Уэсли ставит музыку, пока мы работаем, чтобы не было этой странной тишины между нами троими. Эшер зыркает на меня каждый раз, когда мы встречаемся взглядом, понуждая меня поговорить с Уэсом. В какой-то момент он оказывается рядом со мной у кухонной раковины, и мы перешептываемся, пока Уэсли пылесосит гостиную.

– Майлз хочет, чтобы я встретилась с ним где-нибудь, – говорю я, пока мою чашки в раковине.

На днях он снова прислал мне электронное письмо после того, как я не ответила.

– Хорошо, где и когда?

Я поднимаю на него взгляд.

– Думаешь, я должна просто встретиться с ним? Что, если он и вправду убийца? Что, если он убьет меня?

– Тогда все это дело кончится, и мне не придется продолжать смотреть документальные фильмы про настоящие преступления.

Я фыркаю:

– Ты просто ужасен.

Он наклоняется к моему уху:

– Ты еще даже не видела по-настоящему ужасное поведение. И я не вижу, чтобы ты вообще разговаривала с Уэсли, когда это, вероятно, лучшая возможность, которую ты получишь.

– Он на меня даже не смотрит, – говорю я почти сквозь зубы. – Что прикажешь с этим делать?

Эшер снова распрямляется, смотрит на Уэса поверх кухонного острова, у которого мы стоим, и пожимает плечами.

– Тогда мы заставим его посмотреть на тебя, – отвечает он.

– И как ты собираешься это провернуть?

Он улыбается, и улыбка у него зловещая.

– Буду просто ужасным.

Я едва успеваю открыть рот, как он протягивает руку и крепко хватает меня за предплечье так, что его пальцы впиваются в мою кожу. Он с силой притягивает меня к себе, и я с громким стуком роняю чашку, которую мыла, в раковину. Мое тело врезается в его, и я резко выдыхаю от боли.

– Какого черта, Эшер! – Я пытаюсь оттолкнуть его.

Гудение пылесоса резко обрывается, когда он падает на пол.

– Эшер! – рявкает на него Уэсли, бросаясь к нам.

Эшер одаряет меня легкой усмешкой вне поля зрения Уэсли, прежде чем прошептать:

– Теперь постарайся быть милой.

Он отпускает меня и поворачивается лицом к Уэсу в своей пофигистской манере.

– Не смей ее так хватать, слышишь?

Уэс стоит так близко к нему, что у меня в голове проскакивает мысль: их почти можно принять за братьев, когда они стоят лицом друг к другу.

Эшер только проталкивается мимо Уэса и направляется к двери. Уэсли проводит рукой по лицу, в то время как я потираю предплечье, которое все еще болит после хватки Эшера.

– Неужели ты не можешь просто выбрать кого-нибудь другого, Слоан? Кого угодно, кроме него?

Голос у него умоляющий, и из-за этого мне становится стыдно. Мне следует сказать, что мы не вместе, мне следует, по крайней мере, заверить его в этом, но я этого не делаю, потому что это не по плану.

– Я скучаю по тебе.

Я не хочу произносить это вслух; это просто случайно происходит. Звучит отчаянно, но, полагаю, я и есть в отчаянии. Его глаза распахиваются, и я вижу, что не стоило этого говорить. Я вот-вот его отпугну, поэтому я исправляю положение.

– Как по другу. Я скучаю по тому, как мы были друзьями. Мы не обязаны говорить о том, что случилось прошлым летом или две недели назад, просто, пожалуйста, перестань избегать меня.

– Я не… избегаю тебя. Я просто… Я был занят.

Мы оба знаем, что это ложь. Я пытаюсь придумать, что сказать дальше, но он снова начинает говорить:

– Если ты собираешься связываться с моим кузеном, просто будь осторожна, о'кей? Эшер… у него куча личных проблем.

Не важно, говорит ли он про странную навязчивую потребность Эшера возглавить их семейный бизнес или про его полное безразличие к чужим чувствам, я хочу сказать Уэсу, что все об этом знаю.

– Я осторожна, – шепчу я.

Мы оба молчим, глядя на гостиную, и я мысленно браню себя за то, что у меня было две недели, чтобы придумать, что ему сказать, но в голове нет ни одного слова. Но, в мою защиту, я была малость занята.

– Итак, думаешь, Анника возненавидит все это? – спрашивает он.

Я улыбаюсь, зная, что, вероятно, так и будет. Анника не любит пышно отмечать свой день рождения. Она, вероятно, куда больше предпочла бы сходить куда-нибудь на скромный, но очень дорогой обед, и, на самом деле, таков план на завтрашний вечер. Наш момент нарушают Чарли и Сэм, когда заходят с тортом.

– Извините, немного задержались. Мы не были уверены, правильный торт взяли или нет, – говорит Сэм. Он ставит белую коробку на столешницу и нервно проводит рукой по своим черным волосам.

– Как вы могли быть не уверены? В пекарне должен был быть только один торт с надписью «С днем рождения, Анника».

Но, зная Сэма, он, вероятно, был слишком робок, чтобы попросить работников пекарни проверить, и взял то, что они ему вручили. А судя по остаткам сахарной пудры в уголке рта Чарли, он был слишком занят, пробуя выпечку.

Я снимаю с коробки крышку, открывая взору круглый торт с белой глазурью и голубой надписью в центре, гласящей: «Извини, Что Врезался В Твою Машину», с хмурым смайликом.

Я вздыхаю:

– Да, она возненавидит все это.

Дани позаботилась о том, чтобы Анника перед приходом выпила несколько напитков, поэтому, когда мы все выпрыгиваем и кричим: «Сюрприз», Анника начинает смеяться. Она смеется еще сильней при виде торта, затем обнимает и благодарит каждого из нас индивидуально за старания. Я оглядываюсь на Дани, задаваясь вопросом, сколько напитков она ей дала.

Заявляются несколько парней-хоккеистов, за ними следуют Марисса и ее подруги. По телику играет музыка, в то время как мы все начинаем предварительно выпивать перед походом по барам. Я слышу, как Марисса громко хвастается своей славой в «ТикТоке», если это вообще можно так назвать. Она получила сто тысяч подписчиков, выложив свои дурацкие наряды для женского клуба на той неделе, и называет себя влиятельной особой.

– Итак, как все прошло? – спрашивает Эшер, когда мы оказываемся наедине.

– Мне пришлось умолять его прекратить меня избегать. Он сказал, что просто был занят. Но, думаю, мы снова друзья, – говорю я.

Я тайком бросаю взгляд на Уэса, стоящего рядом с Анникой и Дани, но он смотрит на меня с Эшером. Он отводит глаза, когда мы встречаемся взглядом.

– Необязательно было так крепко хватать меня за предплечье. У меня синяк останется.

Он не извиняется, потому что с какой бы стати Эшеру когда-либо извиняться. Вместо этого он говорит:

– Закаляйся, неженка.

Затем он встает и идет по направлению к двери, в которую только что вошла целая орда гостей.

Ко мне подскакивает Анника.

– Почему прямо сейчас ко мне в квартиру заходят все члены «Сигмы Хи»?[106]

Я оглядываюсь и вижу, как Эшер братается с одним из парней в группе, за которым следует Брайс Питерсон.

– Я их пригласила, – говорю я, зная, что она чуть меньше остервенеет, если будет думать, что это была я, а не Эшер.

– Почему? Ты снова встречаешься с Брайсом? Ты же знаешь, я никогда не сужу тебя за твой выбор, Слоан, но в данном случае я бы тебя осудила.

Мне пришлось бы потерять много мозговых клеток, прежде чем я бы вернулась к кому-то, кто не только дважды назвал меня именем другой девушки, но и заразил меня венерическим заболеванием, а потом рассказывал всем, что заразился им от меня. Анника была бы права, если бы осудила меня за это.

– Нет, я с ним не встречаюсь. – Просто сталкерю его. – Брат Мариссы Хадсон состоит в «Сигме Хи». Я подумала, было бы уместно передать приглашение. Поскольку она часть группы и все такое. – Эти слова оставляют у меня на языке горький привкус.

– С каких пор тебе есть дело до Мариссы и ты хочешь с ней любезничать? Всего лишь на прошлой неделе ты сказала, что у нее раздражающий голос, а ее волосы, похоже, выгорели от осветлителя.

– О'кей, – обрываю я ее с натужным смешком. – Это были просто замечания. Заявление общего характера, если угодно. Но если она все еще встречается с Уэсом, тогда нам следует проявить дружелюбие, верно? А с членами «Сигмы Хи» не соскучишься! Помнишь?