– Вау, – говорит Чарли. – Теперь мне кажется, что я вяло отреагировал, когда моя сестра выиграла титул королевы выпускного в прошлом году.

– Я подумал, нам, возможно, придется вызвать священника для проведения экзорцизма, судя по тому, как ты только что спрыгнула с трибун, – добавляет Эшер.

Анника смеется:

– Завтра пойдет слух о том, что ты перед игрой что-то употребила.

– Вау, – выдыхаю я, все еще не придя в себя после возбуждения, – давайте пойдем праздновать.

Мы меняем толпу и огни стадиона на столик с одной-единственной зажженной свечой в центре.

– О, ты была права: это изысканно, – говорит Анника с довольной ухмылкой.

– Вы это слышали? – спрашиваю я. – О, забейте, это просто плачет мой кошелек.

К своему сожалению, я не посмотрела на цены в меню, прежде чем прийти сюда, но можно ли в действительности определить цену своего собственного душевного здоровья? Мне просто нужно увидеть Марко, и я почувствую себя лучше.

К нашему столику подходит официант, и я осознаю, что это парень, с которым я ходила в среднюю школу.

– О, Далтон, привет! – говорю я, вставая, чтобы обнять его.

– Вау, привет, я так давно тебя не видел, – отвечает он. – Как у тебя дела?

– О, разве ты не слышал? – говорит Анника. – Она тут понаделала дел.

– Не слушай ее, – смеюсь я. – Я завидую, что ты работаешь здесь. Должно быть, ты получаешь огромные чаевые. – Вообразить не могу, сколько денег я бы заработала за вечер, если бы цены в «Кантине» были такими высокими.

– Честно говоря, да, мы проработали всего лишь две недели, и моя арендная плата за этот месяц уже покрыта, – говорит Далтон. – Ты переехала обратно домой? Я могу замолвить за тебя словечко перед боссом – он суперски чилловый.

– А он еще и горячий? – спрашивает Анника.

Мы ее игнорируем.

– Я не переехала обратно домой, нет, но он, случаем, не здесь? Владелец?

Мое сердце колотится в груди, и я начинаю осматриваться вокруг Далтона, пытаясь его найти.

– Да, он здесь. Он обычно подходит к каждому столику после обеда, чтобы посмотреть, как все прошло, так что вы сможете передать ему свои комплименты и увидеть, как он выглядит, – подчеркнуто говорит он Аннике. – Как бы то ни было, что я могу принести вам выпить?

Спустя три коктейля по семнадцать долларов я думала, что, увидев Марко вживую, испытаю облегчение, но, когда Далтон ведет его к нашему столику, я чувствую, как у меня потеют ладони, а мои ноги начинают нервно подпрыгивать. У Марко такой же золотистый цвет кожи, как у Адриенны, в любое время года. Его кудрявые черные волосы зачесаны назад, и с щетиной на лице он выглядит как мужчина из рекламы одеколона. При виде него у Анники слегка отвисает челюсть, и я сопротивляюсь порыву пнуть ее под столом.

– Как все прошло этим вечером? – спрашивает он.

Марко смотрит на каждого из нас по очереди, говоря это. Когда его глаза устремляются на меня, в них нет даже вспышки узнавания. Либо он действительно меня не помнит, либо притворяется, что не помнит. Внезапно я думаю, что мне не хватит храбрости спросить про записку.

– Это было изумительно, – растягивает слова Анника.

– Да, очень хорошо, – акцентированно добавляет Дани.

Парни бормочут «хорошо» и «отлично», затем они все поворачиваются ко мне, ожидая, что я выскажу свое мнение.

– Я… – У меня нет слов. – Мне нужно воспользоваться уборной.

Я быстро встаю и бегу в туалет. Вот хрень, вот хрень, вот хрень. Мои подруги врываются внутрь вслед за мной.

– Ты в порядке? Тебя тошнит? – Дани проверяет мое самочувствие.

– Я думала, что испытаю облегчение, когда увижу его, но он меня даже не узнает, – говорю я.

Анника сбита с толку.

– Кто? Шеф-повар?

– Да! Марко, я встречалась с ним в лето перед вторым курсом, помните?

– Ты встречалась с ним? – переспрашивает Анника. – Со стоящим там итальянским богом, который выглядит так, словно только что сошел с картины?

– Да, – с раздражением отвечаю я. – Почему так трудно в это поверить?

– Вовсе нет, вовсе нет, – быстро говорит Дани. – Просто – он реально такой старый? Вроде как не совсем старый, но типа слишком старый для нас – ты понимаешь, о чем я.

– Зрелый, – подсказывает Анника. – Она хочет сказать, что он выглядит слишком зрелым для тебя.

– Ну спасибочки, – говорю я. – Вы что, правда не помните? Я встречалась с ним все лето, его отец входил в НФЛ, и у них был второй дом в Италии? – Я пытаюсь подстегнуть их память, но они просто смотрят на меня пустыми взглядами. – Он порвал со мной в конце лета, потому что в действительности он жил в Италии и ни разу не упоминал, что он приехал сюда только на лето, до самого дня перед отъездом?

Все еще никакой реакции.

– Суперкатолик, который просил меня принять контрацептив каждый раз после того, как мы спали вместе, несмотря на то что мы использовали презервативы, и однажды засунул один в почтовый ящик моих родителей?

– О боже мой, он? – хором восклицают они.

Я закатываю глаза. Я рада, что мы тут помним только самое важное.

– Да, он. И он даже не помнит, кто я. Вы видели его только что? Весь такой: «Как все было?» – Я говорю это, пытаясь подражать его тону. – Да кем он себя возомнил?

– Владельцем этого ресторана… – неуверенно отвечает Дани.

– Тьфу ты, не важно, – перебиваю я ее. – Просто скажите парням, что у меня начались месячные или типа того, и напишите мне, когда Марко уйдет.

Анника покидает уборную, но Дани еще ненадолго задерживается.

– Ты в порядке? – Если у Дани и есть коронная фраза, то вот она.

– Все хорошо.

Я увидела Марко, он жив, он владеет рестораном. Теперь уже кажется не важным то, получил ли он страницу из дневника или нет.

Она грустно улыбается мне, прежде чем покинуть уборную, а мне нужно еще выпить. Я пишу маме, сообщая, что мы столкнулись с кое-какими старыми друзьями из средней школы и будем гулять допоздна. Она отвечает и велит мне избегать неприятностей.

Эх, если бы.

Далтон заканчивает работу, когда мы завершаем обед, и приглашает нас к себе на вечеринку. Он живет прямо в деловом центре Норт-Уинуика, рядом с маленьким колледжем, составляющим половину города. Из окна его гостиной видно ресторан Марко. Я посвящаю Далтона в настоящие подробности того, почему я внезапно выскочила из-за стола, поскольку он вынужден был стоять там и тоже неловко смотреть на мое бегство.

– О, отврат, он действительно не похож на такой сорт парней, – говорит Далтон. – И ему тридцать, так что же он делал с девятнадцатилетней, когда ему было – сколько, двадцать восемь?

Эшер открывает рот, вероятно, чтобы отпустить шуточку про профессора, и я бросаю на него резкий взгляд, говорящий: «Только посмей».

– В его защиту, я в то время сказала ему, что мне якобы двадцать четыре, – отвечаю я.

– По крайней мере, он бесплатно предоставил нам весь обед после того, как ты убежала в уборную, – говорит Анника. – Он подумал, что ты отравилась едой.

– Ага, – добавляет Чарли. – Еще кто-нибудь из твоих бывших владеет рестораном? Мы можем пойти попробовать это еще раз, но на этот раз заказать побольше.

– Вы, ребят, разве не слушаете? Он меня даже не узнал! Настолько мало я значила в его жизни. Тем временем я написала целую… – Тут я обрываюсь.

Разумеется, Анника это слышит.

– Написала целую что?

Дани говорит параллельно с ней:

– С таким лицом, как у него, он, вероятно, встречался с половиной планеты; похоже, на этой стадии уже не может запомнить ни одну девушку.

– О'кей, закрыли тему, – говорю я, наливая одну, две, три стопки в красный одноразовый стаканчик.

Далтону удается вместить больше людей в односпальную квартиру в кампусе, чем я считала когда-либо возможным. Анника реально с ним поладила, и теперь они партнеры в игре в пиво-понг против Дани и Чарли. Эшер в углу комнаты нашептывает что-то на ухо брюнетке, которая смеется и прикусывает губу. Я стою, прислонившись к кухонному острову, просматривая свой телефон. Я хочу поговорить с Уэсом. Еще сильней я хочу, чтобы мы снова стали друзьями. Часть меня жалеет о том, что мы сделали прошлым летом, потому что в ином случае он, возможно, был бы здесь прямо сейчас. И мы бы смеялись и подтрунивали друг над другом так, как раньше, замалчивая эту негласную ситуцию между нами. Я открываю контакты Уэса и начинаю печатать.