– Как ты сюда попал? – требую я ответа.

Он неспешно садится.

– Меня впустила Адриенна. Где ты была? Я прождал тут два часа. Адриенна сказала, что по средам у тебя только одно занятие во второй половине дня.

– Где была я? Где был ты? Я места себе не находила, посылая тебе сообщения и названивая в течение трех дней! Я рассказываю тебе свои подозрения, что на меня пытаются повесить убийство, а ты меня игнорируешь?

Он встает с моей постели, кладя книгу на мою ночную тумбочку и поправляя свое худи.

– Тебе нужно успокоиться. Я проводил исследования.

– Исследования? Исследования чего?

Я чувствую себя словно какая-то чокнутая подружка, которой нужно точно узнать, почему он не отвечал на звонки и сообщения. Я почти хочу спросить, могу ли я посмотреть, что у него в телефоне.

– Я посмотрел больше эпизодов «Мыслить как преступник» и документальных фильмов про серийных убийц за последние три дня, чем, полагаю, некоторые люди смотрят за всю жизнь. Я также узнал, что единственное преступление, которое ты в действительности совершила на данный момент, – это уничтожение улик, за что ты получишь немалый штраф, но не тюремный срок. И это если допустить, что канистру вообще использовали для того, чтобы устроить пожар. Возможно, все эти три смерти действительно несчастные случаи и кто-то жестоко над тобой подшучивает.

– Ты выдвигаешь предположение, что и Райан, и Марко умерли случайно, а кто-то просто ненароком оказался там с распечатанными страницами из моего дневника, чтобы подбросить их в качестве шутки?

Эшер лишь скрещивает руки:

– Ты не ответила на мой вопрос: где ты была сегодня?

– Я не ответила, потому что это не твое дело.

– Если ты хочешь моей помощи, тебе придется посвятить меня в свои дела.

– Отлично. Я была в Норт-Уинуике, осматривалась вокруг ресторана, чтобы проверить, не было ли там еще копий страницы дневника.

Он опускает руки по бокам.

– Ты отправилась на место преступления? Никогда нельзя возвращаться на место преступления. Знаешь, кто так делает? Преступник.

– Вот только я не преступница! – Я осознаю, что кричу, а Адриенна сейчас в своей комнате, поэтому я приглушаю голос. – Что ты и так знаешь, потому что я все тебе рассказала.

– На самом деле я этого не знаю. Я просто решил в это поверить.

Он подходит к стене, демонстративно прилагая усилия, чтобы обойти все мои шмотки, книги и обувь, к моему шкафу, где раньше висела полка с книгами. На ее месте висит гигантская пробковая доска с распечатками с именами и красной ниточкой.

Я перевожу взгляд с доски на него.

– Эшер, какого хрена?

– Так расследуют преступления в кино. – Он указывает на распечатки на доске. – Вот здесь сверху у нас имена Джоны, Райана и Марко. Я подумал, что тебе было бы неохота смотреть на них каждый день, поэтому я не распечатал их фотки. А вот что связывает их всех вместе. – Он проводит рукой по красной ниточке, прикрепленной к каждому имени, до того места, куда она ведет. – Ты. – Он распечатал мое фото и пришпилил его под именами. – Когда у нас будет больше подозреваемых, мы добавим их на доску.

– Мне на хрен не нужно, чтобы у меня в спальне висела доска с подозреваемыми в убийстве. – Я подхожу к ней и пытаюсь снять ее со стены, но она не желает и шелохнуться.

– Она привинчена к стене, – говорит он.

Я сжимаю челюсти, отшпиливая свое фото и комкая его в руке. Под ним находится мой полароидный снимок, который был прикреплен к гирлянде над постелью.

– Ага, я так и думал, что ты можешь это сделать, – ухмыляется он. – Итак, сколько конкретно в этом дневнике имен и чье имя следующее?

– Нет, мы не будем играть в детективов. Мне просто нужно позвонить Грейнджу и все ему рассказать. Я укажу пальцем на Майлза, и, не знаю, они будут преследовать его вместо меня.

– Какие у тебя есть веские доказательства того, что за всем этим стоит Майлз? Потому что, с моей точки зрения, единственная подозреваемая в убийствах Райана и Марко – это ты. Джону сбила фура, заехавшая за разделительную линию, так что мы знаем, что это был несчастный случай.

Я не заморачиваюсь с тем, чтобы спрашивать, откуда он знает подробности смерти Джоны, поскольку я уверена, что это было частью его исследований. Я вспоминаю свою последнюю беседу с Грейнджем, когда он затронул события прошлого года. Он уже мне не доверяет. Если я сейчас пойду к нему и расскажу про Майлза, ему будет интересно, почему я не упомянула о нем раньше.

– Ну… У меня нет доказательств, но я могу попытаться их добыть.

Все, что я знаю, – это то, что Майлз знает о существовании моего дневника и у него есть причина мне мстить. Но ни один из этих фактов не будет считаться доказательством.

– Вернемся к моим вопросам, – говорит он. – Ответь на них.

Я сажусь на край постели.

– В дневнике семь надгробных речей.

– Так какое имя следующее? – снова спрашивает он.

Я вздыхаю и ведусь на поводу у этой смехотворной детективной шарады.

– Брайс Питерсон, – говорю я.

– Питерсон? – Эшер фыркает и делает паузу, прежде чем снова повернуться ко мне. – Думаю, миру будет лучше, если мы просто позволим профессору добраться до него. Кто после него?

– Эшер! Это серьезно, мать твою. Что с тобой не так? Люди умирают. В этом дневнике есть имя Уэсли – это то, чего ты хочешь? Чтобы Уэс умер? – Когда я произношу это вслух, то испытываю настоящий шок. В дневнике имя Уэсли. Я хватаюсь руками за голову. – Почему это происходит со мной? – стенаю я.

Эшер продолжает:

– О'кей, тогда, полагаю, нам предстоит вдоволь насмотреться на Брайса Питерсона. Я дружу кое с кем из его окружения, так что мы используем эти связи, чтобы приглядывать за ним и, будем надеяться, поймать профессора. Если подумать, это типа чумовое имечко для серийного убийцы. Профессор.

Я лишь таращусь на него.

Не может все это быть моей жизнью. Просто не может.

– А тем временем мы вернемся к моим первоначальным условиям сделки. Ты добудешь для меня этот курортный комплекс любыми необходимыми средствами.

У меня челюсть отпала.

– Как ты вообще можешь думать о себе в такое время?

– Я думаю о своем будущем, и тебе следует заняться тем же. Дани и Анника сказали, ты всю неделю не ходила на занятия. Мне не надо, чтобы ты сейчас теряла голову, Сойер. Мне нужно, чтобы Уэс тебя хотел. Нужно, чтобы он хотел тебя достаточно сильно, чтобы остаться здесь с тобой и оставить Колорадо мне.

Я качаю головой:

– Отлично, как скажешь.

А какова альтернатива? Я скажу «нет», и он меня заложит? Уж лучше его помощь, чем вообще никакой… верно?

– Я знал, что ты разделишь мою точку зрения, – говорит Эшер с улыбкой, заставляющей меня стиснуть зубы. – Теперь, если не возражаешь, мне пора на свидание.

– Кто в здравом уме будет достаточно тупой, чтобы пойти на свидание с тобой? – ворчу я.

– Уж не тупее, чем люди, ходившие на свидание с тобой.

Тут он прав.

Эшер оставляет меня одну в моей спальне, где я испускаю протяжный вздох, глядя на доску с подозреваемыми. Действительно ли джип Майлза был в Норт-Уинуике на прошлой неделе? Извращенная часть меня надеется, что так и было, потому что если нет, тогда кто еще мог бы это совершить?

На меня в ответ смотрит мое фото на доске.

В обоих случаях я умудрилась напиться до отключки и забыть прошедшую ночь. Возможно ли, что я совершила бы нечто подобное? Нет, нет, я не могу даже думать так. Я не могу рассуждать в этом направлении. Я заталкиваю эту мысль глубоко-глубоко, когда хватаю маркер и бумагу, пишу «Майлз Холланд» большими буквами и добавляю лист на доску. Затем я бросаю взгляд на свои цели, приклеенные к зеркалу. «Ты не попадешь в неприятности».

Я вычеркиваю эту строку маркером.

Спустя шесть дней публикуется новостная статья, гласящая, что причиной пожара была утечка газа. Это совсем немного успокаивает мои волнения, поскольку я знаю, что, должно быть, забрала единственную копию надгробной речи и никто не будет искать свидетельства, указывающие на поджог. Так что теперь есть три предположительных «несчастных случая», две копии моего дневника и одна очень напуганная Слоан. Но эти новости приходят как раз вовремя для двадцать второго дня рождения Анники. Этим вечером мы устраиваем вечеринку-сюрприз в их квартире, и Дани весь день отвлекает ее, пока я украшаю помещение с парнями. Чарли и Сэм ушли, чтобы забрать торт, Джейк затаривается воздушными шариками, и в результате мы с Эшером и Уэсли остаемся здесь одни, проводя уборку и приклеивая к стенам флажки.