Детектив Грейндж вздыхает и закрывает записную книжку.

– Спасибо, что уделили мне время, мисс Сойер. Прежде чем вы уйдете, не мог бы я получить ваш номер телефона и адрес на тот случай, если в ходе этого расследования у нас возникнут еще какие-то вопросы?

– Да, разумеется.

Я записываю их, мои руки все еще трясутся. Тай и Анника стоят с Остин у двери, ожидая меня.

– Давайте уберемся отсюда, – говорит Тай.

– О'кей, что, черт побери, только что произошло? – спрашивает Анника, когда мы выходим на пешеходную дорожку.

Я оглядываюсь на дом, когда мы уходим прочь.

– Мне дурно, – говорю я, делая глубокие судорожные вдохи. – Кто-нибудь из вас что-нибудь видел прошлой ночью? Он спрыгнул? Его столкнули?

Я пытаюсь вообразить, что чувствуешь, падая с высоты и в итоге приземляясь на твердую землю. Умер ли он мгновенно? Или же он лежал там в агонии до тех пор, пока его тело не отказало? Я морщусь от этой мысли.

Тай медленно качает головой, на ее выразительные глаза навертываются слезы.

– Он так радовался тому, что выпускается в этом году, – шепчет она. – Просто быть такого не может, чтобы он это сделал. Это наверняка был несчастный случай.

– Ты разговаривала с ним еще раз после того, как вы поругались? – спрашивает меня Анника.

– Не знаю. Я ничего не помню после балкона.

– Когда ты была на балконе? – спрашивает Остин.

Я недоуменно смотрю на нее:

– Разве мы не все там были?

– Нет, – говорит Тай.

Мы все молчим, и я мысленно браню себя за то, что так напилась. Я пытаюсь продумать каждый сценарий того, почему я была на балконе без своих друзей. И видела ли я снова Райана или же Колтона?

– Это плохо, – говорю я, больше самой себе, чем кому-то другому.

– Я уверена, это был просто несчастный случай, – говорит Анника, поглаживая мою руку в попытке меня утешить.

– Я хочу сказать, не то чтобы кто-то из нас его столкнул, – говорит Остин. – Ты ведь его не толкала, верно?

Я понимаю, что она шутит, но отвечаю несколько оправдывающимся тоном:

– Нет, откуда у тебя вообще такие мысли? Я бы никогда этого не сделала. – Я думаю о надгробной речи для Райана в моем дневнике дома. – Я бы никогда этого не сделала.

Поездка назад в Пембрук проходит в безмолвии. Мы с Анникой сидим в полной тишине – ни музыки, ни разговоров. Я провожу целых два часа, пытаясь вспомнить подробности вечеринки. Я снова и снова прокручиваю ее у себя в голове. Но каждый раз, когда я добираюсь до балкона, мой разум становится чистым холстом, ожидающим, когда на нем нарисуется воспоминание.

Я высаживаю Аннику и прошу ее ввести Дани в курс дела вместо меня, хотя затем я жалею об этом, поскольку и представить не могу, насколько преувеличенную версию этой истории она сочинит. Наконец-то оказавшись в одиночестве в своей комнате и просматривая телефон, я надеюсь, там найдется что-то, что подстегнет мою память, но там нет ни постов, ни сообщений, ни звонков. Единственный раз, когда я жалею о том, что не постила все подряд, и тем не менее прошлой ночью у меня словно бы вообще не было телефона.

Когда я вспоминаю, что написала надгробную речь еще для одного человека, который теперь тоже мертв, я встаю с постели, чтобы найти свой дневник, намереваясь сжечь его целиком. Но его нет в моей сумке. Я предполагаю, что он, должно быть, остался в машине после того, как я сожгла страницу Джоны в парке несколько недель назад, и решаю сжечь его завтра, когда у меня перестанет раскалываться голова всякий раз, когда я встаю. Снова ложусь на спину и делаю глубокие вдохи, ожидая, когда сон накроет меня.

Когда я снова открываю глаза, вокруг темно. Похмелье прошло, но я осознаю реальность того, что сейчас ночь воскресенья, а домашка все еще не сделана. Мой желудок злобно урчит, напоминая мне, что я сегодня не ела. Плетусь на нашу кухню, но вся еда здесь принадлежит Аде. По факту единственное, что здесь мое, – это бутылка вина, стоящая на стойке рядом с холодильником. Она пристально смотрит на меня в ответ, подзадоривая налить бокал. Всего лишь один бокал – это поможет. Клин клином, или как там говорят… но мне это не нужно. Правда не нужно.

Я оставляю ее там нетронутой.

Мне нужно сделать две заметки для доски обсуждений, подготовиться к контрольному опросу и закончить набросок, но вместо этого я хожу туда-сюда по своей комнате. Я смотрю на свои цели, приклеенные к зеркалу, и снова повторяю их.

– В этом году ты получишь высшую оценку по всем своим предметам. Ты не попадешь в неприятности. Ты не позволишь никаким парням тебя доконать. Ты напишешь свою первую книгу. – На этот раз я чувствую себя менее уверенно, произнося их.

Я пишу Тай и спрашиваю, не слышала ли она сегодня что-нибудь еще про Райана и было ли это самоубийством, несчастным случаем или убийством. Она отвечает, что не слышала, только то, что «Фи Дельте» назначили условный срок за то, они позволили вечеринке выйти из-под контроля.

Я заказываю пиццу и приступаю к работе над своими заданиями. Когда я добираюсь до наброска, я делаю перерыв. Теперь, когда я знаю, какое это имеет значение, мне кажется важным выбрать тему для рассказа. В моем приложении для заметок на телефоне есть бесчисленные идеи для историй, и порой я даже начинала что-то писать, но сейчас все они кажутся недостаточно хорошими. У меня все еще есть завтрашний день, напоминаю я себе и почти захлопываю ноутбук, но перед этим получаю уведомление по электронной почте со знакомого адреса. В моей папке «Входящие» находится неоткрытое письмо от [email protected], без указаний в строке темы, и я знаю, что это Майлз Холланд, профессор, с которым у меня в прошлом году была интрижка, закончившаяся тем, что его попросили подать в отставку. Я нерешительно нажимаю «открыть».

Нет, Майлз, не можем. Я удаляю письмо и закрываю ноутбук. Спустя мгновение я чисто из любопытства задаю его имя в графу поиска на своем телефоне. Первые несколько результатов касаются книги, написанной им несколько лет назад. Я кликаю на сайт издательства, чтобы прочитать его биографию. Его книга «Тени над Стоун Холлоу» находится в самом верху. Честно говоря, я ее никогда не читала, но я знаю, что это детектив. Его любимый жанр. Я прокручиваю биографию под ней.

Майлз Холланд – удостоенный премий автор, известный своими леденящими кровь историями и захватывающим повествованием. Родился и вырос в Нью-Йорке, окончил Колумбийский университет, где и сформировалась его страсть к литературе. Когда он не пишет, Майлз любит путешествовать с женой Кейт и своей собакой Лосем.

Должно быть, устарелая биография, потому что у него больше нет жены. По крайней мере, после интрижки со мной. Я еще раз прокручиваю страницу вниз и вижу его фото, отчего чувствую тошноту в желудке. На меня в ответ смотрят глаза цвета океана за очками в проволочной оправе, с усмешкой, всегда производящей впечатление, будто он хочет поделиться тайной. Должно быть, это тоже старое фото, сделанное до того, как в уголках его глаз сформировались слабые морщинки от смеха, а его виски слегка поседели. Этот Майлз выглядит молодым, подозреваю, лет под тридцать. Сейчас он как минимум лет на десять старше, чем на этом фото.

– Фу, – шепчу я про себя и перехожу на предыдущую страницу.

В этот момент мой взгляд привлекает факультетская страница Университета Айви-Гейт, на которой сказано, что с этого года он там преподает. Я сажусь в постели, уставившись на страницу. Мы с Холландом прошлой ночью были в одном и том же городе, в одном и том же кампусе, и я даже не знала об этом.

Я решаю обойтись без бокала, когда открываю вино и пью прямо из бутылки.

Мои ноги начинают гореть, когда я устанавливаю наклон беговой дорожки на десятку. Я снова пишу Тай, чтобы спросить, слышала ли она что-нибудь. Сейчас полдень понедельника: должно быть, уже весь ее университет говорит об этом. Она сообщает мне в ответ, что они все еще не знают причины. Мой телефон снова вибрирует, и я немедленно хватаю его. Это сообщение с незнакомого номера, содержащее только лишь фото. Я открываю его и вижу смятый листок бумаги, на котором что-то написано. Я приближаю его и ахаю, отчего телефон выпадает у меня из рук, падает на дорожку и отлетает на пол. Я резко останавливаю тренажер и мгновение стою неподвижно, переводя дыхание, задаваясь вопросом, уж не померещилось ли мне. Это выглядело как копия моего дневника, а именно страница про Райана. Я разворачиваюсь, чтобы подобрать свой телефон, но его уже поднимает с пола Эшер. Я выхватываю у него телефон, прежде чем он успеет увидеть фото на экране.