. Я добавляю их на доску с подозреваемыми, привязав Адриенну ниточкой к Холланду. А затем я запираю дверь своей спальни.

Я больше не могу ей доверять.

Позже тем же вечером мы все встречаемся в доме парней ради какого-то сюрприза, который, как утверждает Уэс, у него есть. Оказывается, что это отдых в курортном комплексе его семьи, все расходы оплачены. И что больше всего меня радует? Марисса не сможет туда поехать.

– Это идеально, – говорит Эшер, как только мы оказываемся наедине в его спальне. – Это та самая возможность, которая была нам нужна.

– Нам нужно поговорить о Майлзе и Адриенне, – говорю я ему. – Что мне делать? Что, если она ему помогает?

Он потирает руки, измышляя коварный план.

– Раз Марисса не поедет, это идеально для того, чтобы перевести тебя во вторую фазу.

Я сижу на его постели, пока он ходит туда-сюда.

– Эшер, ты слушаешь?

Но он не подает вида. Я вздыхаю, уступая.

– Что за вторая фаза?

– Вторая фаза – это когда Уэс наконец-то сдастся и осознает, что хочет быть с тобой. Он бросит Мариссу, и вы двое сможете быть вместе. Третья фаза наступит, когда он целиком и полностью будет у тебя в руках, и ты позаботишься о том, что после окончания учебы он останется здесь с тобой, чтобы заниматься своим делом.

Я играю с прядью своих волос, раздумывая об этой палке о двух концах. Я хочу, чтобы Уэс полюбил меня естественно, а не потому, что мы обманом заставили его это сделать. Чем дальше это продолжается, тем более неправильным оно кажется, но если я скажу это Эшеру, чем это будет грозить мне и всем моим тайнам? Стали ли мы теперь достаточно близки, чтобы он позволил мне выйти из сделки без каких-либо последствий? Мы вообще стали близки? Я начинаю чувствовать себя нелепо из-за всех и каждой из этих противоречивых мыслишек, возникающих у меня в голове по поводу него. Мы не друзья, мы никогда ими не были. Возможно, мне просто нужна некая дистанция, чтобы напомнить себе об этом.

Прежде чем я успеваю встать и уйти, я слышу, как открывается дверь Эшера и кто-то поднимается по лестнице. В комнату заходит Сэм, уперев руки в бока, и бегает взглядом между нами двоими.

– Почему вы двое хотели увидеться с Брайсом в тот день? – спрашивает он обвиняющим тоном. – Вы знали, что с ним должно было произойти что-то плохое?

Я смотрю на Эшера, не зная, что сказать. Так что Эшер отвечает:

– Мы этого не говорили.

Сэм прищуривается, глядя на нас из-под лохматых черных волос.

– Да, говорили.

– Нет, не говорили, – повторяет Эшер. – Когда мы это сказали?

– Когда вы спросили меня, могли бы вы попасть в общество. Вы действительно пытаетесь убедить меня, что вы никогда этого не говорили?

Он ждет ответа, но мы молчим. Он продолжает:

– Я подумал, что это было странно, но не стал спрашивать. А затем я вспомнил, что Слоан раньше с ним встречалась. Разве он типа не третий или четвертый твой бывший парень, умерший за несколько недолгих месяцев? – спрашивает он меня.

Я чувствую, как кровь отхлынула у меня от лица.

– Слушайте, – говорит Сэм. – Полиция донимает нас всех, требуя предоставить им полный список тех, кто пришел на эту вечеринку. Я не сказал им, что вы двое там были, но мне нужно знать, что происходит. Один из вас причинил вред Брайсу?

– Сэм, нет, конечно нет, – говорю я. – Но… полиции ты тоже не можешь сказать, что мы там были. Мне нельзя в этом году попадать в неприятности с полицией. Иначе мама заберет меня из колледжа.

Сэм поджимает губы, вероятно раздумывая, верит он мне или нет. Он не любит споры или конфликты, и я чувствую, что он на нашей стороне, до тех пор, пока Эшер не открывает рот.

– Тебе понравилась оргия? – спрашивает Эшер.

Я сверкаю на него глазами и задаюсь вопросом, верно ли я его расслышала. Действительно ли он только что спросил это.

Лицо Сэма становится багрово-красным.

– Что?

– Мы тебя видели, – говорит Эшер. – В задней части комнаты. Это могло бы остаться между нами троими, если ты никогда никому не расскажешь о том, что мы там были.

Сэм скрежещет зубами.

– Это… это был не я.

Эшер скрещивает руки.

– А мы никогда ничего не говорили про Брайса.