Без него мне становится жарко, и меня раздражают люди вокруг меня, толкающиеся и проливающие напитки. Я выхожу на террасу позади бара, чтобы подышать свежим воздухом. Холодок позднего сентября приятно остужает кожу, и я чувствую, как пот у меня на лбу начинает высыхать. Я перемещаюсь в задний угол и сталкиваюсь там с Эшером, прислонившимся к стене и курящим сигарету.

Я фыркаю, подходя к нему.

– Я так и знала. Ты следил за нами? Весь этот вечер был какой-то подставой?

– Слоан? – бормочет он, сужая глаза, чтобы рассмотреть меня. Он пьян в стельку.

– Что ж, раз уж ты здесь, почему бы тебе не узнать, что я выяснила ответ на твой вопрос, но даже не знаю, заслуживаешь ли ты его услышать.

Я жду ответа, но он только еще раз затягивается сигаретой. Я не знала, что он курит, я никогда раньше этого не видела, но, похоже, он слишком пьян, чтобы воспринимать мои слова. Похоже, он пьет, чтобы забыться, а не для развлечения. Я вздыхаю и ухожу прочь, назад через бар и по направлению к выходу. Я останавливаюсь у двери, внезапно чувствуя легкий стыд из-за того, что бросила его там. Мне следует, по крайней мере, проводить его до дома. Я прокладываю путь через всю эту толпу людей до террасы, но Эшера уже нет.

В первую неделю октября в Сидар-Фолс всегда проходит футбольный матч для выпускников, который все ждут с нетерпением, я тем более. Что угодно, чтобы временно отвлечься от мыслей о Джоне и Райане… и Уэсе. Моя машина забита битком, когда мы едем из Пембрука в Сидар-Фолс. Я смогла уговорить свою мать позволить Аннике и Дани приехать в гости на выходные, но мне пришлось подсластить сделку. Эшер и Чарли сидят в тесноте на заднем сиденье с примостившейся между ними Дани. Анника играет с аудиокабелем на переднем сиденье. Уэсли снова избегает меня после нашего поцелуя на прошлой неделе, поэтому, когда я разместила в группе сообщение о том, что у меня есть два дополнительных места, если кто-нибудь захочет приехать посмотреть, как моя сестра станет королевой Сидар-Фолс, я знала, что он не ответит. Я послала Эшеру отдельное сообщение, прося его об этой услуге, поскольку знала, что моя мама будет слишком занята, переживая из-за любых парней, которых я привезу домой, чтобы тратить время на двусмысленные замечания Анники и Дани. Он согласился только потому, что я все еще не поделилась с ним признанием Уэсли по поводу бизнеса, которое он так отчаянно хочет узнать, и я пообещала рассказать ему в конце выходных, если он сможет продержаться в Сидар-Фолс в течение двух дней. Чарли захотел поехать из-за Дани, и после этого я получила своих четверых не очень-то и добровольных волонтеров.

Разумеется, есть еще одна причина, по которой я беру их сюда с собой. Есть еще одна страница с надгробной речью, которую я стремлюсь отыскать.

– Как долго еще? – спрашивает Эшер позади моего сиденья. – Ты так ведешь, что меня укачивает.

– Напомни еще раз, почему ты его пригласила? – спрашивает Анника рядом со мной.

– В качестве отвлекающего раздражителя, – отвечаю я.

Анника разворачивается, чтобы зыркнуть на Эшера безо всякой причины, и он в ответ показывает ей средний палец.

– Можете вы двое прекратить?

– Мне нужно в туалет, – говорит Дани.

Я вздыхаю:

– У меня машина, полная детей.

Находясь в городе, я не могу не думать о Джоне. Особенно когда мимо марширует оркестр и проезжают украшенные машины, на крышах которых улыбаются и машут кандидаты на звание короля и королевы выпускного. Однажды я сидела на такой машине, сбоку которой были написаны наши с Джоной имена. Я пускаю слезу, когда мимо проезжает машина Клэр, и у нее на лице широкая улыбка. Это помогает ненадолго отвлечься от мыслей о Джоне. Я оглядываюсь на своих друзей, и даже у Анники такой вид, будто она неплохо проводит время, когда она хлопает в ладоши в такт командного гимна, который исполняет оркестр средней школы Сидар-Фолс. После того как проехали все машины, мы идем вслед за ними по улице до средней школы, где парадная процессия останавливается.

– Что мы будем делать после игры? – спрашивает Дани.

– Ага, какой здесь ночной образ жизни? – добавляет Чарли.

– У нас зарезервирован столик в ресторане в Норт-Уинуике на девять вечера, – отвечаю я.

Я уже подготовила план того, что мы будем делать после игры. Я просто не упоминала об этом, чтобы никто не смог возразить. Следующая надгробная речь в моем дневнике после страницы Райана принадлежит мужчине по имени Марко Сент-Джеймс. Марко недавно открыл в Норт-Уинуике ресторан в итальянском стиле под названием «Сент-Джеймс», и сегодня вечером мы посетим это изысканное заведение. Только потому, что Тристан не получил копию своей страницы, нельзя делать вывод, что все остальные не получили. Мне просто нужно убедиться, что Марко жив-здоров. На самом деле, мне не важно, здоров ли он, главное, чтобы просто был жив.

– Что такое Норт-Уинуик? – спрашивает Эшер, когда мы проходим через ворота футбольного поля.

– Это город прямо на другом конце Сидар-Фолс. Мы – один из маленьких пригородов, граничащих с ним. В Норт-Уинуике находятся все развлекательные места, – объясняю я.

Анника спрашивает:

– А что это за ресторан?

– Он называется «Сент-Джеймс». Поверьте мне, вам там понравится.

– Звучит изысканно, – говорит она.

– Вот именно.

Когда мы идем через алюминиевые трибуны, люди шепчутся, без сомнения делая комментарии по поводу меня и того, что я вытворяю в колледже. Жители этого городка получают удовольствие от драмы, поэтому, когда меня арестовали, этого хватило, чтобы разжечь пожар сплетен. Порой я задаюсь вопросом, были ли моя мама с Доном больше расстроены тем фактом, что я загремела под арест, или же тем, что теперь весь город судачит об этом.

Мои друзья замечают взгляды и перешептывания. Анника и Дани уже бывали здесь со мной раньше, так что они знают, как это работает.

– Слоан тут как местная знаменитость. – Анника улыбается, нахально маша рукой сплетникам. – Они одержимы всем, что она делает, поскольку жить здесь охренеть как жутко и скучно.

– Анника! – браню ее я, но ничего не могу поделать с тем, что мои губы дергаются в улыбке.

Чарли и Эшер реально увлекаются игрой, крича на рефери за неправильные решения и болея за парней. В первой половине они как минимум раз десять упоминают, что оба раньше играли за команды своих средних школ. Когда наступает перерыв между таймами, приходит время коронации. На поле выходит оркестр, расступаясь, чтобы образовать проход для кандидатов. Музыканты начинают играть медленную песню, и из будки над трибунами объявляют имена кандидатов. Дон провожает Клэр на поле, и это напоминает мне о том, чтобы я быстро окинула взглядом трибуны. Наш отец не явился. Я задаюсь вопросом, пытается ли Клэр найти его в толпе. Я встаю и свищу ей, когда они объявляют ее имя и зачитывают длинный список ее деятельности в школе. Она выходит последней, и теперь все пять девочек стоят на поле рядом со своими отцами, в то время как в центре стоит королева выпускного прошлого года, держа в руках корону этого года. Весь город замолкает, когда раздается барабанная дробь. Я слышу лишь то, как у меня в ушах стучит кровь, громче барабана.

Они объявляют Клэр победительницей, и, клянусь, на минуту я теряю сознание. Я кричу и сбегаю вниз по трибунам на дорожку вместе с мамой и Софи. Я снимаю на телефон миллион фоток, когда они коронуют ее как королеву выпускного, и не особо терпеливо жду, пока они делают фотографии на поле. Когда она идет по направлению к дорожке, я подбегаю, подхватываю ее и кружу на руках, прежде чем наша мама успевает хотя бы обнять ее. Мне не важно, смущена ли она. В моей крови бушует адреналин, и я не могу припомнить, когда в последний раз я чему-то так радовалась.

Когда я возвращаюсь на трибуны, выдохшаяся от криков, смеха и прыжков, все мои друзья таращатся на меня с широко открытыми глазами.